Маяк

Гермиона чувствовала дрожь во всём теле, слушая тихий плач Молли, которая сама очень тщательно обрабатывала раны Билла. Её руки дрожали, морщины на лице стали глубже, а волосы словно потускнели, вмиг потеряв свой огненный отлив. Казалось, женщина за одну ночь постарела на десяток лет. У изголовья кровати сына стоял Артур и сильно сжимал губы. С другой стороны — Флёр, в чьих глазах блестели слёзы, едва сдерживала рыдания. Фред и Джордж, последними услышавшие о минувших событиях, прибыли в замок совсем недавно и сидели рядом с Роном, который пришёл в себя и с ужасом смотрел на изувеченного брата. Немного в стороне от всех, держась за руки, стояли Гарри и Джинни. Смотря на их сцепленные руки, Гермиона осторожно пошевелила пальцами правой руки и ощутила, как её ладонь сжали сильнее. Вздохнув, Грейнджер посмотрела на Сириуса краем глаза. Он тоже повернул к ней голову. — Мой бедный мальчик! — причитала Молли, продолжая обрабатывать самые глубокие раны на лице сына. — Он всегда был такой красивый. Самый красивый на свете! Собирался жениться, а теперь... Флёр, которая утирала слёзы кружевным платочком, на миг застыла и удивлённо посмотрела на женщину сверху вниз. В голубых глазах всегда кокетливой девушки вспыхнула ярость, а губы скривились в презрительной гримасе. Резко потянувшись и отобрав у Молли баночку с мазью, она решительно шагнула вперёд. — Что это ещё значить? — зло спросила она с сильным французским акцентом. — Вы думаете, г'аз тепег'ь Билл изувечен, то я не захочу за него замуж? Скажите пг'авду, вы ведь всегда были пг'отив нашего бг'ака? Молли начала изумлённо открывать и закрывать рот, не ожидая от всегда жеманной блондинки такого яростного напора. — Нет, что ты... — пролепетала женщина. — Я просто подумала, что... — Чтоб вы знали, для меня его внешность не имеет никакого значения. Для меня он по-пг'ежнему самый кг'асивый мужчина на свете, а эти шг'амы только доказывают, что мой будущий муж не только кг'асивый, но ещё смелый и мужественный. Я больше не желаю слышать ваши жалостливые вздохи. Не смейте хог'онить его г'аньше вг'емени! А тепег'ь отойдите, я сама позабочусь о своём муже. — и Флёр, смело отодвинув растерянную Молли в сторону, сама принялась обрабатывать раны Билла. Обомлевшая Молли, которая, казалось, потеряла дар речи, несколько раз растерянно моргнула, но затем её взгляд, направленный на сосредоточенную своими действиями Флёр, наполнился по-настоящему материнской нежностью. Она благодарно сжала точеное плечо француженки. Флёр обернулась. Женщины несколько мгновений смотрели друг на друга, прежде чем разрыдались и сжали друг друга в крепких объятиях. Гермиона улыбнулась такой умилительной картине и тут же фыркнула от смеха, увидев, как Фред и Джордж, пародируя сентиментальных женщин, тоже обнялись, сильно сжав между собой возмущённого и смущённого Рона. Минерва, сидящая на соседней койке, тоже расчувствовалась и промокнула глаза носовым платком. Но трогательный момент испортила Тонкс, которая зло саданула локтем в бок молчащего Люпина, отчего тот начал хватать ртом воздух. — Видишь? — прошипела она ему в лицо. — Ей всё равно на его шрамы и на то, что, возможно, Билл может заразиться ликантропией. — Это совсем другое, Дора, — пряча взгляд, пробормотал Ремус. — Билла ранили не во время полнолуния, он не станет оборотнем. К тому же я по-прежнему намного старше тебя. — О, действительно? — невпечатленно фыркнула Нимфадора. — Тогда скажи это им. — и женщина указала пальцем в сторону Гермионы и Сириуса, которые до сих пор держались за руки. Гермиона покраснела и гулко сглотнула, когда взгляды всех присутствующих обратились в их сторону. Ей очень захотелось пнуть Тонкс за то, что она привлекла к ним совершенно ненужное внимание. Чувствуя себя очень неловко, Гермиона попыталась отодвинуться от Сириуса, но Блэк проигнорировал её желание, вновь притянув девушку ближе к себе. Рон, который только теперь обратил внимание на их сцепленные руки, смешно выпучил глаза, а его челюсть отправилась на встречу с полом. — О, так вы рассказали всем? — повеселев, спросил Фред. Молли изумлённо уставилась на своих сыновей. — Вы знали? — воскликнула она. — Давно, вообще-то, — ухмыльнулся Джордж и поиграл бровями. — Мы застали их прошлым летом, когда они практиковали друг на друге поцелуй дементора. Гермиона обречённо закрыла глаза, умудрившись покраснеть до корней волос и мечтая прямо сейчас сброситься с Астрономической башни. — Прошлым летом? — повысила голос Молли, уперев руки в бока, и гневно посмотрела на Сириуса и Гермиону. — Как давно начались эти... отношения? — последнее слово она выплюнула, словно оскорбление. Плечи Гермионы напряглись. Ощущая откровенную неприязнь миссис Уизли, направленную на них, ей захотелось одновременно сбежать и спрятаться в какой-нибудь тёмной яме, и в то же время броситься яростно защищать свои чувства. Но пока она внутренне металась между разрывающими её желаниями, Сириус мягко потянул её за руку, заводя себе за спину, а сам решительно расправил плечи и посмотрел на всех с вызовом. — Не ваше дело, когда начались наши отношения. Мы не обязаны перед вами отчитываться. Особенно перед тобой, Молли. — Да как ты смеешь?! Я Гермионе как мать! — Но ты ей не мать, не бабушка и не тётя. Ты даже не её кот. — Сириус снисходительно посмотрел на женщину. — Ты мать её друга. И только! — А ты совратитель малолетних! — в гневе воскликнула Молли. Все ахнули. Даже Фред и Джордж хмуро посмотрели на свою мать. — Мама! — одёрнула женщину Джинни, пытаясь вмешаться, но Гарри удержал её за руку. Гермиона потянула Сириуса за локоть и вышла вперёд, встав между двумя разъярёнными волшебниками. — Успокойтесь! — она примирительно подняла руки и предупредительно посмотрела на Молли. — Миссис Уизли, вы переходите границы. — Я?! — воскликнула женщина, осуждающе качая головой. — Гермиона, ты хотя бы представляешь, как эта ситуация выглядит со стороны? Не думала, что скажу такое, но слава Мерлину, что профессор Дамблдор не дожил до этого момента и не видел это непотребство. Сириус фыркнул, не сдержав нервного смеха. Гермиона тоже улыбнулась и, чтобы окончательно всех шокировать, дабы привести в чувство, самодовольно заявила: — Вообще-то, профессор Дамблдор всё знал. Более того, он узнал о наших с Сириусом чувствах друг к другу гораздо раньше нас самих. Конечно, сначала он тоже высказывал сомнения, но потом понял и был рад за нас. Он даже навестил нас дома прошлым летом, когда мы с Сириусом жили вместе. Молли окончательно обомлела. Гарри же выглядел так, словно в его сознании произошёл переворот. Все остальные смотрели на Гермиону с разной степенью изумления, недоверия и шока. — Но я думала... — растерянно пробормотала Молли, кинув быстрый взгляд в сторону Рона. — Я думала, что... — Я знаю, о чём ты думала, Молли! — жёстко ухмыльнулся Сириус. — Ты надеялась, что когда-нибудь Гермиона станет частью вашей семьи. Хотела женить на ней одного из своих сыновей. Рона, например. Но ты опоздала. Гермиона любит меня и выйдет замуж тоже за меня. Все ещё более изумлённо уставились на них, и только Тонкс смотрела на Люпина, а в её глазах светился триумф. Гермиона шумно выдохнула, старательно давя в себе злость. Понимая, что больничное крыло — не лучшее место для выяснения отношений, она решила поговорить с Сириусом позже. — Миссис Уизли, я ценю ваше беспокойство и заботу обо мне все эти годы и только поэтому считаю нужным объясниться. Сириус прав, мы не обязаны перед вами отчитываться, но позвольте кое-что прояснить: меня никто не совращал. Это я первая влюбилась в Сириуса, и именно я стала инициатором наших отношений. И я не потерплю, чтобы кто-нибудь, особенно кто-то близкий, вывалял наши отношения в грязи и выставил Сириуса в неподобающем свете. Молли, слушавшая Гермиону с каменным лицом, по-прежнему не выглядела убежденной. Было видно, что она ещё много чего могла сказать, но тут в дело вмешались Фред и Джордж, которые медленно приблизились к своей матери. — Ну хватит, ма! — мягко произнёс Фред, беря женщину под локоть. — Подумай сама, это же Гермиона. — Да если бы кто-то действительно попытался поступить с ней как-то неприлично, — подхватил Джордж, потянув свою мать в сторону, — он бы с большой вероятностью сейчас спал... мёртвым сном... в шести футах под землёй. — Да, с Гермионой вообще связываться опасно, — продолжал веселиться Фред. — Я слышал, что лет в пятнадцать она несколько недель держала в плену некую журналистку. А всего год назад она обманом завела Амбридж в Запретный лес, и больше ту никто не видел. Так что в сложившихся обстоятельствах я бы больше переживал за Сириуса. — Хватит! — строго сказала профессор Макгонагалл, поднимаясь на ноги. — Выяснять отношения будете в другом месте. Попрошу всех, кроме мисс Делакур и старших Уизли, покинуть Больничное крыло. Мистеру Уизли нужен покой, а мне... нужно подготовить всё для похорон. *** Тем же вечером Минерва Макгонагалл, взявшая на себя главенство над школой, провела собрание со студентами в Большом зале. Всех, даже самых равнодушных, потрясло известие о смерти Альбуса Дамблдора. Лицо Гарри потемнело от горя. Гермиона и Рон стояли по бокам от друга, выражая ему всю поддержку, на которую были способны. Они прекрасно знали, что Дамблдор был для Гарри намного большим, чем просто профессором. Их друг потерял ещё одну часть своей семьи. Похороны прошли как в тумане. Проститься с профессором пришли жители Хогсмида, старые друзья профессора Дамблдора и некоторые работники Министерства. Гермиона мало что видела из-за слёз, застилающих глаза. Лишь помнила, как по поляне пронеслись коллективные вздохи удивления и тихие перешептывания, когда из запретного леса вышли кентавры, а над спокойной гладью Чёрного озера показались русалки. Все они пришли попрощаться с директором. Пересилив ком в горле, профессор Макгонагалл произнесла речь, после чего все подняли вверх волшебные палочки, освещая поляну ослепительным сиянием. — Прощайте, профессор! — тихо прошептал Гарри. И белый мрамор пришёл в движение, укрывая от всех великого волшебника и не менее великого человека. Сразу после похорон Сириус нашёл Гермиону, Гарри и Рона и предупредил, что ему нужно отправиться в Лондон по делам Ордена. Гарри был настолько вымотан эмоционально, что у него не нашлось сил даже поинтересоваться причиной внезапного отъезда крёстного. Он лишь вяло попросил его беречь себя. Сириус грустно улыбнулся, похлопал Гарри по плечу и кивнул на прощание Рону. Затем его взгляд остановился на Гермионе. На мгновение все почувствовали себя очень неловко. К всеобщему удивлению, быстрее всех сориентировался Рон и, болтая о том, что им ещё нужно собрать чемоданы, ловко увёл за собой Гарри, оставляя Сириуса и Гермиону наедине. — Похоже, его влюблённость в тебя наконец прошла, — с невеселой ухмылкой произнёс Сириус. Гермиона отвела взгляд от друзей и удивлённо уставилась на Блэка. — О чём ты говоришь? Рон никогда не был в меня влюблён. — Поверь мне, пчёлка, со стороны виднее. Гермиона устало покачала головой. У неё не было сил спорить. Безразлично махнув рукой на все домыслы Блэка, она обессиленно опустилась на траву. Через несколько мгновений Сириус сел рядом с ней и тяжело вздохнул. — Нам нужно о многом поговорить, — сглотнув, пробормотал Сириус. Гермиона ничего не ответила, даже голову в его сторону не повернула. — Через час я должен быть в Лондоне. Нужно поменять хранителя на Гриммо, чтобы обезопасить штаб. Я хотел поговорить, пока не уехал. Мне нужно многое объяснить тебе... — Не нужно, — мотнула головой Гермиона. — Я всё понимаю. Все причины, все твои решения. Это ничуть не умаляет моей обиды, но я действительно тебя понимаю. Сириус наблюдал, как Гермиона сорвала одуванчик возле ноги и бездумно вертела цветок в пальцах. — Значит, Гарри рассказал тебе о медальоне? — решила перейти к главному Гермиона. Черты лица Сириуса исказилось от боли. Инициалы Р.А.Б. и до боли знакомый почерк вселили в душу Блэка надежду, что его брат не был тем, кем все эти годы его считал Сириус. — Да, это одна из причин, почему мне скорее нужно в Лондон. Хочу допросить Кикимера. Гермиона метнула в него настороженный взгляд, и Сириус примирительно поднял вверх ладони. — Обещаю, что не причиню ему вреда. Просто отдам приказ рассказать всё, что ему известно. Выдохнув с облегчением, Гермиона решительно произнесла: — Тогда тебе следует поторопиться. — Но я... — У нас ещё будет время поговорить. Мне тоже нужно кое-что успеть сегодня сделать. Это... важно. *** Хогвартс напоминал растревоженный улей. Ученики в спешке собирались, отправляли письма своим родителям и прощались с друзьями. Профессора тоже были заняты, пытаясь обеспечить студентам безопасность. Общая суматоха легко позволила Гермионе беспрепятственно наведаться сначала в кладовую профессора Снейпа, где от обилия всевозможных ингредиентов и зелий у неё разбегались глаза. Большая часть запасов без зазрения совести отправилась в её бездонную сумку. "Пусть его творения послужат против него!" — усмехнулась Гермиона. Затем набег был совершен на Больничное крыло, где Грейнджер прихватила то, что потенциально могло понадобиться при разного рода травмах, отравлениях и болезнях. Последней была библиотека, где при помощи манящих чар Гермиона призвала к себе книги, в которых так или иначе упоминались крестражи. И, к своему величайшему разочарованию, сникла, когда к ней по воздуху подплыл только один экземпляр. Рассудив, что это лучше, чем ничего, Гермиона спрятала книгу в сумку и захватила ещё несколько фолиантов, которые могли им понадобиться в путешествии. На следующий день на вокзале Кингс–Кросс их встретили члены Ордена Феникса. Сириуса с ними не было. Заметив ищущий взгляд Гермионы, Гестия приобняла её за плечи, чем слегка шокировала девушку, и зашептала в ухо: — Он о чём-то очень долго говорил с Кикимером, затем весь взмыленный убежал куда-то. Просил передать, чтобы ты не волновалась о нём и что он напал на след. На след чего именно не уточнил. Сказал, что ты поймёшь. Гермиона озадаченно отстранилась от Гестии и несколько мгновений растерянно открывала и закрывала рот. — Ясно, — сипло выдохнула она. — Спасибо. Гестия улыбнулась уголком губ и хитро подмигнула. *** Гермиона смяла в руках Ежедневный Пророк и кинула его в камин, чтобы мистер и миссис Грейнджер, до сих пор не ведающие, что творилось в магическом мире, случайно не наткнулись на него. Видя, как догорает изображение самодовольной Долорес Амбридж, Гермиона решила больше не выписывать газету. Правды в ней все равно не печатали. Последнюю ночь в своём доме Гермиона не сомкнула глаз. Проверив свою сумку и убедившись, что ничего не забыла, она перекинула длинный шнурок через плечо. Живоглот, чувствуя скорую разлуку и волнение хозяйки, необычайно смирно сидел у её ног, потираясь мордочкой то с одной стороны, то с другой. — Иди ко мне! — улыбнулась Гермиона, затаскивая кота на свои колени и целуя в пушистую макушку. — Будь хорошим мальчиком, ладно? И присмотри за мамой и папой. Живоглот слушал свою хозяйку очень внимательно и смотрел на неё невероятно умными глазами. Внезапно по щекам Гермионы покатились слёзы. Она не смогла сдержаться и несколько раз всхлипнула, зарываясь пальцами в рыжий мех. Живоглот потянулся к ней и слизал с её щёк солёные капли. Когда Гермиона спустилась на первый этаж, её уже поджидала Корри. Огромными глазами, в которых плескались шок, беспокойство и страх, домовиха следила, как одна за другой фотографии на стене менялись. Из них исчезала Гермиона. Сжимая тонкими ручками полотенце на своей груди, Корри повернулась к бледной Гермионе и дрожащими губами выдавила: — Зачем мисс сделала это? Грейнджер вяло повела плечом, смотря на фотографию, висящую над тумбой. Это был её третий день рождения. Счастливая Джин улыбалась в камеру и держала в руках торт, пока маленькая Гермиона, погрузившись пухлыми щечками в этот самый торт, пыталась откусить кусок побольше. Чувствуя, как на глазах вновь закипают слёзы, Гермиона выдохнула и повернулась к Корри. — Хорошо, что ты пришла. Я как раз хотела поговорить с тобой, — проигнорировав её вопрос, произнесла Гермиона. — Родители проснутся в пять утра. В восемь у них рейс до Сиднея. Пока они спят, тихо соберите их вещи. Документы лежат на их прикроватной тумбе. Они... — у Гермионы перехватило дыхание. — Отныне их зовут Моника и Вендел Уилкинс. Так что не удивляйся, когда они будут обращаться друг к другу по-другому. Проследите, чтобы они удачно сели в свой самолёт, и можете быть свободны. — Но, мисс... — Вопросы только по существу, Корри. Объяснять свои поступки и мотивы я не собираюсь. Под жёстким взглядом Гермионы Корри поникла, но всё же тихо пробормотала: — Хозяин ждёт вас на улице. Гермиона удивлённо посмотрела на домовика, настороженно подошла к окну, немного отодвинула штору и увидела высокую фигуру Сириуса, нетерпеливо расхаживающего туда-сюда у синего почтового ящика. Вновь закрыв штору, Гермиона вдавила пальцы в глазницы и тяжело вздохнула. — Ладно, — выдохнула она и повернулась к домовику. — Ты всё поняла, что нужно сделать? — дождавшись утвердительного кивка Корри, Гермиона накинула на плечи джинсовую куртку и подошла к входной двери. Обернувшись и окинув напоследок беглым взглядом родной дом, она вышла на улицу. Услышав щелчок замка, Сириус резко обернулся к ней. В привычных джинсах, расправленной рубашке и кожаной куртке, только волосы стянуты в хвост. Он с беспокойством наблюдал за Гермионой, пока она быстрым шагом приближалась к нему. — Что ты здесь делаешь? — опустив приветствия, спросила Гермиона. — Пришёл за тобой, — как само собой разумеющееся выдохнул Сириус. — Я бы пришёл раньше, но с поисками этого чертового медальона пришлось повозиться. — Ты нашёл его? — Да. Гермиона шумно выдохнула. Это простое "да" разлилось в ней согревающей душу надеждой. Это "да" означало первый шаг к победе. — Он всё это время был у Кикимера? — взволнованно спросила Гермиона. — Здесь не самое лучшее место, чтобы обсуждать такие вещи. Идём. — и он протянул ей руку. — Куда? — На свадьбу. Гермиона удивлённо распахнула глаза и посмотрела на протянутую ладонь мужчины с подозрением. — На чью? — Ремуса и Тонкс, конечно, — улыбнулся Сириус. *** Вихрь трансгрессии выбросил их в графстве Кент на задний двор небольшого уютного коттеджа из красного кирпича. Периметр вокруг дома был огорожен белым штакетником, а сам двор заполонили изящные цветочные композиции. Посреди этого буйства цветов в самом центре двора стояла белая арка, украшенная нежно-розовыми и белыми пионами, а перед аркой в несколько рядов были выстроены стулья. Гермиона поняла, что здесь пройдёт церемония бракосочетания. — Чей это дом? — с любопытством крутя головой в разные стороны, поинтересовалась она. — Андромеды и Теда, — пояснил Сириус и поманил Гермиону за собой в сторону дома, — но в данный момент здесь гостим я, Дора и Ремус. А к вечеру прибудут остальные члены Ордена. Гермиона застыла на месте как вкопанная. Заметив, что девушка не идёт за ним, Сириус вопросительно посмотрел на неё. — Может, мне не стоило приходить? — дрогнувшим голосом спросила Гермиона. — Меня ведь никто не приглашал. Да и с чего бы пригласили? Для Тонкс и Ремуса я, по сути, никто. — Что за глупости? Разумеется, ты приглашена, — нахмурился Сириус. — Пчёлка, в чём дело? — Не знаю, я... Я просто хочу уйти. — голос Гермионы начал дрожать. Она и сама не понимала, что с ней. Но чувствовала, что ей здесь не место. Сириус внимательно вглядывался в неё с минуту, затем взял за руку и ласково погладил большим пальцем её костяшки. — Хорошо, — кивнул он, — уйдём куда хочешь. Есть конкретные пожелания? Грейнджер растерянно моргнула. — А ты куда собрался? — Туда же, куда и ты, — пожал плечами Сириус. — Но ты ведь пропустишь свадьбу племянницы и лучшего друга. Так нельзя. Они ведь твоя семья. — Я больше не оставлю тебя, Гермиона, — твёрдо произнёс Сириус. — Никогда. Гермиона моментально нахмурилась. Внутри поднялась волна протеста, сработала как инстинкт. Не верить, не поддаваться, не позволять больше сделать больно. — Не говори мне такие вещи! — покачала головой Гермиона. Улыбка Сириуса померкла, но руку Гермионы он из своей выпускать не собирался. — Гермиона... — Нет. — Грейнджер мягко высвободила руку из его ладони. — Сейчас не время выяснять отношения. Когда-то тебе было не до меня, теперь мне не до тебя. Не думай, что я делаю это из-за какой-то мелочной мести. Но у нас всех есть действительно более важные вещи, о которых мы сейчас должны думать. Я хочу сосредоточиться на себе и на победе в этой чёртовой войне. Сириус открыл рот, чтобы возразить, но тут со стороны дома раздался радостный голос Тонкс: — О, ты уже здесь! — Гермиона успела только повернуться, как оказалась стиснута в крепких объятиях новоиспеченной невесты. — Как ты, дорогая? Как хорошо, что ты пришла пораньше. Мне очень нужна помощь. С этой свадьбой столько дел! Несколько секунд Гермиона растерянно хлопала глазами, затем обняла Нимфадору в ответ. — Ох, Тонкс, поздравляю! — запоздало произнесла Гермиона. Когда девушки отстранились друг от друга, Гермиона с удивлением отметила, что волосы Тонкс вновь обрели яркий розовый оттенок жвачки. — Ты вся светишься от счастья! — улыбнулась Гермиона. Тонкс на её слова просияла, а её волосы начали переливаться всеми цветами лилово-розового. — Пытаюсь спуститься с небес на землю. До сих пор не верится, что я выхожу за него замуж. Всё так спонтанно получилось. Ремус ведь сделал мне предложение только вчера. Ну а я решила не тянуть резину и, пока он не передумал, быстренько сыграть свадьбу. Пойдём в дом, я тебе всё расскажу. Так, сначала нам нужно перекусить, потому что потом до вечера вряд ли удастся покушать. Надеюсь, у тебя нет аллергии на морепродукты? И, весело болтая, Тонкс утащила Гермиону в дом. Время до вечера пролетело как один миг. День, наполненный суетой, перетёк в вечер, захваченный приятными волнениями. Вплетая в волосы Тонкс живые цветы, Гермиона краем глаза посматривала в окно, откуда открывался прекрасный вид на задний двор. Парящие фонарики, музыкальные инструменты, что играли без музыкантов, пирамиды из изящных бокалов, самонаполняющиеся игристым шампанским, и обилие всевозможных угощений. Всё было готово к церемонии. Ярко улыбнувшись, Тонкс покрутилась вокруг своей оси. Простое белое шёлковое платье чуть выше колен идеально сидело на девушке. — Ох, родная! — вздохнула вошедшая в комнату Андромеда. Женщина расчувствовалась и промокнула уголки глаз платочком. — Ты так прекрасна, Дора! Мать и дочь, едва сдерживая слёзы, взялись за руки и соприкоснулись лбами. Такой трогательный и нежный жест полоснул ножом по сердцу Гермионы. Она отвернулась и, чтобы никто не заметил, как сильно её ранила увиденная картина, занялась своим платьем, которое ей подарила Тонкс. Красное платье из ниагара сидело на Гермионе как влитое. С волосами она не особо заморачивалась и просто убрала назад пряди у лица и перевязала их лентой. — Ты тоже очень красивая, Гермиона, — положив руки на плечи девушки, сказала Тонкс и подмигнула ей через зеркало. — А у дядюшки есть вкус! Гермиона залилась румянцем и, поймав в зеркале взгляд Андромеды, тут же схватилась за расческу, изображая бурную деятельность. — Ох, я совсем забыла про кулон бабушки! — вдруг воскликнула Тонкс и выскочила за дверь, оставив Гермиону наедине с Андромедой. Грейнджер смотрела на своё отражение в зеркале и упорно продолжала мучить расческой свои волосы. Её несчастные кудри от такой агрессивной деятельности распушились ещё больше и издалека Гермиона вполне сошла бы за огромный одуванчик. Чуть не расплакавшись от досады, она схватилась за лосьон "Просто Блеск", не совсем понимая, как им пользоваться. Её единственный опыт в наведении красоты остался в далёком 1994 году перед Святочным балом, но справедливости ради стоило отметить, что без помощи Джинни тогда не обошлось. — Позволь, я помогу тебе, — мягко произнесла Андромеда и подошла ближе. Гермиона неуверенно протянула ей расческу и лосьон, а сама опустилась на пуфик. Сбрызнув немного лосьона на руки, Андромеда пальцами начала скручивать каштановые локоны, повторяя их натуральные завитки. К удивлению Гермионы, ничего экстраординарного с её волосами не произошло, но кудри стали более послушными, не такими пышными и красиво блестели. Закрепив локоны только с одной стороны изящной заколкой, Андромеда довольно оглядела свою работу. — Так гораздо лучше, неправда ли? — улыбнулась женщина. — Да, спасибо, миссис Тонкс, — улыбнулась в ответ Гермиона. — Зови меня просто Меда. Мы ведь теперь не чужие друг другу. Гермиона вновь покраснела и сжала в пальцах подол своего платья. — Вы довольно... флегматично отнеслись к новости о том, что я и Сириус... что мы... — Отнюдь, — возразила женщина. — Когда Сириус впервые рассказал мне о вас, я была очень встревожена. Но это не из-за вашей разницы в возрасте или что-то в этом роде. Мы с Сириусом выросли в традиционной чистокровной семье, и браки с большой разницей в возрасте являются нормой для нашего общества. Я знала, что между вами что-то есть задолго до того, как кузен рассказал мне, — усмехнулась Меда. Гермиона удивлённо моргнула. — Догадалась на дне рождении Сириуса. Мерлин, мне было достаточно пары взглядов, чтобы раскусить вас. Все эти взгляды украдкой, тайные улыбки и мимолетные касания. Удивительно, как Грюм с его бдительностью остался слеп к вашим маленьким хитростям, — фыркнула Андромеда и в последний раз провела пальцами по волосам Гермионы. — Я вижу, как кузен смотрит на тебя, Гермиона. И как ты смотришь на него. Вы очень любите друг друга, но я боюсь, как бы ваша любовь вас не погубила. — Гермиона вздрогнула и впервые прямо посмотрела в глаза Андромеде. — Сириус происходит из древнего чистокровного рода. Я, разумеется, не верю, что к нашему времени осталась хоть одна действительно чистокровная линия, да и для меня это не имеет хоть малейшего значения. Но есть люди, которые придерживаются совершенно иных взглядов. Сириус хоть и предатель крови, но он чистокровный, а в волшебном мире навряд ли найдётся хоть одна семья, способная посоревноваться с Блэками по чистоте крови. Даже Малфои не столь безупречны. И то, что представитель фамилии Блэк решил связать свою жизнь с магглорожденной, может быть воспринято очень остро. Особенно теперь, когда ваши отношения раскрылись на глазах у стольких людей. Поверь мне, пожиратели уже знают о вас. — Андромеда сурово сжала губы. — На тебя начнётся охота. — у Гермионы застучало в висках, а спина покрылась холодным потом. Слышать то, о чём она и так догадывалась, оказалось в разы тяжелее. — На всех магглорожденных начнётся охота, но из-за ваших отношений с Сириусом ты в этом длинном списке окажешься на самом верху. Как и моя дочь, которая решила связать свою жизнь с оборотнем. — И всё же вы поддерживаете их союз, — сипло пробормотала Гермиона. — Не то чтобы у меня был выбор. Нимфадора наполовину Блэк, а упрямство у нас в крови. Если бы я её не поддержала, то лишилась бы дочери гораздо раньше, чем пожиратели смогли бы до неё добраться. — в глазах Андромеда заблестели слёзы, которые она тут же попыталась скрыть. — Впрочем, сам Ремус мне очень нравится. Нимфадоре нужен человек, который будет так смотреть на неё. — Да, им очень повезло друг с другом, — кивнула Гермиона. Андромеда сжала плечо Гермионы и тепло улыбнулась. — Вам обеим повезло. Хоть я и считаю, что ты слишком хороша для Сириуса. — Гермиона изумлённо моргнула. — И нечего так удивлённо хлопать глазками. Ты молодая, красивая, умная и амбициозная, из хорошей семьи. Судя по тому, что успела рассказать мне Дора, ты к тому же прекрасный друг и очень преданный человек. Неудивительно, что кузен совершенно потерял голову. Сириус тоже отличается прекрасными качествами, но... — Андромеда тяжело вздохнула, а по её красивому лицу пробежала тень. — Он Блэк. Этим всё сказано. Андромеда оставила Гермиону в глубокой задумчивости и пошла встречать вновь прибывших. *** Гермиона спустилась к гостям, когда все уже практически собрались. Как Сириус и говорил, на свадьбу пришли почти все члены Ордена, включая Артура и Молли. При встрече с Гермионой оба тепло ей улыбнулись и предложили занять место рядом с ними. Гермиона неуверенно присела на стул рядом с Молли и напряжённо замерла, искоса поглядывая на женщину. Поймав её взгляд, Молли понимающе улыбнулась и сжала руку Гермионы, лежащую на её коленях. — Ты знаешь, что я не умею извиняться, — тихо произнесла женщина, немного наклонившись к Гермионе. Артур с интересом смотрел в другую сторону, делая вид, что не подслушивает. — Мои дети напомнили мне, что я и прежде была к тебе несправедлива. Да и Сириус прав: ты не мой ребёнок, чтобы я что-то высказывала тебе. К тому же, ты уже взрослый человек и сама знаешь, как тебе лучше. Не стоило мне так реагировать и говорить всё эти ужасные вещи. Я сожалею, Гермиона! Гермиону хоть и тронули слова старшей волшебницы, но она старалась оставаться хладнокровной. — Вам не за что извиняться передо мной, миссис Уизли, — сухо произнесла Гермиона. — Вы ведь оскорбили не меня. Молли сжала губы, уловив намёк. Они с Сириусом никогда не ладили, и ей претила сама мысль, что придётся принести извинения перед Блэком. Но признавая свою неправоту и не желая ещё больше портить отношения с Гермионой, Молли всё же поборола свою гордость и закрутила головой, выискивая Блэка среди присутствующих. — Сейчас он скорее всего с Ремусом, — подсказал жене Артур. — Он ведь его шафер. — Ах да! — закивала Молли. — Тогда я поговорю с ним после церемонии. Гермиона улыбнулась, чувствуя, что узел в её животе окончательно расслабился, и она благодарно сжала руку Молли в ответ. Вскоре Андромеда объявила о начале церемонии, и все гости заняли свои места. Заиграла медленная музыка, задний двор по периметру осветился парящими фонариками, а вокруг цветов запорхали маленькие светящиеся феи, создавая по-настоящему волшебную атмосферу. Через минуту на задний двор вышел Ремус в парадной мантии, за которым с озорной улыбкой следовал Сириус. Жениха встретили бурными аплодисментами, ему свистели и выкрикивали поздравления, отчего он смущённо улыбнулся. Сириус счастливо рассмеялся и хлопнул друга по плечу. Затем под свадебный марш на заднем дворе появилась Тонкс в коротком белом платье без фаты и под руку с расчувствовавшимся отцом. Молли на равне с Андромедой всё ахала, утирая слезы. Гермиона тоже почувствовала жжение в глазах и быстро заморгала. Церемония прошла тихо. В присутствии самых родных и близких молодые обменялись клятвами в вечной любви. И только когда Тонкс спрашивали о согласии выйти замуж за Ремуса Люпина, она не стала дослушивать вопрос и нетерпеливо воскликнула: "Согласна!" Гости весело рассмеялись и взорвались аплодисментами, когда их объявили мужем и женой. *** На стул рядом с Гермионой сели. Ей не нужно было поворачивать голову, чтобы узнать того, кто решил нарушить её уединение. Она продолжала смотреть, как до одури влюблённые и счастливые Тонкс и Ремус покачивались в медленном танце. Когда Гермионе надоело раздражающее чувство, что сейчас в её щеке просверлят дыру, она повернула голову и посмотрела на Сириуса. — Ну что? — нетерпеливо спросила она. — Корри, Крафти и Вилли вернулись в Блэквуд. Твои родители благополучно улетели. — Сириус подался немного вперёд и впился в неё пытливым взглядом. — Так же Корри рассказала мне, что ты сделала с родителями. — Гермиона вздрогнула, как от удара. Её спину и плечи сковало напряжение. Она отвела взгляд. Сириус подался ещё немного ближе, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Я привык доверять твоим суждениям и поступкам, Гермиона. Всегда. Если ты сделала или не сделала чего-то, значит так было нужно. Но всё же не могу не спросить — зачем? — У меня были свои причины, — упрямо смотря в сторону, пробормотала она. — Я и пытаюсь понять эти причины. Гермиона поджала губы, вмиг вся ощетинившись. Первой реакцией была привычная злость. Ей хотелось бросить Сириусу в лицо, что она вовсе не нуждается ни в чьём понимании и его это вовсе не касается. И вообще, где он был со своим пониманием всё эти месяцы?! Но когда первая искра ярости прошла, в ней осталась лишь усталость и пустота. Не хотелось больше ни обвинять, ни ругаться, ни держать зла. Гермиона чувствовала себя обесточенной. — У меня было несколько вариантов, как обезопасить их, — после недолгого молчания заговорила она. — Когда Корри рассказала про безопасность Блэквуда, мне показалось это самым лучшим решением. Сложность заключалась в том, чтобы уговорить родителей спрятаться. Но, думаю, я бы нашла нужные слова, чтобы убедить их. Всё усложнилось после отравления Рона. — Гермиона прикусила нижнюю губу и протяжно вздохнула. — Я смотрела, как миссис Уизли держит бессознательного Рона за руку и плачет, и вдруг подумала: "а что будет с мамой и папой, если я погибну на этой войне?" — призналась Гермиона. — Раньше мне почему-то это не приходило в голову. По крайне мере, не так ярко и чётко, как в этом году. Нам троим всегда каким-то чудом удавалось избегать смерти, что я забыла: она вполне реальна. Что когда-нибудь наша удача может закончиться. Сириус напрягся и посмотрел на неё жёстким взглядом. — Ты не погибнешь! — не терпящим возражений тоном произнёс он. — Ты не можешь этого знать. Ты уже прошёл одну войну и лучше кого-либо знаешь, что мы все можем погибнуть. Я лишь хотела предусмотреть все варианты развития событий. Да, возможно, я поступила с ними жестоко, но лучше так, чем... — Гермиона замолчала. Её глаза и кончик носа покраснели, но она упрямо отказывалась плакать. — Я их единственный и долгожданный ребёнок. Если бы со мной что-нибудь случилось, они бы этого не пережили. Вот почему я это сделала. Мои родители заслужили нормальной спокойной жизни, где им не будет угрожать чокнутый психопат с комплексом Бога и где им не нужно переживать из-за дочери-камикадзе, которая постоянно подвергает свою жизнь опасности. Я... Я поступила так, как посчитала нужным. А правильно это было или нет, покажет только время. Гермиона вздрогнула, когда её руки коснулись тёплые пальцы. Она подняла взгляд на Сириуса и едва не утонула в море нежности серых глаз. — Ты сделала всё, что было в твоих силах. Они поймут, — тихо пробормотал Сириус. — У меня для тебя кое-что есть. — Он полез во внутренний карман мантии, откуда достал и положил на стол небольшую шкатулку и простой белый конверт. Гермиона подозрительным взглядом уставилась на шкатулку и вся напряглась. Навряд ли Сириус решил таким образом сделать ей предложение, тем более на чужой свадьбе. — Что это? — выгнула бровь Грейнджер и на всякий случай потянулась сначала к конверту. Разорвав бумагу с одной стороны, она вытянула несколько скрепленных между собой листов, развернула их и прочитала заголовок. — Договор о купли-продажи дома по адресу: город Солсбери, улица Гарнам Роуд, 70, — кивнул Сириус и указал на пустующую графу. — Тебе осталось подписать вот здесь и будешь полноправной хозяйкой своего дома. — Подожди, — ничего не понимая, покачала головой Гермиона и наткнулась взглядом на подпись своей матери в другой графе, затем посмотрела на Сириуса. — Зачем ты купил мой дом? — Потому что он твой, — пожал плечами Сириус, — ты там выросла. Я знаю, как он важен для тебя. А всё, что важно для тебя, важно и для меня. Гермиона сама не заметила, как смяла в пальцах края договора. Её глупое сердце вновь начинало ускорять свой бег, поддаваясь слишком сладким речам и близости Сириуса, но холодный разум изо всех сил сопротивлялся, напоминая, как в недалёком прошлом это самое сердце жестоко разбили. — Зачем всё это? Если ты надеешься, что это исправит... — Даже не думай заканчивать это предложение! — предупредительно нахмурился Блэк, выглядя по-настоящему оскорблённым. — Ни на что я не надеюсь. Тем более покупать твоё прощение дорогими подарками. Но я подумал, ты хотела бы, чтобы у твоих родителей была возможность вернуться в родной дом. Неправильно, если там будут жить чужие люди. Гермиона сглотнула ком в горле, отложила договор и потянулась к шкатулке, в которой обнаружились знакомая связка ключей от дома. Она нежно провела пальцем по брелоку в форме выдры. — Я не могу это принять, — покачала головой Гермиона и закрыла шкатулку. — Это слишком. И дело не только в деньгах. Но спасибо! Я оценила жест. Сириус сдавленно пробормотал что-то об упрямых ведьмах, затем наклонился, сложил локти на столе и посмотрел на Гермиону, приподняв брови. — Вот ведь незадача! Ты не собираешься принимать документы. Мне твой дом тоже не нужен. И что же нам тогда делать? Гермиона усмехнулась себе под нос. — Можем заключить другой договор. Устный, — предложила она и протянула документы вместе с ключами обратно Блэку. — Ты сохранишь для меня эти бумаги до конца войны. И если чаша весов качнется в нашу пользу, то я, так и быть, приму твой... подарок. А если мы проиграем, то это уже не будет иметь значения. Сириус внимательно вглядывался в неё несколько минут, раздумывая, затем хмыкнул и забрал документы обратно. — Договорились! — кивнул он, убрал бумаги во внутренний карман мантии и лукаво улыбнулся. — Как скрепим договор? Свидетелями, кровью, обетом, поцелуем? Фыркнув, Гермиона закатила глаза и протянула ему ладонь. — Думаю, простого рукопожатия будет достаточно. Сириус недовольно насупился, пробурчал о том, что так неинтересно, но руку всё же пожал. Со стороны гостей раздалось удивлённое восклицание и весёлый смех. Сириус и Гермиона одновременно повернули головы и увидели, как Артур и Молли виртуозно танцевали танго под общие аплодисменты и подбадривания. Даже Ремус и Тонкс отошли от центра танцпола и весело хлопали в ладони. Блэк звонко свистнул, поддерживая весёлую парочку. Под финал Артур выгнул жену в спине, наклонив её назад, затем склонился к ней сам и, никого не стесняясь, поцеловал.