Водоворот

      Над лесом стояла ночь. На темном небе яркими огоньками горели звезды. То они начинали сиять сильнее, то ослабляя дыхание, постепенно тускнели. Вдруг звезды становились ярче прежнего, светясь с новой силой. В серебристом речном потоке, напоминающем лениво текущее молоко, отражался белоснежный, обильно посыпанный перламутровой пыльцой всевидящий лик луны. Сегодня было полнолуние. Тишина и покой густой пеленой окутали поляну. Ни одна поздняя птица не перелетела с ветки на ветку, ни одна неосторожная мышка не завозилась в корнях деревьев. Лишь легкий шелест тяжелых, внушительных крон, завывающая песенка прохладного ветерка и журчание реки игриво носились в воздухе, иногда сплетаясь в одну неповторимую мелодию, убаюкивающую своими звуками все живое.       Наконец, кусты папоротника-орляка зашевелись, разнося по округе неприятный шум, слишком резкий и диссонирующий на фоне умиротворенной колыбельной, и на освещенную поляну неторопливыми шагами вышел темно-бурый полосатый кот, чья недлинная шерсть слегка поблескивала и серебрилась в лунном сиянии.       С приходом зеленоглазого кота звезды, кажется, засияли еще ярче, оживая и приветствуя ночного гостя, так неожиданно нарушившего блаженство покоя. «Звездные предки все еще видят нас, несмотря на то, что мы совершили», — с тоской подумал кот и, приблизившись к самой кромке водоема, обратил свой взор к густо усеянному светилами небу. Тишина, как и всякая иллюзия, настораживала ночного гостя, заставляя его чувствовать себя неуютно и ежиться от холода. Кот знал, что все это спокойствие-неправда. Слишком много схваток и битв произошло на этой с виду мирной земле. Слишком много невинной крови было пролито. Слишком много жизней было утеряно понапрасну.       Бурого с головой захлестнули воспоминания. Еще в детстве ему, как и всякому котенку одного из кланов, рассказывали историю о том, как много лет назад коты, отделившиеся от неких четырех племен по причине разногласий, ступили на эти земли. Они разделились на четыре клана: Света, Тени, Воды и Ветра, поклявшись жить в мире и согласии. Однако, данному обещанию не суждено было исполниться. Только первая луна поднялась над лесом, только первые границы были установлены, как между кланами начались споры

, постепенно переросшие в одну кровавую бойню, где уже невозможно разобрать, кто виноват, а кто прав. Ненависть царила и царит между враждующими котами, все глубже запуская свои корни в их сердца и очерняя души. Бурый кот понимал, что продолжаться так дальше не может, и всеми силами старался помирить враждующие кланы, но безуспешно, каждый раз возвращаясь туда, откуда начал. Он терял надежду, ранее теплившуюся в его груди маленьким едва заметным огоньком.       Мысли бурого кота разлетались, подобно неугомонной стае бабочек, время текло медленно и плавно, а он все не сходил с места, словно под гипнозом продолжая наблюдать за прозрачным течением потока и отражающимися в нем светилами. Кот чего-то ждал, возможно, сам не до конца осознавая, чего именно, и почему так искренне верил, что именно здесь найдет ответы на волнующие его вопросы, крутящиеся в голове бешеным ураганом.       Вскоре, навязчивый дух сна начал клонить бурого в царство Морфея, мягкими, но уверенными движениями опуская его потяжелевшие от усталости веки и заволакивая взор густой дымкой тумана. С каждой томительной секундой золотистые звезды становились все мутнее и, словно тысячи маленьких светлячков, разбегались перед глазами.       Вдруг в тихом омуте промелькнула чья-то легкая серебристая тень, и над головой ночного гостя вырос посеребренный и прозрачный, словно сотканный из тончайшей пелены воздуха, силуэт звездного кота. Сон, ранее сковывающий разум бурого кота, как по взмаху волшебной палочки, мигом улетучился, окончательно выпуская пленника из своих заманчивых сетей. Кот быстро моргнул, окончательно убеждаясь в правдивости происходящего, и резко развернулся, оторвав взгляд от мирного речного потока и мелькнувшего в нем отражения. — Ау! Кто здесь? — настороженно произнес он в пустоту, оглядываясь по сторонам и стараясь отыскать исчезнувший в мгновение ока кошачий силуэт. — Кто здесь? Кто здесь? Кто здесь? — вторило одинокое эхо разными голосами, сплетающимися в завывающий унисон. «Видимо, показалось», — промелькнуло в голове кота, несмотря ни на что готового поклясться, что увиденная им фигура звездного предка — не сон. Разочарованный гость, немного потоптавшись на месте и слегка взъерошив мягкое полотно травы, опустился на землю, продолжая витать где-то глубоко в своих мыслях. — Сосновый…- через какое-то время до шей бурого кота донесся приглушенный шепот, звучащий совсем близко и настойчиво зовущий никого иного, как его самого. — Сосновый… Я здесь… Здесь… Здесь, — эхом разносилось по округе, отражаясь от поверхности земли и верхушек деревьев, заставляя молочный поток реки, текущий под легкие дуновения ветерка, колыхаться.       Ночной гость, быстро поднялся на нетерпеливо гудящие лапы и, напрягши расслабленные мышцы, развернулся, дабы не упустить таинственного незнакомца снова. Кот успел разглядеть полупрозрачные очертания того самого силуэта, который промелькнул в отражении водоема. Звездный воин, неподвижный, словно статуя, собственной персоной возвышался на расстоянии нескольких метров от него и задумчиво смотрел вперед, не мигая и прожигая бурого своими внимательными янтарно-желтыми глазами, которые показались тому до боли родными и знакомыми. Несмотря на прозрачность посеребренной фигуры и ее почти невидимые контуры, поблескивающая шерсть предка сохранила свой настоящий окрас, отливая темно-серым цветом с хорошо выделяющимися полосками на спине и белоснежными лапами, брюшком и мордочкой. Бурый вздрогнул, сразу узнав перед собой бывшего наставника, который погиб несколько лун тому назад во время одной из бессмысленных и жестоких битв, отважно защищая последние запасы целительных трав. В сердце ночного гостя острыми когтями заскребла горечь, пронизывающая каждую клеточку тела и оживляя в памяти самые болезненные воспоминания. — Молочай… — вырвалось из уст бурого кота. — Это ты?       Медленно и осторожно переставляя лапы, все еще не веря своим глазам, ночной гость начал приближаться к бывшему наставнику, прислушиваясь к легкому шороху травы и шелесту листвы на деревьях. — Зачем ты меня звал? — снова вопросил бурый кот, не дождавшись ответа. С каждым его шагом, сияние, исходящее от звездного кота, становилось все отчетливее, затмевая и ослепляя взгляд струящимися лучами света. Ночной гость поморщился, но, уже не в силах разглядеть собственных лап сквозь пелену окутавшего его пламени, упорно продолжал следовать к цели.       Осталось совсем немного. Бурый кот отчетливо чувствовал прерывистое дыхание Молочая, кажущееся морозным и, словно листочки мяты, приятно освежающим.

      И вдруг, все прошло. Как по щелчку, бывший наставник резко сорвался с места, так и не удостоив ночного гостя хоть одним словом. Одним невесомым прыжком он пересек поляну и скрылся между темными стволами деревьев, потянув за собой золотистую дорожку ослепляющего света, фонариком маячащую в чаще леса.       Быстро опомнившись, бурый кот бросился вдогонку за звездным воителей, не намереваясь оставлять волнующие его вопросы без ответов. Он петлял между стволами, цеплялся за кустарники, спотыкался о толстые корни, прислушивался к каждому звуку, ускоряясь и стараясь не потерять из виду единственный огонек надежды в ночной тьме. Вскоре, увлекшись погоней, ночной гость потерял счет времени и теперь не мог даже примерно сказать, как долго он следует за бывшим наставником: две минуты или два часа. Лапы кота неслись сами, не сворачивая с курса и не ощущая усталости, как будто некая неземная сила питала его тело энергией, позволяя чувствовать все большую легкость с каждым шагом. У ночного гостя почти не оставалось сомнений, что Молочай намеревается что-то ему показать или рассказать, поэтому освещает узкую лесную тропинку лучиком света, позволяет самому обычному земному коту нестись со скоростью ветра и во время прыжков испытывать небывалую легкость, демонстрируя чудеса ловкости и прыти.       Как вдруг ночной гость сорвался. Слишком поздно почувствовав клочок скользкой земли, и не успев удержать равновесие, он проехал сантиметров двадцать на лапах, и, рвано вдохнув, на ходу шлепнулся в мелкую, казалось бы, ничем не примечательную, лужицу…

***

      За время своей не очень долгой жизни бурый кот привык верить тому, что видит и ощущает. Конечно, ночной гость понимал, что существуют исключения, когда к простым и незаурядным вещам стоит присмотреться получше, дабы не пропустить самые необыкновенные детали. Правда, лесные лужи, тем более мелкие, которые можно преодолеть одним шагом, даже не замочив лапы, кот всегда считал чем-то само собой разумеющимся, и, как не старался, не мог найти достойного объяснения, как случилось так, что шлепнулся он в лужу, а оказался… «Река»! — вдруг запоздало догадался бурый, почувствовав, как его легкое тело подхватил разбушевавшийся речной поток, на огромной скорости несущийся по ветру и местами выплескивающийся на берег, мутными волнами заливая кустарники и стволы деревьев.       Бурление усиливалось с каждой секундой, превращаясь в яростное рычание разозлившегося зверя, готового накинуться на несчастную добычу и разорвать ее на мелкие кусочки.       Коту было поистине страшно, бурая шерсть окончательно вымокла, и оттого сделалась совсем тяжелой. Ночной гость осознавал, что стал жертвой водной стихии не просто так, и звездные предки направили его сюда с какой-то целью. Оставалось надеяться, что бурый кот ответит на волнующие его вопросы раньше, чем опустится на дно, не в силах поднять онемевшие лапы, и, задыхаясь от пережитого ужаса, в холодном поту откроет глаза и ощутит под лапами твердую лесную землю.       Бурый кот-целитель, самостоятельно выбравший такую судьбу и обязанный до конца дней нести тяжкое бремя. За время обучения он успел привыкнуть к открытым ранениям, раздирающим шкуру истекающих кровью котов, и даже перестал содрогаться при виде холодных, застывших в одной позе и навсегда принявших обет молчания тел, которых с каждым днем становилось все больше, а следы когтей на их растерзанной плоти — все чудовищнее. Вот и сейчас ночной гость, взятый в плен потоком, не испытывал столько страха и ужаса перед тонущими рядом с ним телами соплеменников, чьи обессиленные стоны растворялись в воздухе, сколько перед осознанием неутешительной действительности, количеством затягиваемых в пучину жертв и неопределенностью, с каждым криком становящейся все более явной. Страдания умирающих котов сдавливали сердце, как не старался бурый выровнять дыхание, сосредоточиться на деталях и дождаться кульминации.       Это другой мир. Мир, в котором душа обладателя на время покидает его тело, чтобы потом вернуться с новыми знаниями и использовать их во благо.       Речной круговорот достиг своего пика, свертываясь в один гигантский ком пены, заливающийся в глотку и затуманивающий взгляд. Вдруг, шум стих так же стремительно, как и образовался, серые мохнатые тучи, заволакивающие небо, рассеялись, а перед глазами возник огромный ослепляющий портал, напоминающий барьер в иной мир или врата в некоторое место под названием «рай», которое, впрочем, у всех свое.       Пожирающий речной поток немного успокоился, замедлившись, и, как будто осторожничая, продолжил приближаться к заветному порталу, поблескивая и переливаясь в солнечном свете.       Немного расслабившись, бурый кот с облегчением опустил потяжелевшие от воды веки, иногда морщась и прищуриваясь от лучей чего-то светлого и невообразимо яркого. Чего-то такого, что вот-вот поглотит его с головой, позволяя насквозь проплыть странную преграду, дабы не удариться головой обо что-то твердое и продолжить занимательное приключение.       Задержав дыхание и откинув прочь тревожные мысли, ночной гость без труда прошел сквозь сверкающий невесомый барьер, почувствовав себя супергероем с необычными способностями, истории о которых матери рассказывают своим котятам на ночь.       Вода исчезла, как по команде, и если только секунду назад слабые речные волны мирно покачивали тело бурого кота, то сейчас от прозрачного потока, так долго тянущего за собой, не осталось следа. Влага, сковывающая тело и местами вызывая мурашки, испарилась, и на замену ей пришли приятно треплющий шерстку ветерок и согревающее солнышко. Под лапами появилась мягкая травка, шуршащая в тон легкому бризу. Открывать глаза не хотелось. Более того, возникло непреодолимое желание забыть о насущных проблемах и, не поднимая век, насладиться манящим запахом свободы, вдыхая полной грудью ароматы природы. Но не сейчас. Сейчас не время.       Пересилив себя, бурый кот распахнул зеленые очи и с интересом огляделся вокруг.       Игривый рассвет забрезжил перед глазами и, уже успев пробудить обитателей просторов, заряжал неугомонное чириканье птичек энергией, которая в свою очередь наполняла сердца всего живого радостной мелодией.       Не без удивления бурый кот отметил, что, чудесным образом минув всепоглощающий речной поток, оказался на высоком просторном холме, покрытом шуршащим травяным полотном.       Немного размяв затекшие лапы, ночной гость повернул голову на восток, с удовольствием ощущая, как крепнет каждая клеточка тела. Увиденное заставило кота вздрогнуть: на самом краешке холма, темно-серой фигурой выделяясь на фоне поднимающегося ввысь солнечного шара, задумчиво восседал Молочай, слегка склонив голову на бок и направив свой внимательный взгляд далеко за горизонт, пересекающий небо светлой полоской.       Открывшаяся взору картина казалась ночному гостю прекрасной, и он сам невольно залюбовался пробуждающейся природой. Тихо подойдя ближе к краю и незаметно поравнявшись с бывшим наставником, бурый кот еще долго рассматривал открывшуюся с утеса речную долину, четкие, идеально прорисованные верхушки деревьев, далекие ряды кирпичных домов двуногих, окрашенных в рыжий и с такого расстояния кажущихся не больше мухи. Серыми извилистыми нитями тянулись асфальтированные дороги, по которым то и дело сновали разноцветные чудища, вечно куда-то спешащие.       Этот мир — он огромен, и простилающиеся далеко за горизонтом просторы — бесспорное подтверждение тому, что каждый его обитатель — лишь маленький комарик, однако, несмотря на свою ничтожность и размеры, смог обосноваться здесь, подчинив себе огромные участки территории, и жить так, как пожелает. Забавное наблюдение и в то же время внушительное. — Приветствую тебя, Сосновый, — хрипловатый рокочущий голос прорезал легкий воздух, мгновенно собрав мысли ночного гостя, разбегающиеся в разные стороны неугомонными ручейками. — Здравствуй, Молочай, — почтительно произнес бурый кот, аккуратно опустившись рядом с бывшим наставником и слегка наклонив голову в знак уважения. — Ты привел меня сюда не просто так, — продолжил он. — Кланам угрожает опасность? В скором времени на лес обрушится наводнение?       Минуту Молочай не произносил ни слова, многозначительно рассматривая какую-то точку вдалеке и, кажется, размышляя над чем-то сложным и важным.       Наконец, резко моргнув, он снял с себя остатки гипноза и, встретившись с не менее встревоженным взглядом ночного гостя, сурово сообщил: — Срок вышел, Сосновый. Слишком много воды утекло, слишком много крови было пролито понапрасну.       Момент настал. Бурый кот знал, что рано или поздно это должно было случиться, ибо безнаказанным в этом огромном и на первый взгляд идеальном мире ничего не остается, и каждый проступок, каждая совершенная ошибка оставляет свой темный след, иногда проявляющийся сразу, а иногда долгое время хранящийся в глубоких недрах земли и ждущий своего часа. — Вода, вместе с утерянным временем вернется в таком количестве, сколько утекло ее вместе с жизнями и кровью котов, — зловеще продолжил Молочай, сверкая янтарными, как две круглые луны, глазами. — Речной поток выльется из берегов, с корнями вырывая все устоявшееся и привычное, поглощая на своем пути все живое. Уже ни одному коту не будет пощады. — Но…можем мы избежать этого? — как можно спокойнее спросил ночной гость, стараясь сохранить остатки самообладания, дабы не поддаться панике. — Должен же быть какой-то выход. — И он есть, — негромко произнес бывший наставник, обвив пушистым хвостом лапы. — Существует только один выход, — он кашлянул, прочищая горло. — Я хочу верить, что еще не слишком поздно… — Какой выход? — живо поинтересовался бурый кот, теряя терпение. — Я готов поклясться тебе, Молочай, и всему звездному племени, что каждый из четырех лесных кланов сделает все возможное, чтобы остановить надвигающуюся бурю.       Впрочем, бывший наставник совершенно не оценил боевого настроя ночного гостя. Раздраженно пошевелив усами и нахмурившись, на полуслове Молочай остановил бурого кота: — Не стоит давать преждевременных обещаний, о которых потом пожалеешь, Сосновый, — мрачно произнес он и отвернулся. — Черт возьми, Молочай! — не выдержав, воскликнул бурый кот. Ночной гость по-прежнему не мог до конца понять, почему бывший наставник так мастерски растягивает ценные минуты, заставляя его нетерпеливо ерзать на месте, и кажется, ничего произносить не собирается. — Я просто хочу помочь! — в отчаянии выдал кот, отчетливо чувствуя, как огромный ком предательски встал поперек горла, горча и не позволяя вдыхать воздух полной грудью. Решительно повернувшись, ночной гость пронзил зеленым поблескивающим взглядом посеребренный и заволоченный полупрозрачной дымкой силуэт Молочая, и, смело подняв голову, оказался на уровне его задумчивых глаз. — Ты должен мне довериться! Так же, как я когда-то доверился тебе и ни на секунду не пожалел о своем решении. Ты научил меня всему, что знаешь, Молочай, — бурый кот неторопливо обошел вокруг наставника. — Ты помог мне найти свое предназначение и понять, кто я на самом деле такой. Я прислушивался к твоим советам и следовал твоим наставлениям. Теперь настала твоя очередь мне довериться, — убежденно заявил он и замолчал, в томительной паузе ожидая решения Молочая, который все медлил. Проследив за темно-серым силуэтом звездного кота, ночной гость едва сдержал раздраженное рычание и досаду, окончательно убедившись, что наставник, по-видимому, совсем его не слушает или просто делает вид, что не видит и не слышит ничего, кроме собственных мыслей. — Посмотри на небо, Сосновый, — игнорируя прочие темы, негромко, но настойчиво произнес Молочай, янтарный взгляд которого уже долгое время с любопытством рассматривал небесные просторы и, кажется, каждую секунду подмечал все больше новых интересных деталей.       Легкий ненавязчивый мрак начал медленно окутывать поляну, заслоняя собой теплые лучики солнца.       Непонимающе покосившись на бывшего наставника, ночной гость все же послушался и нехотя поднял голову, уже не надеясь получить от Молочая какой-то вразумительный ответ.       Однако, на этот раз наставник действительно не подвел, и стоило бурому коту направить свой ясный взор ввысь, как он сразу понял, что именно так заинтересовало Молочая.       В мгновение ока небесная гладь, как по взмаху кисточки художника, изменила цвет, представ перед удивленными зрителями двухцветной и спрятавшись за воздушными клоками черно-белых облаков, угрожающе надвигающихся друг на друга подобно вражеским войскам. Черные справа, белые слева. Несмотря на всю необычность ситуации, было в этом явлении что-то торжественное и в то же время тихое, тяжелое и элегантное, до мурашек пронизывающее и прекрасное. Мир как будто замер, потеряв счет минутам. Кругом все затихло. Лишь зеленое полотно травы продолжало тихонько шуршать, шевелимое порывами ветрами.       Между тем, «враждующие стороны» облаков приблизились друг к другу почти вплотную и замедлились, как будто осторожничая и раздумывая, что делать дальше.       Наконец, перистые барашки устали ждать и, перекинувшись с соплеменниками парой жестов, на одном дыхании слились воедино, образовывая в наивысшей точке небосвода круг, разделенный на две равные половины, похожие на капельки или рыбки. — Помнишь название этого символа? — не отрываясь от завораживающего зрелища, промолвил Молочай. — Инь — ян, — так же негромко отозвался бурый кот, все еще не веря своим глазам. Теперь он точно был уверен: это знак. Такой желанный и долгожданный. — Знаешь, как наши древние предки его истолковывали? — снова спросил ночного гостя звездный предок. Вопрос получился риторическим, поэтому бурый кот предпочел не отвечать на него и дать наставнику возможность вслух высказать свои мысли, погрузиться в размышления. — Поговаривали, что на свете испокон веков господствуют два противоположных свойства: белый цвет — созидание, черный — разрушение. Существуя вместе и идеально дополняя друг друга, они создают жизненно важный баланс, необходимый для поддержания на земле всего живого, — неторопливо продолжил Молочай. — Силы созидания и разрушения образуют замкнутый круг, ведь если бы мы не чувствовали зло во всех его проявлениях, мы не ощущали бы в полной мере добро, так же, как зло без добра. Считается, что подобный круговорот — одно из составляющих каждого из нас, и нам стоит научиться сочетать в себе баланс двух противоположных сил вселенной. Но достичь внутренней гармонии не так просто, как кажется. Необходимо день за днем совершенствоваться, стремиться к познанию чего-то высокого и тонкого, такого, что не под силу разглядеть окружающим. Любовь, как и мудрость, должна исходить от сердца, одаряя этот мир теплом и светом, наставляя других котов на путь истинный, — на торжественной ноте закончил свой долгий рассказ звездный предок, удовлетворенно отметив, как жадно бурый кот впитывает каждое его слово. — Кажется, я понял, — серьезно пробормотал ночной гость, нахмурившись. — Мы… Это кот… Точно! — мгновенно осенило кота, отчего тот победно подпрыгнул на месте. — Я знаю, что надо делать, Молочай! Я понял! Я все понял!       …А в следующую секунду все исчезло так стремительно и незаметно, как будто перед ночным гостем вспышкой промелькнул обычный, совершенно ничего не значащий сон. Силуэт таинственного Молочая бесследно исчез, навсегда растворившись во мраке теней, небо над головой заполонил густой серый туман, сдавливающий легкие. А под лапами — пустота. Пугающая своей неизвестностью пустота. Привычные звуки и запахи пробудили разум бурого кота ото сна, заставляя того почувствовать под собой что-то неприятное и холодное, вызывающее мелкие мурашки, бегающие по всему телу. Недовольно поморщившись от зарябившей в глаза полоски света, ночной гость медленно поднял веки, окончательно убеждаясь в том, что его физическое положение никак не поменялось после падения в лужу, и все это время его тело, как неживое, безвольно валялось посреди лесной тропинки.