Англия, Англия

Челси и сам знает, что опаздывает. На улице еще светло, но небо уже сумеречное, серо-голубое. Вечерний матч вот-вот начнется, а он, застрявший в лондонском траффике, опаздывает. Наконец, перед ним вырастает стадион — это не его родной дом с уютными стенами и синими баннерами, но Челси все равно не может сдержать улыбки. Он не то чтоб частый гость на Эмирейтс (по крайней мере, ему хочется так думать), но сегодня Арсенал пригласил его. Сам. Это настолько редкое событие, что Челси, пожалуй, стоить отметить его в календаре. Красным, разумеется. Если, конечно, он успеет. Замечая на свободном пятачке перед входом невысокую фигуру, он невольно замедляет ход. Арсенал его пока не видит, но явно ищет — стоит, раскачиваясь на пятках, посреди улицы шарит взглядом светлых глаз поверх голов. Расслабленный, немного сутулый, явно чувствующий себя как рыба в воде. Челси даже рад тому, что в толпе перед стадионом так легко затеряться, хотя в сплошном море из людей в красно-белых футболках и шарфах его неброский черный плащ явно выделяется. Что ж, он скорее позволит перекрасить Стэмфорд Бридж в желтый, чем наденет футболку соседа, но смотреть-то ему никто не запрещал. В глаза бросаются свежие отметины на скуластом лице — под глазом и на переносице, ссадина прямо поперек бледных веснушек. Когда только успел? Челси почти смирился, что стоит выпустить его из поля зрения, как он мгновенно находит неприятности себе на голову. Он и сам был таким. И все же иногда хочется выстроить вокруг этого идиота кирпичную стену. Когда Арсенал перестанет кидаться с кулаками на каждого, кто на него косо посмотрит, думает Челси, мир станет гораздо спокойнее. А еще думает: болван, такую красоту портить. Уже бы надо подойти — Арсенал явно начинает терять терпение, оборачивается суетливо на стены родного стадиона, ерошит непослушную русую шевелюру. — Не меня ждешь? — он оказывается рядом в три шага. Арсенал тут же напрягается весь, вскидывает подбородок, пытаясь казаться выше своих ста семидесяти пяти с кепкой. — Наконец-то! — недовольно хрипит он, — Пешком через весь город, что ли, шел? Давай скорее! — Ты как будто не рад мне. — Не обманывайся, я никогда не рад тебе. Да конечно, мысленно ухмыляется Челси. Наверное, это проскальзывает у него на лице, потому что Арсенал морщит нос и порывается сбежать, но Челси ловит его за руку и тянет к себе, вынуждая поднять лицо. Он знает, что рискует получить кулаком, но Арсенал на удивление не дергается, позволяя оценить ущерб. По сравнению с его светлыми глазами стремительно темнеющее небо над ними вообще не имеет цвета, а ссадины на лице кажутся пятнами краски — красной на бледной коже. Челси касается большим пальцем синяка под глазом, и несмотря на недовольную мину Арсенала, ведёт линию до ссадины на носу. Когда-то такие прикосновения были обычными и не вызывали ощущения, что он пытается разминировать бомбу. Когда-то Арсенал улыбался и льнул к нему, вместо того чтобы смотреть волком, как сейчас. Когда-то они доверяли и верили друг другу. Но с тех пор многое поменялось. — Они хоть выжили? — интересуется Челси негромко. — К сожалению, — бурчит Арсенал и отводит глаза. Значит, и сам виноват. Челси делает мысленную заметку проверить, с кем он играл. Бернли? Кристал Пэлас? Будь это кто-то из их «шестерки», он бы знал. — Не сомневаюсь, что это было необходимо, — говорит он с мягкой иронией, и, накрывая подушечкой пальца разбитый уголок чужого рта, добавляет то, что вертится на языке, — Тебе идёт, мне нравится. Как он и думал, Арсенал тут же дергается назад, вырывая руку из его хватки. Отворачивается. Бурчит под нос, недовольно и хрипло: — Не для тебя старался. Пойдем уже. И ты опоздал. Шея у него краснее его собственной футболки. Челси смеется, в кармане сжимая пальцы, всё ещё чувствующие жар чужого лица, в кулак. — Я знаю, прости.