Англия, Англия

Сити и сам понимает, что давно должен был это перебороть, но пальцы, которыми он цепляется за поручень трибуны, дрожат. Он вдыхает холодный весенний воздух и пытается собраться с мыслями. Ему кажется, что опоры и балки стадиона еле слышно гудят в его поддержку. Через несколько часов здесь будет важнейший матч — сам Ливерпуль приезжает в гости — и Этихад будет кричать и переливаться небесно-голубыми флагами, а сам Манчестер Сити — живое воплощение клуба, его душа и сердце — будет стоять у бровки с непроницаемым выражением лица и кулаками глубоко в карманах тяжелого пальто. Будет именно таким, каким его привыкли видеть последние годы — безжалостным и непробиваемым. Сильным. На кого боятся попасть и кого обходят стороной. Но это через несколько часов, а пока… Он запахивается плотнее в куртку — старую, любимую — еще с тех времен, когда дела шли хуже, но всё было чуть проще. Трется носом о мягкую подкладку поднятого воротника. Волнение никуда не уходит, щекочет горло изнутри. Ливерпуль приезжает в гости. Яркий, дерзкий Ливерпуль — ходячая катастрофа в алой футболке. С улыбчивыми морщинками у глаз и красивыми пальцами. Горящий таким внутренним огнем, что подойти боязно, но хочется подойти так, что внутри всё сводит. С первого взгляда хочется, Сити точно помнит. Их отношения в последние годы стали ярче, острее. Скаузер наконец-то признал его как равного и это приятно, это то, чего Сити так долго пытался добиться. Вот только… Вот только он понимает: Ливерпуль знает того Сити, который встречает его на поле перед игрой — серьезного, равнодушного, отстраненного. Это с ним он играет, его он считает своим соперником. А на того, кто стоит на трибуне собственного стадиона и не может унять глупое волнение, ему наплевать. Нет, нужно собраться. Еще несколько минут и… — Воздухом дышишь? — раздается за спиной. Знакомый голос пробирает до нутра и сводит накопленную выдержку в ноль. Он спешно оборачивается, чувствуя, как ветер хлещет по щекам и шее. Бросает взгляд на чужое лицо напротив, и нежность затапливает привычной волной. — Привет, — говорит Ливерпуль, чуть наклоняет голову, — Прости, что чуть раньше. Сити кусает щеку изнутри. — Нет, ничего. Я как раз ждал тебя. Скоро будем начинать. Ливерпуль улыбается ему скупо, но искренне. У него из-под куртки торчит смятый белый воротничок рубашки, волосы уже разлохмачены ветром и чуть усталый взгляд. Он, думает Сити, всегда выглядит так, как будто то ли только что проснулся, то ли только что потрахался. Думает мимолетно, но яркий, непристойный образ вспыхивает перед глазами, и живот вдруг стягивает в такой клубок, что дышать становится больно. Манчестер быстро отворачивается к полю, пряча глаза. Не об этом нужно думать. Нужно собраться. Быть спокойным и хладнокровным. Быть тем, кого Ливерпуль будет уважать, что бы ни говорил по этому поводу Юнайтед. — О, я помню её! — вдруг говорит Ливерпуль, и Сити с удивлением смотрит, как он касается края его куртки, трет между пальцев мягкую кожу, — Давно не видел. С нулевых? Глаза у него улыбаются. — Где-то так, — кивает Манчестер, сглатывает. Он хочет сказать так много вещей, но не знает, как. Помнишь, как тогда было? Арсенал и Челси были невыносимы. Юнайтед был таким же придурком, как и сейчас. Я был пятнадцатым в таблице и еле сводил концы с концами. Ты был потрясающим. Не верю, что хоть кто-то чувствует к тебе то же, что и я. И я понятия не имею, что с этим делать. — Хорошее было время, — осторожно замечает он. Ему хочется погладить чужие пальцы, все еще трогающие плотный материал, своими. Поправить воротничок рубашки. Скользнуть под него ладонью на теплую кожу. Ливерпуль хмыкает неопределенно, мажет по его лицу взглядом и отворачивается к полю. — Да и сейчас не хуже, — бросает он будничным голосом, и краткий момент искренности между ними разрывается в клочья холодным манчестерским ветром, — Ты вон вот-вот чемпионом снова станешь. Пойдем вниз? Сити кивает и снова кусает щеку так, что чувствует привкус крови. Матч он проигрывает.