В омуте памяти

Я помню тот день, как будто это было вчера. Весь мой отряд был уничтожен женской особью. Ночью в твоём кабинете я упал перед тобой на колени и тихо всхлипывал. Тогда ты впервые погладил меня по голове и снова крепко обнял. Мне не хотелось уходить, мне хотелось выпить всего тебя без остатка. И по твоим жаждущим глазам читалось тоже самое желание. Я прошептал тебе на ухо: «Утешь меня». Ты ухмыльнулся и повёл меня к дивану. Ты аккуратно снял с меня одежду, провёл пальцами по следам от ремней и уложил на спину. В тот день я сам пожелал, чтобы меня сделал грязным ты, Эрвин. Тогда мне показалось, что ты трогал меня везде от кончиков пальцев до носа. Я кусал свои руки в попытках скрыть свой голос, но ты так нежно закрыл их ладонью и позволил кусать твои губы. Мне было страшно и стыдно, даже немного больно. Но душевная рана потихоньку начала затягиваться. С каждым вздохом, с каждым твоим движением. Я чествовал жар твоего тела, твоё дыхание, эхо твоего ласкового голоса и твой учащенный стук сердца. Я пропитался твоим запахом насквозь. – У меня голова кружится из-за тебя, – произнёс ты полушёпотом. Я точно помню эти слова. А потом тихо и нежно называл моё имя: «Леви, Леви…» Будто я был далеко, будто не слышу тебя. Я плавился от каждого твоего слова, от каждого твоего аккуратного прикосновения ко мне, словно я был самой дорогой вещью на свете. Ты брал меня своими могучими руками за талию и за бёдра, а я стонал: «Глубже… глубже…» Может я хотел, чтобы ты тоже принадлежал мне. Чтобы ты полностью стал моей частью. Ты принёс мне стакан воды и лёг рядом, поцеловав в лопатку. Мурашки прошли по всему телу. Я забыл сколько тогда часов провёл вместе с тобой, но каждая секунда казалась мне вечностью. И я не хотел, чтобы это заканчивалось. Почти каждую ночь после этого ты вдалбливал меня в свою чертову кровать, а все мои переживания и слёзы улетучивались. Ты говорил, что любишь меня, Эрвин Смит. А я не отвечал.