Посмотри в глаза

Жар разливается, губы прикованы Всё начинается снова и снова Скорость взрывная, я забываюсь Это нон-стоп — не прекращаясь REFLEX «Non Stop»

Илья проснулся от слепящего утреннего солнца и поглаживающей ребра ладони. Впрочем, и слепящее утренее солнце, и широкая поглаживающая выступающие ребра ладонь сначала показались ему сонным наваждением. Он попытался несколько раз открыть и закрыть глаза, облизать губы, но ничего не исчезло. — Проснулся? — сладкий поцелуй в основание шеи ударил не хуже наэлектризованного свитера, Илья дернулся всем телом, передергивая плечами, попытался вывернуться, но тут наткнулся полусонными глазами на яркое белое пятно на своем запястье. Он моргнул, и перед глазами заплясали мошки. — Нравится? — Андрей зарылся носом в кончики его волос и сжал руки на талии, придавливая тощую спину к своей груди. — Сам выбирал. Бахвальство и детское желание получить похвалу услышал бы и глухой. Илья аккуратно повернул руку, завороженно глядя, как бриллианты переливаются в солнечных лучах. — Глянь, — ладонью Андрей провел по его груди, и Илья подбородком уткнулся чуть ли не себе в ключицы, пытаясь рассмотреть колье из комплекта, а когда провел пальцами по цветным бриллиантам, заметил на себе еще и кольцо. — Я… — Все твое, я даже застраховал на твое имя, — Андрей поцеловал его в побледневшую щеку. — Нравится? К бриллиантам Илья был всегда равнодушен. Наверное, потому что их никогда у него и не было. — Я не знаю… Руки, держащие талию поперек, напряглись, и Илья тут же исправился, сипло признавшись и пряча глаза: — Я просто… подарил тебе… галстук. — Галстуков много не бывает, — совершенно спокойно проговорил Андрей, тут же выпуская мужа из объятий, чем Илья мгновенно воспользовался, подскакивая и по привычке тыкаясь взглядом в шкаф, на котором в его комнате висело зеркало. Андрей хмыкнул, но подсказал. — Справа. Резко крутанувшись на босых пятках, Илья подскочил к напольному зеркалу и чуть его не снес, вцепившись в раму пальцами и жадно разглядывая замысловатый ювелирный комплект. Даже сережки! И когда успел? Ни в бриллиантах, ни в огранке, Илья не смыслил, только знал главные рудники и управляющих директоров алмазной промышленности в лицо, но тут даже он, простофиля и деревня, изумился: и браслет, и сережки, и колье выглядели, словно были вымощены из бриллиантов, белое и желтое золото было вылито в форму не то перьев, не то песков дюн, элегантно спускаясь по зоне декольте, обрамляя похудевшее лицо и делая его ручку изящнее. Илья едва мотнул головой, и необработанные алмазы, подвешенные к концам ожерелья и сережек, красиво зашуршали в утренней тишине под еле сдерживаемый смех Андрея. — Пиздец у тебя рожа, конечно, — выдал альфа, разваливаясь на кровати, взбивая подушки. — Галстук гони. Илья повернулся к нему недоуменно, моргнул, словно вспоминал, кто он и что делает с ним в одной комнате. — Реакция замечательная, — по слогам заверил его Андрей, кивнув и поджав губы. — Галстук, прием, Максим! — А? А, да. Сейчас. И он пулей вылетел из спальни, придерживая одной рукой платье с неприятно-глубоким декольте, всякий раз норовящим оголить беззащитную грудь. И почему он вчера ничего не заметил? Илья метнулся к коробке, которую он поставил еще утром прошлого года под богато украшенную елку, и, схватив сверток кое-как, чуть не разодрав праздничную упаковку, побежал обратно. — Вот, — он с разбегу залез на кровать с ногами и вручил Андрею коробку с таким виноватым видом, будто бы дарил пустую. — Посмотрим, — улыбнулся тот, нетерпеливо разрывая банты и бумагу. — Хм. Хороший выбор. Так-так, что за цвет? Хм. Неожиданно. — Не понравилось? — с ужасом воскликнул Илья и открыл рот, но тут же совладал с собой и вцепился пальцами в его штаны. — Я куплю тебе все, что захочешь! Андрей насмешливо поднял брови, даже взглядом не удостоив, полностью занятый тем, чтобы красиво намотать на кулак галстук. — Лучше желание себе выторгую. Как скажешь? — Конечно! — с готовностью закивал Илья, все еще удивленно рассматривая кольцо и браслет на руках. — Как же красиво… Как дорого… — Никому такое дорогое не дарил, — признал Андрей, пожав плечами, и, прежде чем Илья сумел переваривать полученную информацию и возмутиться, схватил его за талию и подтащил к себе на коленки. — Знаешь, все хожу вокруг да около, не мальчик. Я хочу, чтобы у нас все получилось в этот раз. Поэтому давай, — он поцеловал его в уголок губ, дразня кончиком языка, — давай-ка ты сделаешь мне приятное? Рука Андрея легла чуть ниже талии, сжала половинку мягкой задницы. — Понимаешь, о чем я? — спросил он на ухо, поглаживая пальцами за мочкой. Илья дураком не был и в любой другой ситуации он бы отказался. Но сейчас, когда голова неприятно гудела после вчерашнего ночного бдения, когда камни слепили глаза, а напротив сидел хоть и помятый, но невероятно красивый альфа, смотрящий на него такими хитрыми черными глазами, что… что… А, правда, что? — Предлагаешь за бриллианты тебе отсосать? — усмехнулся Илья, стрельнув глазами снизу-вверх и чувствуя, как движение отдается в виски тысячами иголок. — Предлагаю отплатить тем же удовольствием. — Ты… — Илья нахмурился, но слов подобрать не мог. — Я? — усмехнулся Андрей хрипло, руками шаря длинный подол и нетерпеливо комкая его, словно пытаясь разодрать. — Ты меня покупаешь, как одну из своих шлюх? Если бы Илья задал вопрос в другом тоне, наверное, на этом великолепное утро закончилось бы, и наступил бы суровый день, но он задал вопрос именно так, как задают такие вопросы люди, совершенно ни в чем своего партнера не обвиняющие. И Андрей улыбнулся. — Нет, радую мужа, — пальцы залезли под кромку трусов, покружили вокруг сжатой сухой дырочки. — Какие-то… — Илья вцепился в его футболку пальцами и уткнулся в плечо, когда ощутил проникновение, — какие-то кардинальные изменения в твоем поведении… Мне… Мне непривычно. Он говорил это не в первый раз, как и Андрей не в первый раз смеялся над этой глупостью, как он сам для себя решил называть все претензии Максима: — Ты меня когда-то наебал. Я пытаюсь забыть, — он поцеловал его в щеку и высвободил руку, наминавшую задницу, чтобы оттянуть за волосы шею назад. — Пойми меня правильно. Тебе же нравятся или мужики из пивнух, или такие галантные кавалеры, вот и получай лучшее, что я могу изобразить из этого. Так что — привыкай. Илья нахмурился, но спорить перестал. Лично ему нравился Андрей и до всяких нежностей, и после. — Ты любишь меня? — спросил неожиданно он, хватаясь пальцами за его домашние штаны, едва заметно морщась от проникающего второго пальца. — Что за бред? — спросил Андрей удивленно, как будто его спросили о какой-то ерунде или несусветной глупости. — Ты мне нравишься. Если бы не болела голова, камни не слепили глаза, если бы он не был таким красивым, Илья бы остановился. Совершенно точно. Безусловно. И дураку ясно было бы, что его не любят, а это — лишь повод провести вместе последний год. Но он же не ждал ничего другого, правда? — Ты всегда был таким? — спросил Илья полушепотом, неспешно отвечая на ленивые поцелуи. — Каким? — Непостоянным. Андрей нахмурился, добавив тут же третий палец, от чего Илья инстинктивно свел коленки. — Я не непостоянный. Я просто сказал, что хочу начать сначала. Не моя проблема, что ты ничего не помнишь с прошлого раза, — он поджал недовольно губы, а затем носом провел по шее рядом с колье, совершенно ничего не ощутив. — Да, Макс. Все-таки ты не омега. Андрей резко перехватил его за талию, грубо вырывая пальцы из тела и подминая под себя, совершенно немыслимо успевая делать несколько вещей чуть ли не одновременно: вот зеленое платье задралось до поясницы, вот с Ильи слетели трусы, вот в крепких альфьих руках прохладная смазка, вот чужие пальцы снова в нем, а шею поддерживает другая рука, чтобы он не дай бог ее не сломал, пока выгибался колесом на постели. — Ну-ну, — и тут, когда ноги разъехались в разные стороны от коленок, а о бедро через ткань штанов потерся полувозбужденный крепкий член, Илью прошибло страхом, смешанным с возбуждением, он схватился за запястье Андрея и, чуть ли не плача, проговорил: — Не сейчас… Он не узнал свой голос. Сиплый, умоляющий. — Ты же не целка, над задницей твоей трудился все эти недели, — усмехнулся Андрей, наваливаясь на него сильнее. — Да и так зад у тебя разработан. Сколько же ты трахался? Илья зажмурился и непрошенные слезы потекли к вискам. — Ничего, в прошлом тебе мой член пришелся по вкусу. А отсосом за такие брюлики ты не расплатишься. — Ты… ты с самого начала об этом думал? — на одном дыхании произнес Илья, не открывая глаз. — Не-а, только что понял, что мне подвалило. Больно не было, как бы Илья не прислушивался к своему телу. Какая занятная мысль! Именно в данный момент он впервые за эти месяцы не отделил себя, Илью, от тела Максима, а подумал о себе, как о чем-то целом и… нормальном? Впрочем, суть была не в этом. Максим тогда в кафе ошибся. Илья не был девственником, но его первый и, по совместительству, последний секс случился так давно, что впору было заново узнавать, чем отличаются альфы, беты и омеги друг от друга и рассматривать картинки чужих членов — кроме своего он с тех пор никакой другой и не видел вживую и в постели. Его не мучила жажда сексуальной близости, хотя он частенько дрочил и пытался даже играться с вибратором, который заказал невесть почему. Словом, настоящее, изначальное тело еще ни разу не подводило его, а вот тушка Максима словно была выдрессирована на бесконечный секс. Илью подчас такая раскаленная лава охватывала с головы до пят, что аж на постели течной омегой выгибало. Будто бы кто-то хватал его за член и кричал на ухо: «Ты сегодня будешь трахаться!». Конечно, никто по итогу не трахался, но зудело — хоть кричи. — Хочу без резинки, — сообщил Андрей тем тоном, которым оглашают армии начало наступления, и уселся на колени между широко разведенных ног. — Ты даже не омега, поэтому потерпишь. — Без узла, — успел выдохнуть Илья. — Я же не гандон. Член, раза в два толще тех трех пальцев, что разрабатывали изнывающее тело, надавил на податливое кольцо и с неприятным чавкающим звуком стал медленно протискиваться внутрь. Илья дернулся, попытался перевернуться на бок, подогнув колени, но Андрей хрипло рассмеялся и дернул его за талию на себя, резко, одним движением насаживая на всю длину и доставая, кажется, до самого желудка. — Нравится? — спросил он, на мгновение замерев, а затем плавно двинув бедрами под немного другим углом, чтобы Илья наконец распахнул залитые слезами не то удовольствия, не то боли глаза. — Расслабься, а то порву. Илья попытался, даже зажмурился, но ничего не получилось. — Расслабься, — снова проговорил альфа, приноравливаясь и медленно раскачиваясь взад-вперед, будто бы вовсе не двигаясь. — Ну, Макс. Как будто целка, давай. В прошлый раз ты мне нравился больше. Чего, блядь? Илья со злобой распахнул глаза, и Андрей тут же вновь толкнулся в него до смачного шлепка яиц, а затем практически вышел, оставляя внутри лишь головку, чтобы в следующий момент со смехом засадить по новой… еще и еще… — Если бы твоя дырка текла, — прошептал Андрей ему на ухо между глубокими толчками, — то я бы сказал, что она у тебя самая лучшая. Как же я давно не трахал бет, — припечатал он, подхватывая дрожащие чужие ноги под коленки и запрокидывая голову назад, наслаждаясь тем, как горячо и мокро от смазки внутри его мужа. Виски закололо тысячами иголок, задница саднила, словно внутри наждачкой проезжались по стенкам, а длинные сережки неприятно впились в плечи. Илья было вскрикнул от боли, но тут Андрей накрыл своими губами его и так глубоко протолкнул язык, что он чуть не подавился слюной. — И чего мы ждали? — спросил с усмешкой альфа, набирая темп, яростнее вколачиваясь в покрасневшую по краям дырку и раз за разом задевая членом единственный источник удовольствия внутри у бет. Боль смешалась с чистым наслаждением, и Илья, когда сперма ударила в него, а он, ощутив ее в себе, кончил следом, решил, что это был лучший секс в его жизни. Конечно, он представлял его себе совершенно не так. В его фантазиях это было чуть более романтично и чуть менее спонтанно, чем секс с чужим фиктивным мужем на первое января в чужом теле. — Продолжим? — неожиданно спросил Андрей, не вынимая член из крепко сжимающейся задницы. — Впереди — целая неделя.

***

Осознать в полной мере, что произошло, Илья смог только под вечер, когда и похмелье прошло, и Андрей отстал от него, скрывшись в общей душевой и отлипнув от его взмокшего, липкого от спермы, смазки и пота тела. Илья перевернулся на бок, почувствовав влагу на бедрах, поморщился и попытался переварить случившееся. Не то, чтобы ему не понравилось, но чувство неправильности происходящего давило на грудь и тяжелым камнем осело на сердце. И что самое странное, он вовсе не мучился от угрызений совести по поводу вынужденного обмана. Его не волновало в чьем он теле, за кого его принимают, какими благами он пользуется, притворяясь кем-то другим, его тревожило, что произошедшее вообще не походило на логическое развитие их отношений. Слишком неожиданно. Слишком не к месту, что ли. — В душ или в ванну? — Андрей резко ударил по ягодицам мокрым полотенцем, и Илья, взвизгнув не своим голосом, тут же подскочил на кровати. — Видок отличный, но я жрать хочу. Поедим и продолжим? — В смысле? — вырвалось недоуменно у Ильи. — В прямом. — Я больше не хочу, — проговорил он испуганно. — Нет… больше не могу. — Мы с тобой в первый раз трахались неделю, а ты уже от одного раза устал? Илья, поднимавшийся в это время на дрожащие, ватные ноги, резко покраснел. — Это не был один раз… — Ну, я почти не вынимал, — пожал плечами Андрей. — Давай, в душ, а потом поедим, я посмотрю, что осталось от вчерашнего. Мы же ничего не жрали. В ванную Илья прихватил телефон — как вычищать себя после секса с альфой, он понятия не имел. Тот первый, самый первый и, по сути до сегодняшнего дня, единственный пользовался презервативами, глубоко уверенный в силе своей божественной спермы, которая могла оплодотворить любого. Конечно, суперспособностями он не обладал и в школе уроки полового воспитания пропускал, узнавая о сексе через порно, где каждый бета кричал о том, как хочет почувствовать в себе сперму и залететь. Фу, блядь. Илья поморщился и включил воду, закрывая глаза и стараясь прогнать неприятные воспоминания, по ходу дела решая, как относиться к произошедшему сегодня.

***

Андрей прекрасно знал непреложную истину: ни один, даже самый миловидный и кукольный бета, наглотавшийся гормональных таблеток, не сравнится с течным и вкусно-пахнущим омегой. Но что-то все равно было не так. И сейчас, рассматривая содержимое холодильника, он, хмурясь, вспоминал о том, как неприятно ощущалась искусственная смазка в ладонях, и как совершенно не пах, разве только перегаром, Максим, и как вообще этот секс отличался от их самого первого, когда он трахал его во всех возможных позах, а тот просил еще и еще… Может, конечно, это последствия таблеток — там в побочках дохуя всего было указано, например, пониженное либидо. Что-то было явно не так. Максим, словно девственник на выданье, зажимался, лежал бревном и не пытался даже расслабиться, так что Андрей реально переживал за свой член и его сохранность. Он, все еще хмурясь и пытаясь понять собственные чувства, взял контейнер со стейками, жаренными овощами и вывалил все на сковороду-гриль, прислушиваясь к звукам воды из коридора. — Блядь, — заскрипел он зубами. В сексе у него никогда недостатка не было: в детстве батя пугал рассказами о борделе, если он затянет с этим делом, шутя что-то про настоящего мужика, подстилок и шлюх. Андрей цеплять сифилис не хотел, грезил о женщинах своего возраста, но по итогу удовлетворился омегой с толстой оправой и круглыми линзами-лупами из класса постарше, которого завалил через три свидания, а после пользовал, лишив девственности, вплоть до его выпускного, в вечер которого заучка-бедняжка признался в искренних и настоящих чувствах. Будучи глупцом и не нюхавшим пороха щенком, Андрей только посмеялся и предложил трахнуться напоследок в машине бати, за что получил свою первую пощечину в жизни. Разозленный, следующей жертвой выбрал уже заранее ничего от него не ожидающего в плане отношений одноклассника, который звал то на течки, то на просто потрахаться, когда родители сваливали на дачу. Затем был какой-то бета из сыновей друзей отца… Затем омега-подобный альфа из параллельного класса, который работал ртом лучше любой заправской шлюхи. А потом… Конечно, Андрей не помнил всех и каждого, а в университете он уже трахал преподавателей, омег старше курсом, только пару раз позволив себе попробовать и школьников, но уже никогда не связывался с девственниками. Ну, не нравились они ему! Какая радость трахать бревно? Какая радость зад ему на протяжении недели разрабатывать? Стоп. Рука Андрея, помешивающая овощи на сковороде, замерла. Не он ли сегодня наслаждался покорностью Максима, необычной, неожиданной, но такой возбуждающей, и чувствовал, как в нем какой-то зверь просыпался от одной только мысли, что бета стерпит все, что бы он ни сделал? Не он ли играл с его дыркой почти весь декабрь, пытаясь не то приучить, не то завалить, всегда качаясь, как на канате над пропастью, боясь вспугнуть и оттолкнуть? Нет, технически, Максим девственником не был. Ни в их первый раз, ни в этот. Просто это так сказывается практически полная потеря памяти… Да, точно. Но все равно секс был так себе, и неважно, сколько раз он кончил. Однажды с Кириллом под наркотой было и не такое, правда, он после этого идиота чуть напополам не разорвал за то, что не сказал, что было в бокале. Кирилл… вот с кем-кем, а с ним никогда такой хуйни после траха не было. — Вкусно пахнет, — рядом из-под земли вырос Максим в длинной растянутой майке до середины бедер, завязывающий резинки на коротких шортиках с крабом для волос во рту. — Сок сделать? Или из пакета выпьем? Андрей поймал себя на мысли, что смотрит на открытые острые ключицы и редкие бордово-голубые засосы, а после незаметно тянет ноздрями свой собственный запах, смешанный с персиковым гелем для душа. — Из пакета, — выдохнул он, замечая, что Максим ему все так же выше плеча. — А босой, потому что бессмертный? Максим даже на шутку рассмеялся, лукаво стрельнул из-под челки глазами, забирая в краб отросшие волосы на затылке: — Тапочек не нашел. — Вон, — кивнул Андрей позади себя на диван. — О, благодарю! От него несло, нет, воняло альфой. В голове мелькнула мысль, что на улицу они вряд ли смогут выйти — слишком неприлично демонстрировать такой сильный флер. — Ну, поедим? — Максим нежно улыбнулся, залезая на барный стул. — Ты чего такой? — Где брюлики? — Разложил по футлярам, — пожал он плечами и принялся с усердием за еду, особенно за брокколи и морковку. — Поедим и продолжим. Максим скривился. — Ты вообще знаешь слово «контекст»? — Какая-то хуйня в литературе? — Нет, — передразнил его бета, сжимая в руках вилку. — Какая-то хуйня в сексе. — Тебя раньше возбуждало такое простое обращение. — Если ты не забыл, я память потерял и с таблеток только слез… — Мне с тебя пылинки сдувать? Мы, че, в школе, Макс? Я хочу тебя трахнуть, вот эти все… походы в театры, в рестораны — ок, но давай хоть дома не будем делать вид, что это все не ради секса. Если против — скажи, я не мудак. Ошарашенное лицо напротив Андрея позабавило. — Ты не хотел отношений? — прошептал побледневшими губами Максим. — Отношений? У нас с тобой вполне прозрачные отношения: ты мой официальный муж, ты мне нравишься, я готов с тобой проводить свое время. Заметь, — он поднял вверх указательный палец, — эксклюзивно. — Я знал, что есть подвох… — Максим кинул вилку на стол, стал сползать со стула. — Но не думал, что все так запущенно. Не подходи ко мне. По мнению Андрея, эта ошибка природы, которая вообще была не пришей к кобыле хвост в плане эволюции, не имела права злиться. Только не в этой ситуации и не на такие темы. — У меня правило, — заговорил он нарочито насмешливо. — Никогда не верить тому, кто меня предал. Ты мне нравишься, но отношений больше не жди. Ты память потерял, а не я. Не хочешь…? Не держу. Максим кинул на него гневный взгляд, и Андрей не удержался, захотел подразнить, вставая и медленно надвигаясь на него: — Или понравился член? — муж отошел на шаг назад, покраснел, но промолчал. — Я знаю, что я не еблан в плане секса. В этом ничего постыдного нет. Если забыл, что нравится… — Максим испуганно огляделся назад, почувствовав, как бедра уперлись в излюбленный диван, и Андрей воспользовался его замешательством, подхватывая под талию и разворачивая пальцами к себе горящее смущением лицо, — так я напомню. Ну, или как хочешь… Ты же теперь совершенно другой Максим… Рука альфы осторожно стянула с его головы краб, провела по шее, щекоча плечи, пока другая, забравшись под штаны, сразу же нырнула между ягодиц. — Без трусов? — усмехнулся Андрей, и Максим упрямо поджал губы. — Хорошо себя вычистил? — Я… Блядь! Осторожнее! — зашипел тут же он, цепляясь за спинку дивана ногтями, когда сразу два пальца вошли в него без предупреждения. — Ну, Макс, там до сих пор все осталось. Все забыл? Напомнить как надо? Но прежде скажи: все между нами — нормально? От взгляда голубых глаз Андрей аж облизнулся, а когда чужие руки обхватили его за плечи, а губы накрыли губами, решил, что ответ вполне ясен.