До встречи, Ким Т.

*flashback* Ты в порядке?– Чимин был свеж и бодр. Его волосы ещё слегка влажные и волнистые после душа спадали на лицо, придавая ему такого домашнего вида. Чёрная футболка и серые домашние штаны добавляли ему той атмосферы, которая совсем не играла на руку Юнги. Это было слишком. Никакого Чимина. – Юнги?        Секунда и входная дверь захлопнулась за спиной Юнги и Пак, будучи прижатым к стене, вдыхая лёгкий перегар Мина, который находился максимально близко к Чимину слышит тихое "Ни за что" и в следующий момент чувствует губы Юнги на своих. *end of flashback*        Сколько времени заняло перемещение Мина и Пака из холла в спальню на втором этаже? Может пару секунд, может несколько минут, а может добрых полчаса. Кто будет следить за временем, когда происходит такое?        Мог ли Чимин, который проснулся позже остальных, наблюдая лишь идеально убранный дом и свежевыжатый апельсиновый сок на столе, ожидать, что прямо сейчас будет задыхаться от всепоглощающих эмоций, которые ему дарит Юнги?        Мог ли Юнги подозревать , что несмотря на то, что он сам себе неустанно твердил о том, что не поведётся ни на какие уловки, сразу же приедет к Паку и набросится на него, выпивая дыхание парня, не давая ни секунды на размышления?        Видимо, для них обоих всё то, что происходило, было таким новым, таким странным, но слишком необходимым поэтому каждая минута была на счету. – Погоди, Юнги, почему ты?– воспользовавшись моментом свободы начал Чимин. – Потом.– хрипловатый голос сейчас казался намного ниже и намного бархатнее. – И всё же?– удерживая парня за плечи, Пак видел то выражение лица, с которым отстранялся Юнги и это настолько умиляло его, что упустить момент и не полюбоваться было бы преступлением. – Что?– с громким выдохом, который означал явное недовольство, начал Мин,– хочешь знать почему я пришёл сейчас? Или почему не сделал этого вчера? Или... мне лучше уйти?– Юнги поднял взгляд на Чимина, пытаясь понять почему вчера, будучи опьянённым от ликера он так искусно флиртовал с ним и не чувствовал никакого смущения, а сейчас прерывает его, стоя прямо на пороге собственной спальни. – Я не буду вдаваться в подробности и расспрашивать у тебя что будет после того, как мы покинем эту комнату через несколько часов, или дней... – Всмысле? – Это не важно. Ты думаешь сейчас, когда ты сам пришёл ко мне и дал понять, что я далеко не безразличен тебе, как я подумал об этом сегодня утром, когда не обнаружил никого дома, я просто так отпущу тебя куда-то? – Тогда что ты хотел узнать? – Хотел посмотреть на твою реакцию, если я начну останавливать тебя на самом интересном моменте.– улыбка Пака вызывала невероятный букет эмоций в Юнги: злость, желание, интерес, агрессию. – Для этого ты ждал момента целый год?        Этот вопрос стал для Чимина последней каплей. Теперь, осознавая, что Юнги в курсе всего и пришёл к нему сейчас осознанно, его накрывало ещё больше прежнего. Сам пришёл. К Чимину. Не потому что захотел выяснить что произошло вчера, не потому что захотел разорвать все отношения (в том числе дружеские) к чертям, не потому что решил сделать вид, что ничего не произошло. Пришёл и сделал первый шаг. Он ответит. Обязан. Сегодня дойти до конца. И плевать, что будет дальше.        Захлопывая двери за Юнги, Чимин позволяет ему выплеснуть на него всю свою агрессию и злость: он ждал этого момента так давно и так часто представлял именно такое утро с этим парнем. Он не бывает сдержанным, обычным, чувственным. Юнги может быть только таким: агрессивным, резким и обжигающим и именно эти чувства так отлично гармонируют с той мягкостью, которую отдаёт Пак. Как космически они смотрятся сейчас, когда показывают друг другу настоящее лицо, настоящие желания и намерения: безумие и нежность, ярость и смирение, дерзость и покорность.        И Юнги злится, по-настоящему злится на Чимина, потому что манит, притягивает его к себе и дико бесит своими манерами, своими жестами, глазами, которые топят в себе после каждого поцелуя, руками, которые касаются вроде совсем невесомо, но задевают то, чего никогда не было в Мине.        И как же быстро на пол улетает и та куртка Юнги, звеня ключами от машины, и футболка Чимина, надетая на скорую руку после душа. Как мгновенно и прекрасно расцветают поцелуи Юнги, оставленные на шее парня. Насколько оглушающе дурманят разум тихие выдохи Пака, перемешивающиеся с рваными вдохами Мина. Воздуха в комнате становится катастрофически мало, Юнги буквально губами ощущает бешеное сердцебиение Чимина, чувствует тот жар, который плавит и кажется, что блондин тает вместе с ним. Мин поднимается выше и обхватив лицо парня целует в губы так, как не хватало времени до этого: мучает, разжигает ещё больше, отдаёт всю свою злость и дикость, так медленно и жестоко оттягивая время.        За верхней одеждой под кроватью оказываются и брюки, и теперь это уже не те Пак Чимин и Мин Юнги, которые так долго были друзьями, и которые на пьяную голову поцеловались, а сейчас творят безумные вещи в спальне. Это два парня, которые ясно и чётко нуждаются друг в друге, заполняют собой всё существующее пространство.        Мин одним движением перехватывает руки Чимина, удерживая их над головой, потому что ещё немного и это окончательно сведёт его с ума, а будучи и так одичавшим от обстановки вокруг, он больше всего не хотел бы наделать глупостей. Но видя реакцию парня, который так довольно расплывается в улыбке, в очередной раз заглядывает в глаза и буквально всем своим видом говорит ему: "Ты можешь делать всё что тебе угодно, я согласен на каждую твою идею." перестаёт думать, что это как-то ему поможет.        Пак знает что делает, он не будет жалеть ни о чём, даже если это их первая и последняя вечность, в которой хочется утонуть, захлебнуться, пропасть и не оставить после себя абсолютно ничего. Поэтому и позволяет себе вот так просто отдаваться тому, кто уже давно схватил не только руки, а сердце, душу, все мысли. Тому, ради кого может стать кем угодно, исполнить что угодно и сделать всё, что попросит.        Юнги не знает что творит, но позволяет своим желаниям и сердцу руководить процессом. Сейчас, резко зарываясь рукой в волосы Чимина, притягивая его ещё ближе к себе он заставляет его смотреть прямо в глаза, любуясь тем что видит глубоко в отражении. Он ждёт этого поцелуя, как знака что после него будет ад, настоящая преисподняя, которая сожжёт их двоих дотла. И замирая в миллиметре от губ, которые едва сдерживают прерывистое дыхание парень выдыхает тихое: – Я обещал себе не падать в твой омут по собственному желанию. И Чимин, уже не в состоянии контролировать свои слова, разум, действия, блаженно закрывает глаза и отвечает: – Поэтому ты затянул меня в свой.