Выдающиеся звери

Дата и время написания: 29.06.2021 - 16:25       Я никогда и подумать не мог, что однажды столкнусь с такими чувствами и, тем более, ощущение их было далеко за гранью всех моих даже самых откровенных желаний и грязных фантазий, порожденных толи большой смелостью, толи еще большим количеством алкоголя. А все потому, что раньше я ничего не переживал по-настоящему, я лишь пропускал все через призмы морали, культуры и собственного сознания. В ту же ночь, я познал, что значит жить лишь инстинктами; мой разум никогда не был столь ясен, и вместе с этим тысячи противоречивых эмоций заставляли сердце трепетать; перед глазами клубилась дымка морока, сквозь которую не пробивался даже свет звезд, но всем своим телом я мог ощутить малейший шорох сверчков в траве; отголоски сознания приказывали убегать прочь, забиться под кровать и, скуля как щенок, вымаливать прощения за страшный грех, а вот душа, словно неразумный игривый волчонок, стремилась насладиться новым опытом сполна, не задумываясь о последствиях. Однако, всю эту страшную бурю в миг развеяло лишь одно желание; подкравшись незаметно, оно заглушило назойливый звон в ушах и затмило собой любые мысли, в миг обострив все мои чувства. Я никогда подобного не делал, но в ту же секунду мое тело сгруппировалось, а рывок стальных мышц направил меня к цели, словно стрелу. Раскрылась широкая пасть, навострились крепкие когти, а я, как последний дурак, опьяненный приливом небывалых сил, наивно решил, что могу просто расслабиться и довериться желанию, захлестнувшему меня. К сожалению, мне удалось осознать, что со мной, лишь когда я кубарем покатился по брусчатке, сжимая в острых когтях чье-то маленькое мягкое тельце, застывшее в страхе неминуемой смерти, лишь когда слабый писк донесся до моих ушей, когда клыки прижались к тонкой жилке, в которой неистово билась жизнь, а в нос ударил дурманяще-сладкий запах юного тела. Я движим жаждой убить.

***

      Трудно поспорить с тем, что прекраснее всего Санкт-Петербург был ночью, будучи укутанным в плотное одеяло тьмы; от многочисленных каналов поднимались клубы тумана, застилающие узкие переулки, позволяя укрыться там всем тем, кто при свете дня бежит от назойливого внимания; сил стареньких, часто устало мерцающих фонарей недалеко ушедших от их керосиновых предков не хватало для развеивания сумрака, но лишь по ним, словно по маякам в открытом море, можно было с легкостью отыскать зверей, которым не пристало спать ночью. Десятки шумных и разношерстных компаний взбирались на крыши по дрожащим, изрядно проржавевшим пожарным лестницами, чтобы там, и только там под светом полной луны и в окружении себе подобных ощутить истинный вкус свободы; от грязи пороков и предубеждений, от догм и запретов, что шорами закрывают глаза, от ненависти и раздора, так легко губящих хрупкое счастье. Но, когда ты над прогнившим миром, будучи столь близко к звездам, уже ничто не имеет значения, и можно просто закрыть глаза, взять кого-нибудь за лапу и подарить себе несколько часов тишины и любви.       Есть только одна проблема, во мраке ночи все увлечены друг другом и лишь единицы обратят мимолетное внимание на чьи-то далекие крики, приглушенные холодными стенами зданий. А ведь кто-то мог даже видеть с высоты место, где совершалось преступление, в последствии изменившее весь город.       Закрытая школа имени Достоевского уже более пятидесяти лет стояла на территории детского дома "Радуга", служившая источником знаний всем его постояльцам; оживленные и шумные днем коридоры в темное время суток были больше похожи на холодные пещеры, а столь полезные в разгар учебного дня высота и ширина проходов сейчас создавали лишь жуткое громогласное эхо от любого шороха. И прямо сейчас прямо сейчас похожие звуки нарушали ночное забвение в восточном крыле здания; слышался быстрый топот заплетающихся ног, хриплые всхлипы и редкие мольбы о спасении, иногда, совсем близко от несчастного, раздавались чужие приглушенные шаги, то подкрадываясь совсем близко, то отступая, вновь давая перевести дух. Выглядело это так, словно кто-то охотился и просто желал поиграть со своей добычей; в сущности, так оно и было, вот только несчастная молодая косуля не хотел в это верить и все еще отчаянно пытался докричаться до иллюзорного милосердия преследователя.       - Остановись! Да что на тебя нашло?! - взвыл юноша, поскользнувшись на очередном резком повороте. Дикие козы были известными ловкачами, но начищенная плитка была слишком скользкой, а страх забирал последние силы. Оставалось лишь перевернуться на живот и ползти. - Ты настолько опьянел от крови, что готов сожрать себе подобного?!       В ответ последовал лишь тихий утробный рык с гулким клокотом, обернувшись на который, парень только и смог, что раскрыть рот в немом крике, ибо более пугающей морды он не видел никогда и нигде, разве что в старых фильмах о динозаврах мелькали столь мерзкие, лишенные шерсти и больше похожие на голые черепа головы. Постепенно надвигаясь все ближе, чудовище спокойно молвило, не открывая пасть: - Мой разум еще никогда не был так чист и ясен, как сейчас. И мыслю я достаточно хорошо, чтобы осознавать всю глупость заявления о том, что мы подобны, - с каждым новым уверенным и твердым шагом, косуля чувствовал, как ужас заставляет кровь вскипать в его жилах, настолько сильный первородный страх испытывали лишь его далекие предки в те времена, когда все звери были дикими и жили лишь инстинктами. - Что же ты так дрожишь, Андрюш? За себя можешь не беспокоиться... Я позабочусь о том, чтобы ни один твой кусочек не пропал зря!        Резкий возглас заставил встрепенуться юношу, осознавшего, что его хотят сожрать заживо. Собрав последние силы, он ринулся к дверям позади себя, ведущим в одну из театральных аудиторий, последняя надежда умерла лишь в тот миг, когда он осознал, что они были заперты. В ту же секунду парень уловил боковым зрением пару летящих на него кроваво-красных глаз, а по широким коридорам пронесся оглушительный предсмертный крик. Жаль, что услышать его было некому.

***

      Дни в детском доме пролетали для Олега незаметно, тем более в его семнадцать лет, когда ты половину дня проводишь на занятиях, а выйти за пределы приюта можно только по выходным, ведь все личное время спокойно тратилось на многочисленные кружки, но утро этой среды въелось в память Волкова навсегда. Едва он успел проснуться, как по всему детдому разносились крики, а по территории всюду шастали следователи; несколько раз воспитанников пересчитывали, дабы убедиться, что больше никто не пропал, а уроки и вовсе отменили. И тем не менее, сейчас молодой черный волк стоит в коридоре школы перед входом в театральную аудиторию, где уже успели разбить стихийный мемориал в память об убитом мальчике. В лапе Олега до боли в костяшках сжимался четный букет гвоздик, а глаза непрерывно смотрели на обмотанную черной лентой фотографию, с которой всему миру ясно и лучезарно улыбался Андрей.       "Как это могло произойти?" - не сказать, что Волков был особо впечатлительным, но смерть близкого друга не могла не сказаться на нем, ведь еще вчера они обсуждали работу по физике, кидали друг другу музыку для плейлистов и тренировались в кружке по вольной борьбе. А теперь, его просто нет, уцелели лишь шматки одежды и немногочисленные части тела, уже изъятые для экспертизы, хотя, желтая лента, огораживающая вход в аудиторию, выглядела скорее как насмешка, Олег жил на этом свете не первый день и прекрасно понимал, если преступника не нашли по горячим следам, то все кончено, ведь каннибализм - ужаснейшее преступление, и убийца наверняка все продумал.       - Прости, Андрюшь... Мне очень жаль. - тяжело вздохнув, выдавил из себя волк и положил свой букет к десяткам похожих.       - В школе сегодня лучше никому не находится, вы можете затоптать все улики, - строго сделал замечание подошедший к парню сзади зверь, но Волков даже не вздрогнул, его чуткий нос улавливал любые запахи и уж тем более особо остро ощущалось присутствия животных, подобных ему, - Ну давай уже, уложил букетик и ушел в общежитие - все никак не унимался здоровый бурый волк, хотя, учитывая последние темпы роста Олега, он бы не удивился тому, что вскоре перегонит полицейского.       - Да, извините. Мне просто трудно принять, что его больше нет. Андрей был моим близким другом. - тихо проговорил волк, все еще не спуская глаз с фото.       - Ах, близкий друг, значит... Жаль, у меня самого сын немногим старше тебя, - с сочувствием сказал следователь, вдруг резко начав копаться в карманах. В конце концов, он вытащил из одного старую, потрепанную временем визитку. - Знаешь что, волчонок, если вспомнишь что-нибудь или обнаружишь, то звони лучше сразу мне, так надежней будет. Хорошо?       - Да, конечно. - чуть растерялся Олег, потянувшись за карточкой, но его тут же остановили.       - Слушай, парень, понимаешь... А не мог бы ты ее сфоткать? А то она у меня одна, - смущенно проворчал полицейский. Юноша, недолго думая, сделал фотографию, толком не обратив внимания, что же на ней написано. - Ну, значит все. Честь имею служить.       Бурый волк в спешке удалился, оглядываясь на часы; лишь оставшись совершенно одни посреди коридора, Волков решил посмотреть снимок и усмехнулся, увидев на пожеванном жизнью клочке бумаги, чуть выше номера, забавное имя - Константин Гром.

***

      Вечерний ужин того дня проходил немногим страннее, чем обычно, он словно специально хотел убедить всех вокруг, что ничего страшного не случилось и можно спокойно продолжать жизнь в привычный колее; да, где-то в укромных уголках, прикрыв рот лапой, скрытно шептались о "полночной резне", травоядные чуть реже решались садиться за один стол с хищниками, а если посмотреть на вход, то можно заметить, что охранник нервозно покусывает губы, но для подавляющего большинства - это не имело значения, куда важнее слив контрольной по геометрии, сплетни о том, кто жн ворует одежду из женской раздевалки и у кого на какой стадии проект для фестиваля. Всем до сих пор важнее простая жизнь, абсолютно всем, кроме Олега, он равнодушно смотрел, как кухарка накладывает ему в тарелку пару котлет из птичьего мяса и даже не поборолся за стакан любимого томатного сока. Все его мысли витали вокруг места гибели Андрея, волк пытался встроить хоть какую-то логическую цепь, проливающую свет на многие вопросы. Как так вышло, что он оказался в школе после отбоя? Что такого он сделал, чтобы заслужить такую смерть? Какую цель преследовал преступник?       - Эй, ты меня вообще слушаешь?! - раздался с боку чей-то недовольный окрик, а перед глазами замахала когтистая лапа. - Какого черта, Волков?! Я монолог толкаю или с другом говорю?!       - Твою мать, Саня! Не пугай меня! - Олег вздрогнул, ошарашено оглядывая пуму, примостившегося справа на пуфике. Тот лишь довольно ухмыльнулся.       - Да уж, похоже, даже твой феноменальный нюх бессилен, когда все мысли о чужом хозяйстве под хвостом. - ехидно промурчал горный лев, подсаживаясь еще ближе к Волкову, с явным желанием подраконить приятеля.       - Что?! Ты о чем вообще, придурок?! - волк понимал, что такие слова лишь подтверждают его влюбленность, но он ничего мог поделать со своими эмоциями, когда кто-то стремился лезть в слишком интимные темы.        Ой, даже не думай отнекиваться! Я прекрасно знаю, что ты запал на чей-то пушистых хвост, словно двенадцатилетний щенок, - игриво зубоскалил Александр, подпихивая Олега в бок. Идей о том, кто же мог похитить сердце Волкова, у юного шерлока было хоть отбавляй, и хоть этот образ давно закрепился за одним талантливым актером-выдрой, попробовать свои силы стоит, - Ты забросил читать свою любимую мангу, а это значит, что в твоей жизни появилось чтиво актуальней. В твоем личном шкафчике... Ай! Ну извини! - проскулил кугуар, потирая ушибленный локоть, - Я нашел вырезки из журналов по уходу за шерстью, но у тебя она совсем не густая, а это значит!.. - в этот момент Олег почувствовал, как его сердце падает в желудок. - Это ведь Танечка?! Ну, та новенькая серая волчица с пушистым хвостиком, да?!        "Спасибо, Господи, за то, что друзья у меня недалекие" - подумал черный волк, аккуратно отпихивая от себя настырную пуму, - Слушай, давай по-серьезней, а? Я вообще-то пытался понять, что же случилось с Андреем тогда ночью. Уже весь город на ушах стоит. - ловко перевел он разговор в нужное русло.       - Да уж, это верно, - растеряв всю свою жизнерадостность, понуро ответил Саша. - Даже страшно подумать, что теперь из каждого угла кричать о нас всех начнут. Убийство-то этот ублюдок каннибализмом замаскировал, а сам знаешь, как на любое проявление хищничества в обществе смотрят.       Конечно же Олег это знал, а еще об этом не по наслышке знал каждый хищник в этом мире. Пусть все млекопитающие приобрели разум примерно в одно время, еще много тысяч лет травоядные воспринимались хищниками как источник пищи, чего стоят одни средние века. Сейчас, в новейшее время, любые пищевые цепочки устранены и все подвластно закону, ну, по крайней мере, на бумаге. В реальности же, то тут, то там мелькали новостные статьи о ток, как опасен обезумивший хищник и что инстинкт убийцы живет в каждом плотоядном звере. Ходили слухи, что когда-то хотели даже обязать всех хищников носить электрошоковые ошейники, но, к счастью, обошлось малой кровью; просто чуть более ста лет назад во всем мире запретили употребление мяса, совсем, вместо него хищники могли приобрести продукты из сои, они могли заменить плоть любого зверя, но не вызывали "жажды крови". Все плотоядные понимали, что подобные заявления - это полный бред, но успокоить волнения травоядных, составляющих восемьдесят процентов всего электората, было важнее, да не говоря уже об актах каннибализма, совершить которые может только хищник, и на которые общественность всегда реагировала особенно остро. Так что теперь Волкову оставалось лишь наслаждаться новой волной гонений и пренебрежения на всех уровнях социума.       - Эй, да не заморачивайся ты так из-за этого! - вот уж за что Олегу симпатизировал Александр, так это за неисчерпаемо чувство оптимизма, которым он с непременным успехом вытаскивал молодого волка из приступов меланхолии которое, по личным наблюдениям Волкова, часто заменял ему мозг. - Ты лучше доедай, пока не остыло! Все, давай, снюхаемся после диких комнат.       "Ах да, сегодня ведь еще и медитировать надо" - все же волк понимал, что ходить как в воду опущенный - не вариант, пусть даже жизнь его и так не блещет красками. Но раз уж он решил взяться за разгадку гибели друга, то действовать нужно серьезно, для начала нужно опросить других косуль из детдома, вдруг с кем-то из них Андрей общался довольно плотно и они могли что-то заметить. А прямо сейчас, действительно, стоит поесть; не сказать, что Олег был без ума от местных парных котлет, тот же овощной суп с фрикадельками жаловался им куда больше, но, чтобы заполучить его , нужно быть либо небывалым счастливчиком, либо прийти в столовку раньше всех.       Тем не менее, прямо сейчас в мире существовал как минимум один звер, способный по достоинству оценить этот кулинарный шедевр, если бы пища до сих пор являлась бы для него источником удовольствия, а не куском ваты для набивания желудка. Окружающий мир всегда мало интересовал его, куда увлекательнее был мир мечт и фантазий, в который он мог свободно погружаться в своей личной мастерской. Скромный, незаметный и, очевидно, от части не от мира сего - все это ярко контрастировала с огненно-рыжей лисьей шерстью, неудивительно, что ему так быстро удалось стать изгое даже среди своих. Не то чтобы лиса это сильно волновало, просто частенько бывало так, что подобная репутация приносила проблем намного больше, чем пренебрежительный запрет есть в столовке на равне со всеми.       - Разумовский! - нагли презрительный окрик мгновенно отбил любое желание есть, хотя, учитывая то, что с ним скоро сделают, лучше оставить желудок пустым.       - Что тебе нужно? - безучастно спросил Сергей, даже не поднимая глаз на собеседницу.       - Даже не думай юлить, мерзкая ты блядь! Я знаю, что это ты увел у меня моего парня! - все не унималась чернобурка, грозно нависая над рыжим лисом, тот лишь вздохнул и устало перевел взгляд на агрессоров, вести себя столь храбро всегда было проще, когда за спиной верная свита подружек.       - Это было всего одни раз, - бросил зверь просто чтобы от него отстали. - И, тем более, он заплатил мне.       - То есть ты, ублюдок, с него еще и денег слизал?! - аккуратная девичья лапа сжалась сжалась в кулак, а из под крашеных губ показались крепкие клыки. - Да я бы на такую грязную подстилку, как ты, даром бы и не взглянула!       "Да, самое время вспомнить количество моих половых партнеров. Похоже, скоро все подойдет к концу" - всех этих нападок было уже столько, что Сергей наизусть выучил сценарий каждой возможной. Жаль лишь, исход у них всех был одинаков.       - Ты хоть понимаешь, что натворил?! Разрушил чистокровную пару зверей, занесенных в Красную книгу! - в следующий миг лис почувствовал, как его отрывают от земли и прибивают спиной к стене, держа за грудки. - Нам природой суждено быть вместе! Но ты же, мразь, считаешь, что весь мир должен крутиться у твоих поганых ног!       - Ну, что поделать?! - с усмешкой и как будто без страха плюнул Разумовский, - У него был выбор: ты или я. А здравый смысл, как известно одерживает верх над любыми инстинктами. - он не боялся, что его побьют, он точно знал это. И лучше уж это произойдет побыстрее, чем терпеть еще несколько минут криков и брани.       Первые удары всегда были самыми тяжелыми, в крови еще не было адреналина, глушащего боль, а телу не объяснить, что лучше сразу упасть бессознания, чтоб побыстрее отстали. В любом случаи, после смачного удара в челюсть, верхняя губа была безнадежно разбита, но других ударов не последовало, никто не схватить его за загривок и даже не попытался дать ногами по бокам. Самостоятельно поднявшись на ноги и обернувшись, лис с удивлением обнаружил, что чернобурку за лапу держит грозно нависающий над ней черный волк, при всей своей подростковой зажатости, он, бывает, проявляет своего внутреннего дикаря вовремя.       - Уходи от сюда, живо. Или лими мне лучше за лапу отвести тебя к воспитателю? - лисице удалось вырваться из хватки, но сталь в голосе более грозного зверя усмирила ее пыл.       Оттряхнув помятое платье, она лишь кинула испепеляющий взгляд в сторону рыжего и зашагала в сторону своего общежития. - Как хорошо иметь личного телохранителя, верно, Разумовский? Я так понимаю, это бонус за регулярное обслуживание?       Сергей же лишь вытер кулаком капли крови и оглянулся на зевак, уже стремительно расходящихся, но не забывающих перешептываться.       - Сереж, ты как, живой? - раздался вскоре над ухом обеспокоенный голос. - Сам дойти сможешь?        - Да, да, все чудесно, спасибо. - раздраженно бросил лис, семеня в сторону компьютерного кабинета.       - Тебе помочь с раной? - все не унимался Олег, шагая за ним.       - Зачем? Чтобы все вокруг шептались о том, что ты мне еще и личная нянька? - устало выплюнул Разумовский, становясь в пол-оборота к Волкову.       - Я просто хочу помочь тебе, - прибегнул к последней попытки успокоить друга волк. - И вообще, с каких пор тебя волнует, что будут говорить другие?       - Если я стоически терплю нападки, это еще не значит, что они меня не ранят. Так что будь добр, Волков, прекрати меня позорить, - в сердцах рыкнул Сергей, тут же отдергивая себя осознанием того, что он только что сказал. - Ах, прости... Прости меня... Слушай, Олег, если хочешь, приходи ко мне после дикого часа, я сам-то на него не пойду, а пока... - лис опустил голову и зашагал прочь еще быстрее. - А пока оставьте меня все.

***

      "Как же мне найти к нему подход?" - эта и еще много подобных мыслей не покидали головы молодого волка. Казалось бы, сейчас, лежа на прохладном камне при свете полной луны, он должен отбросить все мирское и наслаждаться возможностью удовлетворить свои инстинкты, чем и занимались прочие волки в дикой комнате: чистили шерсть, грызли палки, выли серенады о любви к ночи - ничего из этого сердце Волкова не трогало, хотя раньше, по вечерам, он с нетерпением ждал этого часа. В современном мире все млекопитающие - разумные существа, но разорвать глубокую связь с природой, формировавшуюся много миллионов лет, силой сознания невозможно, а неудовлетворяющий свое первобытное начало звер подобен птице, сидящей в клетке без возможности улететь, он обречен на смерть ил же безумие. По стандартам, во все учреждениях должны быть дикие комнаты, подходящие для большинства видов животных, а так же множество частных заведений, предлагающих подобные услуги, были разбросаны по всему городу.       - Олег, ты чего как в воду опущенный? Я, на твоем месте, ценила бы эти три часа в неделю, - незаметно подкравшись в высокой траве, прошептала пушистая волчица, ласково погружая пальцы и мягкую шерсть на груди волка. - Тем более, это одно из немногих месть, где можно открыто ходить без одежды.       - Тань, иди к остальным, повой с кем-нибудь. Мне сейчас не до этого. - устало проворчал черный волк, отворачиваясь от девушки.       - Неужели я для тебя недостаточно прекрасна? - очевидно, решив взять юношу на абордаж, она поняла, что кокетливо нависла над Волковым и, поняв, что строить глазки бесполезно, зарылась мордой в шерсть на его груди, щекоча нос крепким мускусным запахом.       - Не дотягивать до чьих-то идеалов красоты и не интересовать кого-то в принципе - это разные вещи, - куда настойчивее и раздраженнее сказал Олег, в конце сойдя на рык. - И хватит меня лапать!       - Хм, - глухо фыркнула Татьяна, потеряв всякий интерес, - К каждому сердцу в этом мире есть свой ключ, волчонок, - девушка направилась к группе ожидающих ее волков, гордо взмахивая белоснежным хвостиком. - Однажды и ты будешь валяться у кого-то в ногах.        А ведь все это было правдой и от своей судьбы не убежишь, многих из здешних волков ей удавалось сразить на повал, особенно сейчас, когда в ночном свете белоснежная шесть лоснилась по грациозному стану, а голубые глаза сияли парой лучистых звезд. Такие глаза нравились Олегу, но в другом сочетании; возможно, было бы лучше, если бы они смотрели снизу вверх, чтобы он мог попутно наблюдать за шевелением более больших и острых ушек, да и бледные окраски никогда не пробуждали в нем чувств, вот если бы этот кто-то был огненно-рыжим...       "А ведь у Андрея тоже была подружка!" - осеняющая мысль в миг развеяла дурманящие мысли.       Пока Волков собирал свои вещи, перед глазами стоял мимолетный разговор в раздевалке, именно там, в одном из шкафчиков, косуля хотел сохранить свой главный секрет.       - Может, ты уже наконец-то признаешься ей? - спросил черный волк, наблюдая, как друг прячет от чужих глаз любовное письмо.       - Ах, напугал меня! - застигнутый хищником в расплох парень прихватился за груд. - Ой, да брось! Придет время - сразу же ей все расскажу.       - Давай его мне, так надежнее будет. - если бы Андрей понимал, до чего же волку надоело смотреть на эту перманентную ломку... Так бы пошел и сам бы все отдал.       "Не такого повода я для этого хотел..." - печально вздохнул Волков, прежде чем заметил, что вход в дикую комнату для оленей закрыт, а значит, его единственный потенциальный информатор может находится где угодно. Был, конечно же, способ отыскать ее, и хоть узнай кто - Олег неделю бы ходил под всеобщим осуждением, но иных вариантов не оставалось - нужно использовать свой нюх.

***

      Сумерки, опустившиеся на северный город, часто завораживали своей прохладой и красотой. Создавалось ощущение, что ты, окруженный многочисленными деревьями и кустами, попал в настоящий лес, где слышатся хлопот крыльев ночных приц, а в траве стрекочут насекомые. Многие влюбленные убегали сюда вечером, или даже после отбоя, Чтобы насладиться чарующей загадочностью ночи. Но совершенно жутко находится здесь, когда ты совершенно одна, и уж тем более, когда ты дневное травоядное.       Ксюша рассталась со своей подругой минут пять назад и уже хотела подниматься по лестнице в свой корпус, но их столь откровенный и волнующий обоих разговор все никак не отпускал молодую косулю.       - Говорят, примерно в это время и схватили Андрея, - нервно прижимая к груди учебники, сказала антилопа. - Должно быть, его схватил кто-то из ночных хищников.       - Да, например, волк. Зверю слабее с ним было не справиться, - согласилась косуля, оглядываясь в сторону темного парка, обделенного светом фонарей. В такие моменты все чувства резко обостряются, а страх набирает силу, заставляя думать, что клубы тупана пронзают два леденящих кровь янтарных глаза. - "А ведь на деле, это просто... Пара светлячков..."       - И кто же из низ мог это сделать? - принялась расспрашивать канна, она была известной любительницей сплетен, а для каждого слуха нужна информация.       - Олег Волков, не иначе. Ты хоть видела, как он себя ведет? - резко сказала Ксения. Ее недоверие к этому хищнику росло с каждым днем, и вот теперь, когда кто-то разорвал ее лучшего друга, просо ходит и молчать она не могла. - Незверимый, вечно смотрин на всех из под лобья, словно гадает, кто из нас вкуснее, нискем, кроме этого своего лиса, толком и не общается, лишь ходил с Андреем в одну секцию... А теперь его нет.       - Получается, теперь под ударом все, кто тоже там занимается? - глаза антилопы все расширяться, пока ее моз продолжал придумывать небылицы. - А что, если он с этим рыжим за одно?! Мне нужно бежать!       - Что?! Нет! Да постой же ты! - но подруга уже успела скрыться в дверях общежития. Получилось как-то неловко, но, с другой стороны, даже хорошо, что косуля теперь одна. Весь день Ксения ходила бледная, словно призрак, ничего не ела и почти не разговаривала, а теперь наконец-то есть возможность выпустить из себя всю боль и отчаянье, показать свои чувства огромному и жестокому миру, что эти мерзкие клыкастые твари читают, что могут творить все, что вздумается, просто потому, что они сильнее. Вырвать ее из печальных мыслей смог только глухой звук чужого дыхания сзади; обернувшись через плечо, косуля уже была готова распрощаться с жизнью - метрах в десяти от нее, жутко сливаясь с сумеречным садом, стоял огромный черный волк.       - Я не боюсь тебя! Не смей походить! из набедренной сумочки показались большие тканевые ножницы, специально припасенные для подобного. Вот только, держали их дрожащие, как овечий хвост, руки, а трепет в голосе и распахнутые глаза силы образу не придавали.       Тем временем, зверь продолжал приближаться, вышел на свет фонаря, и в этот миг полисадник разразился оглушающим звоном упавших на брусчатку ножниц. Перед девушкой стоял Олег Волков, и кто знает, быть может, именно здесь вчера он и настиг Андрея. Впервые страх смерти был столь ярок, а каждая секунда растягивалась до томительной вечность, в которой оставалось лишь слушать бешенный стук своего сердца. Вдруг, волк стал заводить правую лапу назад, видимо, убьют ее быстро, одним мощным ударок крепких, словно сталь, когтей. Все тело неожиданно сковали незримые цепи благоговения перед чарующей мощью и смертельной красотой этого зверя. Возможно, именно это и чувствовали несчастные грызуны перед удавами миллионы лет назад - сковывающий страх жертвы перед хищником.       - Андрей хотел передать тебе это, но не успел, - погруженная в омут бездонных черных глаз, Ксюша сначала даже не поняла смысла сказанных слов. Привести ее в чувства смог только чуть помятый кремовый конверт, услужливо протянутый большой когтистой лапой. - Я решил, что будет правильнее тебе все знать.       Все еще будто пребывая в трансе, косуля раскрыла конверт, и, изредко поглядывая на Волкова, принялась читать письмо. Правда, вскоре волк, стоящий к ней вплотную, был забыт, как и то, что ее жизнь могла оборваться, она уже оборвалась в тот момент, когда на нее слово за словом обрушилась правда о чувствах ее близкого друга. Они были не разлей вода с двенадцати лет, многие шутил по этому поводу, но им на это было все равно, у них всегда был лишь свой собственный мир, в котором они разделяли любую радость и невзгоду. Ксюша и подумать не могла, что было написано на окропленном слезами листке, ведь Андрей всегда рассказывал ей любые секреты. Абсолютно все, кроме самого главного.       Олег же, увидев захлестнувшие девушку эмоции, решил, что будет лучше просто уйти. Изначально, в его планах было расспросить косулю о том, что было странного в поведении ее парня незадолго до смерти, но, как выяснилось, сделать этого он просто не мог. Кто он такой, чтобы вмешиваться в чужое горе? К тому же, подобных волнений души ему не испытать и не пережить. Кому охота связываться с волком-одиночкой?       - Я ведь просила его в это не лезть! - словно стремясь изгнать из себя всю эту боль, прокричала Ксюша, тяжело садясь на ступени лестницы общежития.       - Не лезть куда? - с волнением спросил Волков, понимая, что это его последний шанс получить информацию.       - В дела своего дяди... Я понимала, что это что-то связанное с криминалом, но боялась даже думать об этом, - Ксюша едва произносила слова сквозь слезы. - Говорила, что мы и так скоро выпускаемся и это может быть очень опасно - связываться с ним, но он не слушал.       - У него есть родной дядя? Почему он не забрал его? - Олег мало что помнил из того времени, когда его семья была жива, но если бы он мог вернуть ее - все бы отдал.       - Возможно, хотел сберечь до совершеннолетия, а потом уже прибрать к своим рукам, но не смог, - косуля провела лапками по распухшему лицу, утирая новую волну слез. - А вдруг его убили лишь для того, чтобы запугать этого бандита?!       - Прости, а где они виделись? - холодный расчет взял верх, как только волк понял, что разгадка может быть совсем близко.       - Я знаю, что по ночам он иногда зачем-то проникал в школу, но я сама никогда не... Ах, прости! - быстро схватив сумочку, девушка скрылась за тяжелыми дубовыми дверьми, оставив Волкова одного посреди ночного сада.       Что ж, оставалось лишь проверить самому, какими делами промышляли в училище, пока все обитатели приюта спали. Где-то в глубине души что-то подсказывало Олегу, что идти одному в ночь через весь - это не лучшая из его идей. Но, с другой стороны, а для чего тогда было все это? Да и к тому же, он ночной хищник, это его должны все бояться. Верно?

***

      - Проклятье! Почему именно сейчас! - с этим яростным криком Сергей одним размашистым ударом лапы смахнул со стола множество папок с документами, грязную кружку из под кофе, а по всему кабинету разлетелись множество исписанных тетрадных листов. - Это всегда работало!       Лис устало рухнул на рабочий стол, обхватив голову лапами. Он специально пришел сюда, в единственное место на всем белом свете, где мог почувствовать себя свободным, но мерзкие лапы памяти, стыда и обиды смогли пробраться даже в его укромную обитель. Раньше, в этой прекрасной мастерской на свежем воздухе для него незаметно пролетали многие часы, а армия строчек кода все росла, воплощая мечты юного программиста в реальность, но в этот день каждая минута длилась чуть больше бесконечности, а все из-за разговора с этой проклятой чернобуркой. Да, он переспал с ее парнем, но что он мог поделать, когда на кону была одна из лучших видиокарт, которые он когда-либо видел?       Разумовский устало поднял глаза, оглядывая свое детище: несколько мощных процессеров, стоящих в ряд у стены, большой монитор с открытой командной строкой, дизайнерские верстаки с концептами будущих сайтов - все это то, ради чего он просыпался каждый день, но какой ценой он смог добиться этого.       "А разве я когда-то что-то имел?" - Сергей еще с малых лет осознал, что за все нужно платить. Повесить ценник в равной степени можно и на любимую одежду, и на собственную честь, главное - убедить всех вокруг, что для тебя это безмерно важно, так они будут яростнее желать заполучить это, а стало быть, будут готовы и больше отдавать. Он прекрасно помнил тот день, когда впервые решился на это, ему было около тринадцати лет и он остро нуждался в деньгах, а вот заработать их возможности не имел, тогда лисенок и решился на отчаянный поступок, сам не осознавая, что творит, а назад дороги уже не было. Он прекрасно помнил, как кто-то схватил его за загривок, едва не выдирая шерсть, как чужие лапы царапали нежную кожу когтями, как он впервые почувствовал себя грязным, как он молил отпустить его и кричал, что ему страшно. Но ведь он сам на это согласился, а значит, и сам во всем виноват. Да и вообще, все это было лишь притворством, дабы сильнее завести того зверя. В конце концов, он ведь просто хитрый рыжий лис, в котором нет ничего настоящего, кроме алчной жажды наживы; слухи о огненной фурии, готовой на все и со всеми ради денег, быстро разошлись по всему детдому, и так прошло пять лет. За все это время на душе успели зажить сотни, если не тысячи шрамов, со временем он стал твердокожим и они уже не причиняли боли, хотя, возможно, им уже попросту нечем было кровоточить. В любом случаи, Разумовский упустил тот момент, когда для все вокруг он из полноценной личности превратился в услужливую подстилку, а для него самого его тело - в игрушку, которую можно отдать на временное пользование за соответствующею плату; кому-то хотелось всецело обладать ей, другому нравилось, когда послушная кукла делала все сама, но это ничего не меняло. Сергей не знал, когда такой способ добычи нужных вещей и денег превратился в зависимость, с которой молчаливо соглашались все окружающие, он знал лишь то, что долго так не протянет, а значит, нужно работать усерднее, что бы суметь оставить после себя хоть что-то стоящее. Спасать его все равно некому, он безнадежен. Так не считал лишь один глупый черный волк, наивно полагающий, что он может вытащить лиса из этого гнилого болота. И пусть в детстве они действительно были близки, но теперь этот парень достоин жить и без баласта в виде пропащего друга... Все переплелось, как клубок ядовитых змей...       "А кто мы теперь друг другу?" - вопрос был почти риторическим, для его разрешения нужно было понять, что твориться на душе у Волкова и, что самое страшное, что у него самого.       От всей этой меланхолии лиса оторвал пронзительный визг, грозящий разорвать его голову изнутри. Пушной зверек упал на пол и инстинктивно свернулся в калачик, открыв пасть в немом крике агонии. Перед глазами, словно обрывки воспоминаний, вспыхивали ведения темного школьного коридора, мольбы о пощаде, слившиеся в однотонный гул и резкий, выворачивающий запах крови. Все прекратилось буквально через несколько секунд, после начала приступа, но Сережа еще долго сидел, облокотившись о панорамное окно мастерской и смахивая ручьи холодного пота, ему были не так страшны сами ведения, как то, что они означали. Когда он был щенком, ему довелось услышать множество рассказов о том, как звери сходят с ума, неспособные справиться со своими инстинктами, в простонародии таких назвали бешенными, одичавшими, чумными - итог всегда один - потерявший всякую разумность хищник превращался в кровожадное чудовище, судьба которого проста - либо расстрел, либо пожизненное заключение в особой психбольнице, презрительно именуемой "питомником"; а в средневековье, когда верили, что это заразно, обезумевших зверей просто сжигали заживо на кострах.       Но ведь это не про него, верно? Он порядочный и воспитанный зверь, судя по фамилии, происходит из дворянского рода, и он может контролировать свое дикое начало. Да, у него не самая легкая судьба, да, психиатр может ужаснуться, взглянув на его анализы, но ведь это все равно не про него...       "Бред это все, да и только! Я просто сильно устал, это галлюцинации... - но убедить себя в это у Разумовского так просто не вышло, себя не обманешь, и где-то глубоко внутри точило когти о сердце сердце сомнение самом страшном. - А я пойду и все поверю. Вынюхую вс в этом чертовом месте... Я не сумасшедший!"       И с этой мыслью, по сути на чистом упрямстве, Сергей пошел в ночь, направляясь в сторону школы.

***

      Несмотря на то, что он ночной зверь, Олег чувствовал себя так, словно очутился в другом мире, днем ухоженный и изученный до мозга костей сад сейчас превратился в дремучий, таинственный лес, наполненный трелями сверчков и приятной прохладой молодой травы. С детской надеждой посмотрев на верх, Волков расплылся в нежной улыбке - чистым блюдцем на небе сияла луна, в сотни раз лучше то глупой декорации из дикой комнаты, все, что там есть - лишь глупая декорация, созданная не для того, чтобы удовлетворять инстинкты зверей, а только для создания иллюзии этого, и теперь Волков это знал, ведь было с чем сравнить. Все это было столь ново и чарующе, словно чистая энергия пробиралась под его кожу, заставляя сердце неистово биться в упоении.       "Сережа всегда так долго сидит в своей мастерской. Интересно, по возвращению он испытывает тоже самое?" - столь приятное чувство хотелось разделить с лучшим другом, настолько сильным он не ощущал себя нигде и никогда. Все это пьянило его, и, походя к зданию школы, волк наивно решил отдаться новым чарующим ощущениям, стремясь испытать еще больше, но не задумываясь о последствиях.       В тот же миг его носа коснулся невероятно яркий и, одновременно, один из самых нежных ароматов, которые он ощущал когда-либо. Невероятная смесь освежающей кислинки цитрусов и приторной сладости меда, затмевающая разум и в тот же миг обостряющая все чувства, подчиняя их их одной цели - найти. Стремиться и источнику дурманящего нектара, ощущать своими лапами трепет нежной плоти, а если представится возможность, то и поглотить ее. Ведь пахнуть так способно лишь одно существо в этом мире - желанная добыча.

***

      Посреди огромного сада скромной северной природы, огненно-рыжий лис казался маленьким хрупким пламенем, ловко ступающим средь кустов и клумб, но внутренней пламя страха в его сердце было намного сильнее. С каждым новым шагом былая уверенность в нем сменялась липкой тревогой, сковывающей каждое движение. Казалось, что зв каждым камнем таится опасность, что в гамме ночных звуков скрывается чей-то рык, а мягкий ветерок, дующий в шею, не иначе как дыхание чудовища. Потеряв ощущение реальности, шарахаясь от хруста веток под собственными лапами, Разумовский остановился лишь в тот миг, когда все его внутренние голоса взвыли о том, что он совершил самую страшную ошибку - он вышел на открытое пространство.       Теперь он совершенно один посреди брусчатой площадки вокруг фонтана, все вокруг застелено густым туманов, набежавшим с городских каналов, и все его тело натянуто, словно струна, в ожидании смертельной угрозы. Он не видел глаз чудовища, но знал, что они смотрят лишь на него; он не видел его когтей, но знал, что они готовы вспороть его плоть, как плеяда кинжалов; он не знал, сколько оставалось до решающего рывка, но осознавал, что все уже четно.       Ноги сами понесли его прочь, словно тело предприняло отчаянную попытку спастись, но с каждым новым шагом чей-то безумный рев становился все ближе и ближе. И вот, лис рухнул на землю, прижатый сверху грузным телом, крепкие когти впились в бока, и оставалось лишь скулить, ощущая, как острые клыки сжимаются на шее.