Выдающиеся звери

Дата и время написания: 29.06.2021. - 16:37       Первым, что ощутил Сергей, придя в сознание, была легкая щекотка от мягкого коврового ворса, в глубине которого едва виднелась правая лапа, лежащая перед мордой парня; очухался он довольно быстро, но двигаться побоялся, слишком сильны были воспоминания о страшном нападении прямо у стен приюта. Меткой, подтверждающей, что все это не просто ночной кошмар, служила крохотная царапинка на тыльной стороне ладони; она была не глубокой, в ней скопилось всего лишь пара капель крови, но сколько ужаса и боли за ней скрывалось. Лиса помнил, как ловко лавировал в узеньких переулках, ориентируясь в ночном городе по запаху, как и учил Олег, с каждым шагом приближаясь к детскому дому, где, как он думал, в одной из комнат его и ждет самый важный зверь на свете, которому он столько должен рассказать. Его лапа уже коснулась витиеватой ограды, и подушечки приятно обжег холод мокрого металла, как тут же за шею ухватила огромная когтистая лапиша, едва не оторвавшая Разумовского от земли, в страхе он вскрикнул, но вряд ли хоть кто-нибудь смог услышать отчаянный сиплый стон, а любый попытки исцарапать врага обернулись грубым заламыванием лап, после чего Сережа выгнулся, словно струна, испугавших, что ему вывернут суставы плеч. Последние, что парню удалось услышать, стало властной предупреждение, что доставить его нужно живым и невредимым, с неожиданным характерным для оленей блеянием, после чего на его голову натянули плотный льняной мешок, весь мир потемнел, а тело обмякло.       - Ну что же ты затих, мой милый мальчик? - раздался над головой обманчиво сладкий голос, - Я ведь прекрасно ощущаю любое изменение в твоем теле и сознании, -от последующего шороха, говорящего о том, что похититель принял более удобную сидящую позу, и его слов у Сережи встала дыбом шерстка на затылке. - В этом нет ничего удивительного, ведь связь между хищником и его добычей - самая прочная в мире.       Собравшись с силами, юноша приподнял голову и тут же плотно прижал уши к затылку, увидев перед собой во всей красе гигантского льва по царски развалившегося на шикарном кресле из черной кожи; лис почувствовал себя еще более некомфортно, создавалось ощущение, что эта тварь смотрит на него со своего трона, как на живую игрушку. Разумовский шустро перевернулся и попытался хоть немного отползти от похитителя, но вскоре ощутил, как что-то крепко сдавливает правую ногу чуть выше лодыжки, испугавшись, что он не заметил на себе более тяжелых ран, Сережа опустил глаза и содрогнулся, увидев плотные кандалы, обвивающие его конечность, от металлического, тошнотворно обжимающего кольца тянулась тонкая серебряная цепочка, длиной от силы метров два, заканчивалась она как раз у подножия королевского кресла. Со стороны льва последовал гортанный всхрап смеха, а затем мужчина, все так же певуче, разъяснил хот дела.       - Я не первый день на земле живу, дорогой. И прекрасно знаю, какие невиданные потенциалы открываются у загнанных в ловушку зверят, которым нечего терять, - хищник сменил вальяжную позу на более собранную: спина согнута и напряжена, скрещенные пальцы точат друг об друга когти, ну а глаза стали смотреть на юношу еще пристальнее. - При всей моей любви к играм, я не могу позволить тебе взять возжи в свои руки. Сегодня я намерен насладиться нашими ролями со всем желанием и страстью.       Сережа замер и с ужасом смотрел на то, как лев облизывает свои клинообразные клыки, высунув наружу сочащийся слюнями язык. Весь его образ был довольно противоречивым и пугающим зрелищем, грозный зверь средних лет очевидно умел держать себя достойно, помня, что миллионы лет назад его предки были королями всех зверей на свете, в этом ему помогал дорогой костюм, стоимостью больше, чем вся мастерская Разумовского, блестящие часы из белого золота и пара крупных перстней, плотно обхватывающих пальцы на левой лапе, его острые, словно боевые клинки, когти блистали в свете громадной хрустальной люстры свежим маникюром, грива лоснилась от кондиционера - словом, он был идеален до последней шерстинки на кисточке своего хвоста, но блеск безумных искр в глазах выдавали в нем кровожадного убийцу. И Сережа не хочет думать о том, до каких игр со своей новой игрушкой додумается этот маньяк.       - Ты столь внимательно осмотрел меня. Так не откажи и мне в таком удовольствии, - загадочно произнес мужчина, вновь откинувшись на спинку кресла. - Встань и покажи вебя.       Сережа, будучи еще не сильно напуганным, не ощутил в его словах никакого подвоха и послушно поднялся на ноги, тем не менее, все еще оставаясь заметно ниже своего похитителя. Неожиданно, ему открылась прекрасная возможность осмотреть, как оказалось, очень большую и довольно знакомую комнату, за пределами пушистого ковра, на котором он все это время лежал, сиял начищенный темный паркет, покрытый глянцевым лаком, пастельно белая лепнина на стенам перемежалась с золотым вензелями, обрамляющими арочный потолок, на котором угадывались несколько библейских сюжетов, а массивная люстра, увешенная хрусталем, освещала помещение настоящими свечами. В стены золотой комнаты были хитро спрятаны парочка дверей, но куда они вели лис не знал, знал лишь ту, что находилась за его спиной, она вела на выход в коридор, а знал он это от того, что когда-то сам проходил через нее. Сюда. На ковер к этому ублюдку. Вместе с Андреем.       - Приятно видеть, что мешок на голове не отбил тебе всю память, - проурчал лев, подперев щеку кулаком и с наигранным сочувствием смотря на пленника. - А мы ведь в первый раз мы с тобой встречались при сосем иных, куда более радостных для нас обоих, обстоятельствах. И могли бы встретиться еще ни раз, и с каждой новой встречей, тебе и твоему положению было бы лучше.       Хорошо для него, но насколько ужасно это было бы для всего города? Да, он прекрасно помнил их первую встречу, помнил, как Андрей начал ни с тот ни с сего активно интересоваться его наработками с соцсетью, сказал, что может добыть ему достойного спонсора, если лис согласится пойти с ним на одну важную встречу этой ночью. Как выяснилось, его дядя недавно выдвинул своего племянника, как достойную кандидатуру на вступление в клан, но для этого необходимо доказать свою лояльность и полезность, в первую очередь лично главе клана. А мессенджер Разумовского с односторонним шифрованием, что позволяло сделать переписку совершенно анонимной, подходил для этого идеально, больше не было нужды в подкупе полицейских и постоянной зачистке хвостов, никто не смог бы их выследить. Все, что требовалось от Сережи - это пойти на сговор со своей совестью и позволить этой грязной бойне существовать и дальше, сделав ее совершенно неуязвимой, позволить и дальше проливаться рекам невинной крови, а обезумевшим ублюдкам пожирать еще теплое мясо, и все это ради того, чтобы сидеть в этом золотом дворце, из стен которого доносились вопли сотен тысяч мучимых душ, на пару с чудовищами, возомнившими себя королями этого мира. Такого допустить он не мог.       Бог знает, насколько тяжелая фаза подросткового максимализма взыграла в его мозгу, что он свободно посмел перечить главному мафиозному боссу Санкт-Петербурга, но в ту минуту ему было плевать и на искривившегося в ужасе и шоке Андрея, и на едкую ухмылку льва, знающего, как дорого обходится отказы его обидчикам. Ему было важно показать, что несмотря ни на что, он не продается. Но у звере с верхушки Черного рыка было на это свое мнение, как гениальный айтишник лис им не достался, значит в самый раз подойдет к столу его королевского величества.       Почему это случилось именно сейчас? Почему не вчера или хотя бы на пару часов пораньше, когда он еще не верил в то, что у него есть силы бороться и жизнь только начинается? Чтобы он сожалел?!        "Что ж... Как жаль, что все так быстро закончилось"       - О, нет-нет-нет! Чего же ты? - нервный и настойчивый голос заставил уже успевшего погрузиться в свои мысли парня вновь вздрогнуть, - Ты ведь уже сполна насмотрелся на подноготную нашего семейного бизнеса, а вот ты, такой гордый и непоколебимый, открываться сам не пожелал. Мне нечего от тебя скрывать, малыш, а чего же ты прячешься? - вдруг приторная ласковость его тона сменилась приказным рычанием, лапы впились в подлокотники, заставляя деревянную основу жалко скрипнуть, а острые когти оставили в них несколько глубоких шрамов, из которых тут же просочилась плотная набивка. - Снимай с себя всю одежду. Я желаю видеть тебя полностью.       Слова сразили Сережу подобно молнии, и еще несколько секунд он стоял столбом, лишь изредка дрожа, но не в силах пошевелиться; разум отчаянно кричал, что терпение этого зверя не безгранично, и, чтобы продлить свою жизнь еще хотя бы на пару минут, необходимо исполнять все то, что он прикажет. Крепко зажмурив глаза, лис всеми силами старался представить окружении их с Олегом общей комнаты, как можно четче вспомнить каждый листок березы, ветви которой стучали по утрам в окно, ухватиться за каждую мелочь ласкового взгляда, которым одаривал его Волков, ласково поглаживая по плечу и напоминая, что пора собираться на занятия, юноша копался в ворохе чувств, лишь бы избавиться от мерзкого осознания того, что сейчас с ним происходит. Но совершенно ясно, что его личное состояние никого не волновало, и с каждым куском ткани, касающимся пола, в комнате раздавался очередной пошлый всхрап от растянувшийся по лощеной морде улыбки и гадкий комментарий о красоте, изяществе и сладости детского тела, приносили они удовольствие лишь самому похитителю, у Сережи же к сковывающему страху прибавлялось и ощущение склизких, холодных помоев, в которые его погружал пожирающий взгляд извращенца. В конце концов, руки юноши замерли на резинке нижнего белья, со слабой надежной он посмотрел на льва, но увидев, что тот и не думает воспринимать в серьез его страдания, продолжая пожирать взором молодое тело, порывисто всхлипнул, оказавшись полностью обнаженным пред этой тварью.       - Да уж, чувствую, большая часть твоих объемов - наросший к скорой зиме пух, - хищно заметил зверь, наблюдая за жалкими попытками Сережи прикрыться, - В любом случаи, за тобой еще нужно поухаживать, - лев поднялся с кресла и, крутя на пальце связку ключей, открыл одну из дверей, за которой виднелась клубящаяся паром купель. - Перед тем, как мы начнем, полностью вымой свое тело. Везде. Не люблю полупереваренную пищу в кишках и желудке.       Медленно, словно под гипнозом, лис шел в сторону купели, бросая вперед опустошенный взгляд; в очередной раз он почувствовал, какого это, когда твое тело кажется занавоженной келью, грязь из которой уже не вымыть ничем, когда все, что тебе остается, это постараться сохранить остатки сил, дабы не дать этому чудовищу еще больше повода для грязных улыбок. А ведь он надеялся, что этого больше никогда не повториться. Ну, что ж... Это действительно будет последний раз.       После погружения, Сережа краем глаза заметил, как тварь легла у края входа в ванную, голодно блеснув глазами, пора приступать к последнему в своей жизни омовению, а это значит, что появилась пара минут, в течении которых вода будет скрывать его слезы, и можно будет тихо помолиться, что бы тот, кто однажды дал ему шанс на лучшую жизнь, успел спасти ее.

***

      Сквозь темные улицы спящего города, не обращая внимания на порывистый ветер, предвещающий еще более страшную грозу, несся грозный зверь, черной молнии подобный, не смотря ни на жуткие звуки из туманных закоулков, ни на накапливающий дождь, он бежал, ведомый запахом боли, страха и надежды, отгоняя сжимающую сердце мысль о том, что бежит на перегонки со смертью.       Неистово улавливая каждую каплю воздуха, несущего запах рыжего парня, Олег забыл об ориентации по слуху и зрению, не замечая, как преодолел многие километры, уже почти дойдя до границ трущоб и мертвых кварталов. Все мысли были лишь о маленьком голубоглазом лисенке, об отчаянии и ужасе, что он испытывает в когтях тех, кто посмел к нему прикоснуться, однажды он не спас его от этой страшной участи, нарушив свою же клятву, этого не повториться. Все это подогревало пламя ярости и праведного гнева в душе черного волка, чему он был несказанно рад, ведь если эти подонки желают сражаться, как дикие звери, то он с радостью перегрызем их глотки. Вернуть его в сознание смог лишь расплывающийся в свете ночных фонарей, словно призрак в тумане, силуэт другого волка, преграждающего ему путь вперед. Поначалу, Волков глубоко вздохнул, беря под контроль кипящий в нем котел, иметь дело с Громом сейчас хотелось меньше всего, но затем, осознав, что одной слепой ярости может быть мало, решился в первые в жизни попросить о помощи, ведь полицейский - один из немногих зверей в этом городе, которому он может доверять.       - Я же вроде ясно выразился, парень, не смей суваться в этот район, если не хочешь окончательно озвереть, с легкой усталостью произнес майор, подходя ближе к Олегу, - Или тебе уже настолько не в моготу, что на луну повыть приспичило?       - Эти твари похитили Сережу, - холодно отрезал юноша, строго смотря на Константина. - Я прошу помочь спасти его.       - Что? Какие еще твари? Неужто хочешь сообщить о новом маньяке? - осадясь выдавил под натиском мужчина.       - Нет. Это должно быть как-то связанно с Черным рынком, - уже куда более эмоционально выпалил Волков, - Когда я подошел к забору приюта, то учуял запах Сережи, а рядом с ним еще несколько, они увели его куда-то за город, похитили. Среди них был, возможно главой, был кто-то из оленьих, скорее всего косуля, а вам известно, что у Андрея, убитого на днях, был родной дядя в мафиозных кругах, - дыхание его стало спертым и последние слова он выговорил с явным усилием и тяготой. Что если они посчитали, что Сережа как-то с этим связан и решили выпытать все, что ему известно? Что если они считают, что это он его убил? Они же его...       - Шерхан... - тихо произнес Гром, проверяя патроны в табельном оружии, он всегда носил его с собой лишь во избежании нарушения устава, но сегодня была особая ночь. - Зверя, который приказал похитить твоего парня, зовут Шерхан. По крайней мере, он либит это прозвище. - было видно, как полицейский с силой сдерживает свои эмоции, не желая открывать Волкову свои слабые стороны, тот, в свою очередь, не был намерен задавать лишних вопросов.       - Иди за мной и не отставай, мое чутье приведет нас к его логову. - бросил черный волк, срываясь с места по направлению к дороге, ведущей за город.       - Боюсь, он уже разорвал этого мальчика на куски, на придется отбивать кости. - с неожиданным сожалением сказал майор.       - Нет, этот ублюдок его еще не тронул. Он жив и мы еще можем успеть. - словно мантру прошептал Олег.       - Да откуда тебе это известно?!       -... Я знаю, как пахнет его кровь.

***

      "И так, о чем же стоит упомянуть? Какое событие моей жизни достойно того, чтобы я думал о нем последние секунды нашей жизни, - раздумывал Сережа, сидя за столом с ручкой в лапе и устало смотря на чистый тетрадный лист, - А чего я вообще добился в своей жизни? Так и остался жалким брошенным лисенком? Отдал все, что у меня было ради глупой мечты, чтобы так и не дать ее плоды всему миру? Хотя нет, я смог обречь лучшего друга на вечные муки, угрызения совести и отвращение к самому себе, путем своего трусливого молчания, - парень отбросил ручку в сторону и устало откинулся на спинку стула, вяло смотря в никуда. - Боже, как же это жалко. Я сижу в собственном подсознании и пишу воображаемое завещание в никуда, глупо надеясь, что это облегчит мою кончину. На самом деле, я просто стану ужином этой твари и оставлю Олега один на один со своими демонами. Но если моя жертва сможет помочь в наказании этого чудовища, то так тому и быть... Я ведь всего лишь добыча." - хладно размышлял лис, прежде чем почувствовал, как его грубо хватают за шею и опрокидывают на пол, возвращая из грез в реальность.

***

      Продираясь сквозь кусты к логову зверя, Олег сразу и не обратил внимания на то, что сам крадется, словно древний хищник миллионы лет назад, а мир вокруг него преобразился: расплывчатые силуэты плясали в красно-черных тонах, свет и шум окружающего мира сильно исказились, и он сам, все всякого сомнения, прекрасно знал, кто подкрадывается к нему с боку.       - Здравствуй, мой милый друг, - едко прошептал демон, шагая около парня, не соизволившего доже обернуться в его сторону. - Так легко подпускаешь к себе?! Не уж то ты наконец-то осознал, что мы с тобой неделимы и давно пора бы принять хищника внутри?       Волкову было совершенно наплевать на насмешки твари из грубин подсознания, все, что терзало его душу, все, что имело хоть какой-то смысл в его жизни, находилось за стенами гигантского дома, больше похожего на восточный дворец. Судя по яркому свету, бьющему с распахнутого балкона верхнего этажа, Сережа и тварь, приказавшая его похитить, там. Однако, он уже видит, а еще лучше чует как минимум десяток крупных зверей, что охраняют мафиозное гнездо, и не известно, сколько еще в самом здании. Да, на поддержку Олегу вышел Константин,у которого при себе боевой пистолет, но все одно, восемнадцатилетнему волчонку с ними не справиться...       - Я отдаю тебе власть над собой, но лишь чтобы ты расправился с этими тварями, - грозно прорычал Волков. - Не смей трогать Сережу! Если ты попробуешь вновь взять надо мной верх, то я навсегда от тебя избавлюсь, слышишь!       - Вне всякого сомнения, дорогой, но и ты не забывай, - пригрозило чудовище, проникая в тело волка, - Каждая капля крови, пролитая твоей рукой - пища моей власти надо мной!       Душную влагу ночи сотряс оглушающий выстрел, и тут же один из охранников, крупный носорог, упал в ров над декоративным мостом, зажимая фонтанирующую рану на брюхе. Другой же даже не успел опомниться и поспешить на помощь напарнику, как его грудь ошпарило острой болью, а его самого повалило на лопатки чудовище, нависшее над мордой своей оскаленной пастью, с которой стекала густая слюна.       - Где он?! - грозно рычал черный волк, сверкая налитыми кровью глазами. - Я знаю, ты был одним из тех, кто забрал его!       - Ах, кавалер подоспел? - с едкой ухмылкой прохрипел медведь. - Ты малость опоздал. Хозяин уже отобедал, а с нами великодушно поделился остатками. Видишь?       Охранник провел языком по губам и действительно, на них были видны кровавые разводы. Тогда разъяренный зверь не растерялся, а просто с нескрываемым удовольствием слизал их, одарив поверженного сладким стоном наслаждения, постепенно сжимая когти на его шее. Все это ввело медведя в замешательство, обычно, столь молодые выскочки до поджатия хвоста боялись вида крови.       - Врешь, ублюдок, ты недавно сожрал зайчиху. Я, уж поверь, прекрасно знаю, какова на вкус - голос чудовища становился все более безумным и словно опьяненным. - кровь этого лисенка. - И сегодня, я планирую забрать ее всю!       Это было последнее, что услышал охранник, прежде, чем острая пятерня пробила его горло насквозь, черная терь ринулась во внутрь дома, а на фоне продолжали греметь звуки перестрелки.

***

      Будучи придавленным к полу, Сереже оставалось лишь стискивать зубы от боли и наблюдать, как когтистая лапа тянется к его животу. Из разинутой пасти чудовища, в перемешку со слюнями, текли урчанием мерзкие слова, нахваливающие его внешний вид, мягкость плоти и запах тела, укореняющие в сознании жертвы принятия себя вещью. И так оно и было, если бы в голове парня ярчайшей вспышкой света не пронеслись воспоминания о Олеге, но на сей раз другие; воспоминания о том, как он не побоялся доверить Волкову все свои секреты, как они долгие годы делили любые радости и поражения, как поклялись, что всегда будут вместе, ведь другой семьи у них нет и быть не может.       "Каждый из нас рано или поздно оказывается перед лицом смерти. И лишь в этот момент мы можем показать, чего мы по-настоящему достойны и кто мы на самом деле" - вместе с его словами пришли сила и вера, призыв к сопротивлению, непринятие столь жалкого конца. Жажда жизни.       - Я докажу... Я не добыча! - с силой толкнув льва ногами в челюсть, лис заставил его отступить на пару шагов.       - Какого черта?! Я же сломал тебя! - в шоке Шерхан даже не заметил, как с его губ стикают капли крови.       - Если бы в этой жизни все было так просто..., - временного замешательства хватило, чтобы встать на ноги, придерживая ноющий бок, и, невзирая ни на что, годо поднять голову. - Я отказываюсь быть твоей жертвой! Я отказываюсь быть слабым и беззащитным! Я больше никому и никогда не позволю собою пользоваться! Я сам буду выбирать свою судьбу!       - Ну что ж, маленькая дрянь, - утробно прорычал хищник, слизывая собственную кровь, что, попав на язык, зажгла в его глазах пламя неистовой ярости. - Тогда пеняй на себя.       Не успел Сережа вздрогнуть от пронзительного рева убийцы, как позади него раздался еще один звериный рык, куда более громкий и злобный, но при этом странно знакомый, в тот же миг огромная тень сбила с ног льва, отбросив того в дальний угол комнаты. Сцепившись, словно пара змей, Олег и Шерхан упали на земь и заполнили весь дом воплями боли и брызгами крови. А забившемуся в дальний угол лисенку оставалось только наблюдать за этой бойней и молиться, чтобы не стать пищей для победителя. Кем бы он не был.       Повалив противника на землю, Волков увернулся от нескольких покасательных ударов, но пронзил комнату громким ревом, когда острые клыки вгрызлись в его правую лапу. Ощущая, как хрустят кости и рвутся мышцы, волк, повинуясь инстинктам, впился в открытую шею своего врага; боковым зрением он заметил страх в глазах юноши, как же ему не хотелось разочаровывать его в себе снова, но скрывать свою истинную сущность дальше было бы попросту глупо. Мощные челюсти рванули в сторону, с мерзким треском вырывая из глотки шматы мяса, кусок трахеи и правую ключицу, хватка зубов на дапе ослабла, а чуть позже, обессиленно всхрапнув, лев упал на землю, не подавая признаков жизни.        Разумовский смотрел на растекающуюся лужу крови, в неспособности оторвать взгляд от теплой алой дорожки, ведущей к остекленевшим в предсмертной агонии глазам. Его крохотное тельце едва содрогалось, но внутри кипел шторм из эмоций. Неужели этот кошмар закончился? Он спасен или... Просто стал добычей для другого хищника? Утробное клокотание и ярко-белая вспышка глаз отвлекли внимание от остывающего трупа на себя, из приоткрытой пасти приближающегося к юноше зверя капала чужая кровь в перемешку с собственной слюной, верным знаком того, что желудок и кишки твари начали подготовку к сытному ужину. -Давай, мой милый убийца, ты хорошо поработал, так забери свою награду, - шептал на ухо искуситель, подталкивая Олега все ближе и ближе к сжавшемуся от страха пареньку. - Не будь жалким трусом, не сглупи. Хоть раз в своей никчемной жизни поступи так, как должно! "Поступить как должно... - долгое время для Волков это означало просто отдаться успокаивающему чувству контроля из вне, позволить себе отпустить сознание и плыть по течению судьбы, не обращая внимания на то, кто им управляет, ведь жить так намного проще, очень легко уходить от любой ответственности, обманывая самого себя мнимой неспособностью к самостоятельным решениям, скрывая от самого себя факт того, что он просто боялся последствий своих ошибок. - На сей раз, я поступлю так, как должно!"       На приближающиеся существо лис смотрел с содроганием, казалось, каждый шаг приближал неминуемый конец, но постепенно во взгляде его что-то неуловимо менялось, а в месте с тем и страх куда-то уходил; и вот к лицу парня, в безмолвном предложении подняться на ноги, протянулась лапа. Она была израненной и кровоточащей, но, вне всякого сомнения, принадлежала его другу.       Замерев на пару секунд, юноша неуверенно потянулся к большой ладони, которая, едва он успел ее коснуться, притянула его к широкой тяжело поднимающийся груди, от которой пахло странной смесью крови и безопасности. Будучи все еще неспособным промолвить ни слова, Разумовский поднял взгляд в немом, но решающем жизнь вопросе. - Все хорошо, Сережа, - успокоил его глубокий голос. - Нам пора домой.

***

       Дождь. В это время года промозглая погода была обычным делом, серость, затхлость, а вместе с ними и ливни приходили почти каждый вечер, не вызывая ничего, кроме уныния и раздражения, но не сегодня, этот дождь был особым. Начинаясь мелкой моросью в момент пробуждения Сережи, он, постепенно усиливаясь, превращался в нагнетающий фоновый шум, словно пытаясь выбить последние силы и крохотного тельца мощным потоком воды; когда же парень наблюдал за дракой, а его страх перемешался со слабым, но столь отрадным огоньком надежды, дождь вторил двум хищникам, сцепившимся в смертельной схватке, хлестая своими могучими волнами стены старинного дворца. Завороженный яростной дракой, парень не обратил на это внимания, но теперь понимал, что деревянное здание лишь чудом выдержало нападки стихии; и вот теперь, когда все было кончено, ливень то же унимал свой пыл, его вода уже не била, а лишь слегка моросила покрывшуюся мурашками кожу, совсем скоро он кончится окончательно, но юноше хотелось, чтобы он продолжался еще хотя бы пару секунд, ведь теперь дождь был таким теплым, а приятное покалывание от новых капель на коже не позволяло разувериться в том, что долгожданный миг спасения настоящий. Пожалуй, еще лучше с этим справлялась лишь большая мягкая ладонь Олега, сжимающая его собственную, такую маленькую...       - У тебя крепкая хватка, Сереж, раньше и не замечал. Молодец.       ... Но не менее сильную.       - Олег, как твои раны? Серьезные? - с легким беспокойством спросил лис, осматривая чуть прихрамывающего друга.       - Я в порядке, - отмахнулся от лишней заботы волк. - Чую, в жизни придется и похуже... В прибавку к старым шрамам...       - Старым шрамам? - удивленно спросил юноша. - Ты не рассказывал мне о них.       - Да, прости, я поделюсь историями на досуге, и вообще... Довольно тайн       Сережа не помнил в своей жизни иного момента, когда столь простые слова могли значить так много, такие моменты в принципе всегда хочется растягивать как можно дольше, но всегда находится что-то, что переводит внимание на себя. Например, решение насущных проблем. - Как же мы доберемся до дома? До города довольно далеко. - Если память меня не обманывает, то неподалеку должна быть станция, доедем на поезде, - легко отмахнулся Волков, - Только, возьми бумажник из моего кармана в штанах. Там на два билета должно хватить, - затем он остановился и принялся передвигать правую руку из рукава под водолазку. - Лапа едва слушается, а вагон кровью лучше не пачкать, так что лучше ее вообще спрятать по одежду.       Отходя от дома все дальше и дальше, друзья уже не могли услышать шорохов, приглушаемых мелким дождем, и очень зря. Выплеснув на пол гущу крови, израненный, но не желающий сдаваться лев пытался вновь подняться на ноги, учитывая то, сколько крови он потерял, получалось это у него довольно медленно, но судя по грозности и уверенности его взгляда, в нем все еще оставалось достаточно сил для последнего рывка, который, с учетом эффекта неожиданности, мог стать решающим. Сильно шатаясь, он смог выйти на балкон и, достав из-за пазухи дорого костюма пистолет, прицелился в голову Волкова. Единственное, чего не мог предусмотреть Шерхан - то, что он сам может быть чьей-то добычей; в ту же секунду над его ухом раздался щелчок оружейного курка.       - Глава преступной организации "Черный рынок", известный под именем "Шерхан", - раздался за спиной твердый голос Константина, зачитывающего обвинение по заученному тексту, - Вы обвиняетесь в нелегальном бизнесе, похищении зверей, участии в массовых убийствах, серийных преступлениях, сопровождаемых систематическими актам каннибализма... А так же в убийстве офицера полиции, Федора Ивановича Прокопенко, - и вот здесь что-то в его голосе надломилось, словно стена холодности и безразличия, выстраиваемая годами, не смогла выстоять против всей боли, что навалилась вместе с шансом отмщения. Это почувствовал и зверь, решивший воспользоваться попыткой утащить за собой и капитана, он резко обернулся, но лишь почувствовал, как полицейский вставил ему дуло пистолета в пасть. - Шесть лет назад ты заставил меня умолять тебя о пощаде, лишь чтобы смерть моего лучшего друга принесла тебе больше удовольствия. Что ж, скули теперь сам! Спустя несколько секунд и пару неявных вздохов в помещении дома раздался Глухой, но громкий удар ствола об голову, а бесчувственное тело льва рухнуло на пол в ногах Грома, - Прости, это было не убедительно. Но твои стоны доставили мне удовольствие. - с нескрываемым наслаждением произнес полицейский. Глубоко вздохнув, мужчина вышел из дома и, быстро вызвав следовательно-оперативную группу, с грустным удовольствием посмотрел на небо, пожалуй, сегодня, впервые за столько лет, он сможет уснуть ночью со спокойной душой. Все, теперь уже ничего не справить. Если этот ублюдок выживет, то проведет за решеткой все оставшиеся года своей жизни. А ведь можно было и убить... Отомстить... Воздать за бессонные ночи, проведенные на могиле Феди и в объяснениях своему маленькому волченку, почему его любимый дядя не придет в гости. Можно было насладиться своей силой и властью... И стать таким, как он. Навсегда остаться чудовищем, что губит чужие жизни. Навсегда лишиться права защищать этот город... и называть себя отцом. Нет, он все сделал правильно, он не мог предать родного сына. И может теперь они с Игорем стануть хоть чуточку ближе, и его волчонок поймет, что не зло побеждает зло, а только добро и любовь...

***

      Старенький поезд с тихим, приятно убаюкивающим гулом, прорывался сквозь плотную вечернюю тьму на встречу к ослепительным огням неонового города, путь должен занять не более получаса пути, но пока за окном лишь черные силуэты деревьев, и кажется, что время остановилось в этой одинокой тишине. При таких обстоятельствах путь и трудный, но столь необходимый разговор напрашивается сам собой. - Сереж, я... Я должен тебе кое-что рассказать, - с трудом выдавил из себя Олег, наблюдая, как недавно успокоившийся лис, с интересом и умиротворением смотрящий в окно, быстро обернулся к нему с безмолвным вопросом, а в глазах вновь начала зарождаться легкая тревога. - Твои раны на лапе, я знаю, кто их нанес. Это был я, - Волков заметил, что юноша совсем не изменился в лице и все так же не отрывал от него взгляда, но не обратил на это внимания и продолжил говорить, позорно опустив голову, - В ту ночь, я должен был лучше заботится о тебе, я должен был предугадать то, что ты тоже пойдешь проверять место смерти Андрея, - речь прервалась порывистым вздохом. - Я не должен был так легкомысленно и глупо относиться к своей проблеме, я не должен был скрывать ее от тебя. Я не должен был так легко поддаваться своим инстинктам, я должен был быть более честным с тобой. Я... Это все я...       Волк почувствовал, как его сердце пропустило удар, когда его лапы коснулась ладонь Разумовского, а голубые глаза вновь поглотили все внимание, останавливая бессвязный эмоциональный бред. - Я знаю, что тогда в тумане на меня напал ты. Я всегда это знал, - парень чуть запнулся, но все же решил сказать все как есть. - И я прощаю тебя, Олег. Все хорошо. - Но я же мог убить тебя... И убил бы! - в неверии и слепой агрессии к самому себе воскликнул черный волк. - Сереж, нельзя так легкомысленно относиться к угрозам жизни! Нельзя так легко прощать своих... - Врагов? - спокойно перебил его лис, мгновенно заставляя свести все крики на "нет". - Ты мне не враг, Олеж. Ты мой лучший друг. А быть может, и нечто большее... Во всей этой ненависти и призрении к себе, ты забыл об этом, но я нет. Ты не болен, тебе просто нужна помощь. Как и мне самому. Нам обоим. Думаю, из этой истории мы оба извлекли уроки. А как ты меня учил? Своих в беде не бросают. Я понимаю, что "как прежде" не будет уже никогда, но я не боюсь твоих демонов, ведь не они определяют тебя, - с конце концов Сережа, не сдержавшись, обнял Олега поперек живота, обезоружив того окончательно. - И ты не чудовище... Не для меня.       Волков впервые за долгое время ощутил, что его застали в расплох, то, что не под силу тысячам самых свирепых зверей, с легкостью удалось маленькому лисенку, и все, что ему оставалось сделать - обнять его в ответ, помогая сохранить огонь зародившейся надежды на лучшее. Олег прекрасно понимал, что есть разница между тем, во что реально стоит верить и во что просто очень хочется, но если есть хоть один, самый ничтожный шанс того, что они справятся, то он готов бороться до конца. А начать подготовку к этим битвам за счастье и будущее им стоит как можно скорее, тем более, что в городе, куда несет их поезд, их ждет невиданное множество разных испытаний.

***

       Как ни странно, но встречать рассвет в утро понедельника не так уж плохо, при условии, что ты безмерно рад возможности встречи еще одного утра, конечно же. Нахождение на грани смерти вообще довольно неплохой, хоть и ужасный, опыт, он помогает начать ценить свою жизнь по-настоящему; ты словно рождаешься заново и как ребенок начинаешь радоваться всему, понимая, что прибывание в этом мире не данность, а великая честь. Высокую цену приобретает и старый детдом довоенной постройки, и затхлый городской смог, сквозь пелену которого с трудом пробиваются лучи солнца, и навязчивые полицейские, до сих пор снующие по коридорам и мешающие вести записную книжку, в которой теперь можно найти и более личные записи, и самый дорогой зверь, которого можно смело называть своей семьей, да к этому слову еще стоит привыкнуть. Значение приобретает даже чашка дешевого кофе, ведь какое счастье, что оно просто есть, и тем более, когда его есть с кем разделить. - Раз уж теперь Шерхана нет, в городе станет спокойнее, и можно не боятся хотя бы того, что тебя съедят? - с наивной надеждой в голосе спросил Сережа, отпивая немного горячего напитка. Это был совершенно детский порыв увериться в безопасности, такое бывает, когда бессознательно ты понимаешь, что это не так, но очень хочется верить в чудо. - Вряд ли Черный рынок закроется окончательно - это слишком большая и мощная структура, но все же... - Да, не бойся, - Олег решил поддержать эту маленькую игру, решив, что пока нет никакого смысла портить столь дивный вечер предчувствием тревожных перемен. Еще до того, как его лисенок поднялся с кровати, чистильщик уловил в фоновом шуме радиовещание новости, которая заставила его даже чуть прибавить звук. В госаппарате начали экстренно разрабатывать новый законопроект о контроле за "особо опасными видами хищников", патенты на все новые инструменты сдерживания уже переданы в компании, выигравшие тендор, а это означает, что совсем скоро стоит ожидать новую волну гнета и дискриминации. То, что приносит много денег за счет страданья других всегда развивается очень быстро. Что конкретно ждет его самого и всех хищников волк еще не знал, но и думать сейчас об этом не имеет никакого смысла. Нужно уметь наслаждаться сегодняшним днем, тем более, стоит хотя бы постараться уберечь Сережу от проблем, которые не должны его коснуться. - По крайней мере, тебе точно нечего опасаться...       Волков! - громкий вопль Разумовского, доносившийся с зади, в мгновение ока разрушил хрупкую тишину, заставив Олега заметно напрячься - так парень называл его лишь когда он совершал какую-то серьезную лажу. - Или ты сейчас же говоришь, от куда у тебя эта дрянь, или я вызываю полицию, поганый извращенец! - поставил ультиматум лис, встряхнув в воздухе порнографическим журналом, который волк, видимо, забыл достать из кармана толстовку, что лежала сейчас на кровати.       -С-Сереженька, я могу все объяснить...