Папочка

Лёгкий, приглушенный плач — то, что разбудило Сынмина. Он сморгнул усталость и рассеянно огляделся. Надев очки и встав, он направился в ванную, откуда доносились звуки. Он открыл дверь и увидел Хёнджина, рухнувшего рядом с унитазом и держащего в руке полупустую бутылку отвратительного грейпфрутового соджу, который он любит, в то время как пустые бутылки валялись на полу рядом. Сынмин провёл рукой по волосам, уже зная ответ на вопрос, который собирался задать. — Хёнджин, ты виделся сегодня со своим отцом? Его парень шмыгнул носом и кивнул, как и ожидал Сынмин. Его обесцвеченные волосы были в беспорядке, глаза покраснели и опухли, и немного того, что, как был уверен Сынмин, было рвотой, высыхало в уголке его рта. Он выглядел отвратительно, но для Сынмина он был прекрасен. Он присел на корточки рядом с Хёнджином, приглаживая рукой его растрёпанные волосы. — Он был груб с тобой, Джинни? — тихо спросил он. Светловолосый мальчик расслабился под прикосновением Сынмина. — Оч- очень груб, Мин. Так ужасно. Сынмин сочувственно цокнул. — Ох, малыш Джинни. Твой настоящий папочка сейчас здесь, хорошо? У тебя есть я, иди сюда. Хёнджин неуверенно встал, обнял Сынмина и зарыдал ему в ухо. — Папочка! Я н-ненавижу его, он заставляет меня чувствовать себя мусором, боже, папочка, я ненавижу его... Сынмин тихо что-то напевал, ведя плачущего мальчика в их спальню. Хёнджин сел на кровать, глядя на Сынмина с немного потрясённым выражением лица. Сынмин стоял перед ним, обхватив ладонями его щёки. — Папочка позаботится о тебе, детка, — Хёнджин молча кивнул, наклоняясь к прикосновению Сынмина, его ресницы трепетали. Сынмин проследил все черты лица Хёнджина, наблюдая, как тот медленно расслабляется. Он мягко толкнул старшего вниз, так чтобы тот лёг, и оседлал его колени, наклонившись, чтобы поцеловать тёплую, соленую кожу его шеи. — Моя милая детка, папочка так тебя любит. Он знал, что каждое злое слово, брошенное в Хёнджина его же отцом, ему придется заглушать своим сладким, нежным бормотанием. — Такая красивая детка, полностью мой, — он провел зубами по ключице хнычущего мальчика, скользнул рукой под рубашку Хёнджина и погладил его живот. — Я создал тебя, детка. Ты мой. — Хёнджин кивнул, небольшая икота слетела с его губ. Сынмин поцеловал Хёнджина в щёку, отстраняясь. Хёнджин крепче сжал его плечи, как будто боялся, что Сынмин отодвинется и оставит его валяться в печали. Но Сынмин только снял очки, стянул рубашку и боксеры и забрался на кровать. Он устроился так, что оказался на коленях между ног Хёнджина. Стянул с него чёрные джинсы, потом боксеры и толстовку. — Хёнджинни. Хёнджин посмотрел вниз на Сынмина. — Папочка? — Я люблю тебя, — Хёнджин одарил его дрожащей улыбкой, — люблю тебя. Сынмин раздвинул его бёдра, что-то тихо воркуя, когда провел большим пальцем по сухому, сжатому ободку. Хёнджин заскулил, нетерпеливо дёргаясь. Он потянулся к тумбочке и схватил тюбик смазки, который положил туда для быстрого доступа. Капнул холодное вещество на свои пальцы, согревая его, прежде чем размазать вокруг дырочки Хёнджина. Тот заёрзал, но Сынмин положил руку ему на живот, успокаивая. Он просунул первую фалангу указательного пальца, прикусив губу от шелковистого тепла внутри. Потребовалась всего минута, чтобы расслабить Хёнджина достаточно, чтобы весь его палец поместился внутри. Сынмин просунул ещё один палец, ощупывая всё вокруг, пока не нащупал губчатый сгусток нервов. Он надавил, заставив Хёнджина взвизгнуть. Сжал пальцы, раздвигая их ножницами. — Папочка, м- хорошо, — прошептал Хёнджин. С влажным хлюпающим звуком Сынмин вытащил пальцы и вытер их о покрывало. Хёнджин не часто просил даже о минимальной подготовке, но Сынмин всегда наслаждался, когда он всё же просил. Было что-то в том, чтобы заставить его член войти в Хёнджина, пока тело мальчика пыталось вытолкнуть его, что бесконечно возбуждало его. Он взял смазку и смазал свой член, его глаза встретились с глазами Хёнджина. Он схватил молочные бёдра и развел их в стороны, толкая головку своего члена между ягодицами Хёнджина и медленно вдавливая внутрь. Это было медленно и намного тяжелее, чем обычно, но Хёнджин уже выглядел абсолютно разбитым, его тихие всхлипы заполнили комнату. Убедившись, что Хёнджин может взять его, Сынмин начал толкаться внутрь. Хёнджин зажмурился и издал такой красивый стон. Всё ещё сжимая бёдра старшего, Сынмин поднял их вверх так, что его колени оказались около ушей. — Ты такой красивый, Джинни. Ммм, я собираюсь кончить в твою тугую маленькую дырочку, хорошо? — Хёнджин в бреду кивнул, его спина выгнулась, когда кончик члена Сынмина ударился в его простату. Сынмин увеличил скорость толчков, кровать задрожала под ними. Он переместил руки с бёдер Хёнджина на щёки, обхватив их ладонями и прижав их лбы друг к другу. Их глаза встретились, они смотрели друг на друга, дыхание смешалось, когда они застонали друг другу в губы. Хёнджин цепляется за Сынмина, впиваясь ногтями ему в спину. — Мой детка такой хороший для меня, такой хороший, такой чертовски хороший, — бормочет Сынмин, соединяя их губы в жарком поцелуе. Их языки переплелись, когда Хёнджин беспорядочно облизал рот Сына, зубы стукнулись, и слюна покрыла их губы. Сынмин установил ровный темп, шепча комплименты и собственнические реплики в рот Хёнджина. Слёзы навернулись на его глазах, и когда они упали, Сынмин сцеловал их. Хёнджин был напряжён и горяч вокруг него, и это немного мешало сосредоточиться. Он должен был заставить Хёнджина чувствовать себя особенным, хотя всё, что он хотел, это перевернуть его и втрахивать в матрас. Сынмин запустил пальцы в волосы Хёнджина, слегка потянув. Тот застонал, его глаза на мгновение закрылись. — Папочка- — Хёнджин задохнулся, его тело напряглось. — Кончай, Джинни, — прорычал Сынмин, двигая бёдрами так, чтобы он мог лучше стимулировать простату Хёнджина. Он убрал одну руку со щеки Хёнджина и обнял его за талию, нежно сжимая. Тот в свою очередь крепко держался за него, его глаза почти закатились к затылку. Сынмин беспорядочно вдалбливался в него, преследуя собственное освобождение, и содрогаясь, когда оно наконец пришло. Оба парня были истощены, хватали ртом воздух и цеплялись друг за друга, как будто от этого зависели их жизни. Сынмин мог слышать сердцебиение Хёнджина, звук смешивался с кровью, мчащейся в его ушах. Он поцеловал Хёнджина в нос, закрыв глаза. — Ты так хорошо справился, — ему бы следовало встать и вымыть их обоих, но его веки внезапно отяжелели, и всё, чего он хотел — это спать. Он знал, что в конце концов это случится снова, что Хёнджин попытается найти одобрение своего отца. Но Сынмин будет здесь, ожидая, когда Хёнджин вернётся к нему, как он всегда делал.