Дух Рождества

      Пусть идёт снег...       Тыква Пристли бросил один взгляд на белый ковёр, покрывавший его мир, и решил пописать в свой лоток для мусора. Тыква редко выходил через парадную дверь, но он часто бродил по маленькому заднему саду и патрулировал забор вокруг заднего двора. Но не сегодня вечером. За последние несколько часов всё изменилось. Это странное белое вещество, льющееся с неба, вызвало тишину на улицах снаружи. Если он выйдет за пределы кухни, через свой собственный маленький клапан, вырезанный в стекле задней двери, он будет похоронен в нём по шею.       Жизнь была удивительной во многих отношениях, но на кухне было тепло, в его корзине лежало уютное одеяло, а в миске всё ещё оставались остатки ужина, его миска с водой была полна. Он задавался вопросом, что его две мамы делают наверху, и скоро ли они спустятся, чтобы обнять и снова поцеловать. Но в остальном всё было хорошо.       Страшные толпы людей, весь вчерашний шум, утренняя шумная уборка пылесосом больше не повторялись, и в доме было тихо. Тыква пописал, перекусил, а затем обвил хвост вокруг лап, пока его кончик не закрыл нос, и снова заснул, видя сон.       Это была не совсем ночь перед Рождеством, но во всём доме никто не шевелился, даже мышь. Тыква никогда не видел мышей, но готов был поспорить, что справится с ними, если одна из них рискнёт забраться к нему на кухню.       Эта часть, конечно, была не совсем правдой о том, что никто не шевелился. Наверху Миранда расхаживала, словно тигр в клетке, как только снег начал падать всерьёз, и не могла расслабиться, пока близнецы не позвонили и не сказали, что они находятся менее чем в двадцати милях от входной двери их отца, на хорошей дороге, где скрежещущие грузовики были в силе.       Затем Ханна и Гарри сообщили, что их самолет приземлился в Цинциннати, и там даже не было снега. Очевидно, было слишком холодно. Её отец собирался встретить их, и через десять минут они будут в пути. — Видишь ли, дорогая, беспокоиться не о чем. Все почти благополучно вернулись домой. А теперь расслабься и сядь у огня. Я приготовлю тебе ночной колпак. Как насчёт гоголь-моголя?       Энди была завёрнута в несколько слоев одежды для отдыха, поверх которой был её рождественский свитер. На ногах у неё тоже было уютно в рождественских тапочках, и холод проник ей глубоко в грудь, просто чтобы понизить голос на несколько градусов. В остальном она чувствовала себя прекрасно, сидя на диване и положив ноги на табурет. Но она была более чем счастлива вскочить и принести своей любовнице всё, что она хотела.       Миранда, однако, всё ещё расхаживала по комнате. Она, которая редко заставляла себя полностью одеваться, ранее переоделась в элегантный бордовый велюровый комбинезон поверх кремового кашемирового свитера. Если бы Си-эн-эн внезапно появилась в дверях, желая взять интервью, она могла бы выйти прямо перед камерами, без каких-либо проблем.       Она посмотрела на падающий снег через окна гостиной, а затем неохотно задернула шторы и закрыла волшебное зрелище. Свежий снег всё ещё завораживал её, всего лишь первые несколько минут, прежде чем неизбежные машины взбаламутили его и сделали всё грязным.       Но этот снег также вызвал у неё некоторые практические трудности. Помимо того, что она боялась, что её дети погибнут в дорожно-транспортном происшествии, её запланированную на следующий день поездку за покупками для подарка Энди, возможно, придётся отложить даже до Рождества. Ну что ж, по крайней мере, она знала, что её семья в безопасности, и Энди, её Андреа, была здесь с ней, здоровая, и вся её, только её на следующие полтора дня.       Временами Миранда могла очень красноречиво говорить о том, как много значит для неё Андреа, но в другие моменты, как сейчас, как ни странно, сила её эмоций поднималась в груди и душила её, пока она едва могла говорить от страсти, которая ревела внутри неё и почти оглушала её.       Быть одарённым такой любовью, быть способным так сильно чувствовать себя в гармонии и синхронизации с другим человеческим существом было удивительным благословением. Как бы сильно она ни оплакивала свою мать, как бы ни ненавидела отчима и экак бы страстно ни обожала своих девочек, ничто не могло сравниться с тем, что Миранда чувствовала к Андреа. Она даже не могла сформулировать это. Это просто унижало её. — Ты слышала, дорогая? Как насчёт гоголь-моголя? — У нас в доме его нет, — всё, что сказала Миранда, звучало холодно и безразлично. — О, нам не нужны бутылки. Я могу приготовить чудесный яичный нож! У нас есть бренди, яйца и сливки. Давай спустимся на кухню и посмотрим, что там происходит, и я покажу тебе свой секретный рецепт. — Это звучит очень жирно. — Миранда Пристли! Если ты скажешь ещё хоть одно святотатственное слово в рождественский период, я подтолкну тебя под холодный душ. Вчера ты почти ничего не ела. Я наблюдала за тобой на вечеринке, а у тебя даже не было тостика на обед. Если ты не будешь осторожна, то превратишься в ничто, как Эмили.       Миранда полностью раскаялась. Она действительно чувствовала голод, и, кроме того, она знала, что на самом деле также хотела откормить Андреа, увидев, как зелёное шёлковое платье так свободно висело на её фигуре по сравнению с тем, когда она в последний раз носила его, во время их первой экспедиции в Провинстаун летом. — Прости, любовь моя. Не обращай на меня внимания. Половину времени я несу чушь.       Андреа встала и притянула её к себе: — Никто из нас не хочет быть слишком худым, не так ли? Секс намного лучше, когда у тебя есть красивые округлые изгибы, за которые можно держаться. Я знаю, что если похудею, моя грудь станет меньше, и мне не хотелось бы лишать тебя права на свою справедливую долю. — После ужина мы могли бы сегодня лечь пораньше, ты не возражаешь? — Прекрасно. Ты устала, моя дорогая? — Нет, Андреа, я совсем не чувствую усталости.       Андреа встретилась взглядом с Мирандой и усмехнулась. — О да, понимаю. Ну что ж, давай приготовим этот гоголь-моголь, а потом ты скажешь мне, чего бы хотела. — Моя девочка, всегда быстро соображаешь.       Гоголь-моголь Энди был действительно восхитительным, и Миранда наслаждалась своим, сидя на диване и смотря 10-часовые новости, а Андреа лежала, положив голову на колени. Она медленно потягивала его, удивляясь тому, как изменилась её жизнь с прошлого Рождества, когда они со Стивеном вели безмолвную войну, близнецы были несчастны, а Джефф был слишком пьян, чтобы прийти за ними вовремя. Потом у неё так долго не было секса, что она почувствовала, что почти съежилась.       Теперь она собиралась сосредоточиться на настоящем и ближайшем будущем, которое было буквально в пределах её досягаемости. Когда новости закончились, она выключила телевизор, опустила руку и ущипнула Андреа за ухо.