epiphany.

      Этот разговор случается в среду утром. Аккурат тогда, когда Юнги уже достаточно проснулся, но всё ещё нуждается в кофе и тишине, чтобы нормально настроиться на работу – в небольшой комнате, обустроенной под кабинет, его ждали заготовки карт и рун, что ему доставили вчера, и Юнги планировал посвятить себя им на ближайшие несколько часов. Все его немногочисленные, но важные планы ломает Чонгук звонком в дверь. Следом этот мелкий гад извещает, что если хён ему не откроет, то он продолжит орать и создавать проблемы. - Ты сам – вечная проблема, Чон Чонгук, - недовольно ворчит Юнги, впуская любимого (но в данный момент не очень) тонсена в квартиру и качая головой, чтобы максимально выказать своё неодобрение. - Прости, хён, просто я знаю, что ты мог бы мне и не открыть, - Чонгук улыбается хитро, видно, что не испытывает ни малейшего раскаяния. Но Юнги никогда не мог на него всерьёз злиться, а парень этим умело и активно пользовался. Махнув рукой на несостоявшееся спокойное утро, Юнги всё равно идёт на кухню, чтобы сделать уже две порции кофе. Чонгук следует за ним, но теперь ведёт себя не так нагло, получив своё. Усаживается на табуретку аккуратно и ждёт, когда его старший закончит колдовать над ароматным напитком. - Сливки или сироп? – спрашивает Юнги. - Сливки и сироп, - отвечает Чонгук. И это в какой раз умиляет. Его тонсен такой сластёна, что Юнги едва не расплывается в улыбке. Но быстро берёт себя в руки. - Так зачем пожаловал? – спрашивает он, усаживаясь на соседний табурет, и смотрит на Чонгука внимательно. Тот, конечно, прёт как бронепоезд, когда ему что-то надо. Но, Юнги не может не признать, такое случается крайне редко, значит случилось что-то серьёзное. Чонгук, в самом деле, серьёзнеет и поджимает губы. Молчит некоторое время, подбирая слова. - Ты же знаешь, что мы с Хёчон объявим о помолвке скоро, да? – говорит он вдруг. - Конечно, - Юнги склоняет голову набок. – И что? Ты вдруг не уверен в том, что готов к этому? - Уверен, - Чонгук вздыхает. – Я всегда был уверен, что хочу быть с ней. Люблю её очень. Дело вовсе не во мне. И снова хмурится. - Так, ты либо говори сразу, либо не трать моё время, - ворчит Юнги. – У меня тут дел полно вообще-то. - Прости, хён! – младший едва не подскакивает на стуле. – Прости, что отвлекаю. Но я просто больше не знаю, к кому обратиться! Мне нужна твоя помощь, и она не касается меня, она касается Чимина. Юнги удивлённо выгибает бровь, но молчит, ждёт продолжения. - Хочу попросить тебя… отвлечь его. - От чего? - От меня. От мыслей о помолвке и… вот. Юнги трёт пальцами подбородок, всё ещё не совсем понимая, почему такая странная просьба и вдруг к нему. Чонгук же, бросая на него неуверенный взгляд, словно понимает это и начинает спешно объяснять: - Понимаешь, хён, Чимин сейчас очень одинок! Его семья переехала в другой город несколько месяцев назад, он чувствует себя не очень хорошо из-за этого, потому что любит их очень и скучает! А тут ещё я буду всё время занят и… Чимин очень хороший, но он мало к кому по-настоящему тянется. А к тебе – да! Я же видел, на всех наших посиделках и во всех поездках вы часто были рядом и много болтали! Чонгук кусает губы вдруг и тихо добавляет: - Он мне признался. В чувствах. Вот теперь паззл складывается, и становится понятно, от чего на самом деле Чонгук хочет отвлечь Чимина посредством Юнги. - Давно? - Пару лет назад. Помнишь, мы ездили к морю? Юнги кивает. - Тогда… я и так замечал, но не лез к нему. И понимал, что рано или поздно мне придётся ему отказать. А в тот раз мы всё же поговорили и… - Надеюсь, ты не чувствуешь вину за то, что его чувства безответны? Это то ещё дерьмо, Гук. - Знаю, - кивает Чонгук. – Я чувствую вину лишь за то, что во мне недостаточно сил поддержать его сейчас. И я знаю, что он мой друг и мне разбираться с нашими проблемами, но я боюсь, что моя поддержка здесь сделает только хуже. Возможно, его чувства уже не такие сильные, как были тогда. Хочу верить, что он стал отпускать их после нашего разговора. Хочу верить, хён, но знаю, что это так не работает чаще всего. Он вздыхает и сутулится весь, будто сдаваясь грузу вины перед лучшим другом. Грузу, который слишком давит ему на плечи. - Хочу, чтобы у него всё было хорошо, - бормочет тихо. – Чимин заслуживает самого лучшего, а не меня, который никогда не сможет полюбить его в ответ так, как он того хотел бы. Юнги меньше всего горит желанием влезать в их отношения, если честно. Но Чимин ему не чужой совсем. Хоть и не общались они тет-а-тет ни разу, пожалуй, за несколько лет их знакомства, сейчас он чувствует, что должен помочь. - Чимин вроде выпустился в этом году, да? – уточняет Юнги. Чонгук согласно угукает, ладонями обнимая кружку с кофе. - Какая у него специальность была, не напомнишь? - Артефакты и прикладная магия. - Значит, в рунах он точно разбирается, - делает вывод вслух, но скорее для самого себя, Юнги. – Ладно, малой. Не переживай. Будем спасать твоего друга, не дадим упасть в пучину переживаний и печали. Чонгук расплывается в улыбке и тут же лезет с обнимашками, едва не задушив Юнги в порыве благодарности. - Спасибо, хён! – в голосе у него неподдельное счастье. – Я твой должник! Юнги фыркает, треплет младшего по волосам. Он не собирается ни на мгновение требовать у него этот долг. Сам по себе не такой человек, ему не сложно помочь близкому бескорыстно. А ещё сейчас Юнги вдруг чувствует, что поступает правильно. Такая уверенность у него бывает далеко не всегда, так что он не спешит отмахиваться от этого и удивлённо прислушивается к себе. Ему даже интересно, чем в итоге это всё обернётся. Хотелось бы верить, что он сможет помочь Чимину хоть чем-то. И сумеет, пусть немного, прогнать его одиночество. * - Юнги-хён, - голос Чимина звучит сонно, когда на следующий день после разговора с Чонгуком Юнги всё же решается позвонить ему. - Доброе утро, соня, - смеётся он. – Смотрю, отдых от учёбы у тебя идёт полным ходом. Чимин сопит в трубку и хихикает негромко. Очаровательно. Юнги мягко улыбается, рассматривая россыпь янтарных камушков на своём рабочем столе. Он думает, что Чимин похож на этот вот янтарь. Просвеченный солнцем, тёплый, красивый и, при всём этом, в красоте своей очень простой и незамысловатый. - Уже обед, да? – спрашивает Чимин, а после душераздирающе зевает. – Ох, прости. Я вчера засиделся за просмотром фильма и поздно лёг. Ты что-то хотел, хён? - А что, я могу звонить тебе только тогда, когда мне что-то от тебя нужно? – поддевает его Юнги мягко. - Нет, конечно. Хён может звонить в любое время, я всегда тебе рад, ты же знаешь, - улыбку в голосе младшего слышно так явственно, что на душе у Юнги теплеет. После вчерашних страданий Чонгука он уже начал переживать, что у Чимина всё совсем плохо и ему нужна помощь куда серьёзнее, чем компания человека, с которым он видится несколько раз в полгода, чтобы провести немного времени вместе в кругу друзей. - Приятно слышать, - отвечает, посмеиваясь негромко. – И это взаимно, но я звоню, в самом деле, по делу. Чонгук обмолвился, что ты ищешь работу. Так вышло, что у меня сейчас очень много заказов, мне нужен помощник, и лучше это будет тот, кого я знаю. Чимин задумчиво хмыкает в трубку. - Я не знаком со спецификой создания таро, - честно признаётся он. – Мы такое не изучали. - Но вы изучали руны и довольно подробно, - замечает Юнги. – И тут твоя помощь будет неоценима. - Ты что, доверишь мне делать их с нуля? – недоверчиво уточняет Чимин, но в голосе его слышится неподдельная радость. - Именно. - И не переживаешь, что вчерашний студент тебе всё похерит? Юнги смеётся весело. Он-то прекрасно знает, что Чимин редкого таланта человек. Знает, что все преподаватели поголовно им гордились. Не было в их Университете ни одного человека, кто бы охарактеризовал Пак Чимина дурным словом, ни как студента, ни как личность. - Давай, вешай мне лапшу на уши, вчерашний студент, - замечает Юнги, отсмеявшись. – Если это единственное, что беспокоит тебя, замечу – работать будешь у меня, под пристальным контролем, чтобы можно было сразу исправить, если что-то пойдёт не так. Правда, сомневаюсь, что это случится. - Хён, только ты можешь врываться ко мне с самого утра… - Сейчас обед, Чимини. - … и делать такие предложения, от которых я просто не могу отказаться. Они смеются негромко, и Юнги совсем успокаивается. Он ловит себя на мысли, что с огромным удовольствием, наконец, узнает Чимина ближе. Без толпы людей рядом, когда вокруг тишина, и они заняты любимым делом. Это поднимает настроение куда-то на заоблачные высоты. - Раз ты согласен, то я жду тебя на первый рабочий день в понедельник к одиннадцати. - Так поздно? – удивляется Чимин. - Можешь прийти хоть к шести утра, конечно, но тогда мы с тобой будем спать ещё несколько часов и всё равно приступим к работе ближе к полудню, - хмыкает Юнги. – В работе на себя есть огромные плюсы, знаешь ли. - Не работодатель, а мечта, ещё и сон с обнимашками предлагает, - тянет смешливо Чимин в трубку, и Юнги улыбается тоже. - Обнимашки я не обещал, не выдумывай. - Ты не откажешься, если я полезу тебя тискать, - безапелляционно отвечают ему. Трудно поспорить. Каждую их встречу они, в самом деле, очень много обнимались. Чимин был очень тактильным, в отличие от самого Юнги, но… что странно, никакого отторжения объятия младшего не вызывали. Наоборот даже. Можно было сидеть вот так, пока Чимин льнул к нему доверчиво, долгие минуты. Слушать чужую болтовню, иногда поглаживать младшего по спине и утыкаться носом в пряди пшеничных волос, от которых приятно пахло травами. Когда они всё же договариваются о скорой встрече, отбросив шутки и дружеские подколы, Чимин говорит негромко: - Спасибо, хён. Твоё предложение по многим причинам как нельзя кстати. И ты меня невероятно выручаешь. - Это ты меня выручаешь, Чимин, - мягко говорит Юнги. – Если захочешь, потом расскажешь, что у тебя такое случилось. Но, вдруг ты запамятовал, всегда можешь обратиться ко мне за помощью. - Ты лучший, - Чимин снова улыбается. И Юнги вдруг хочется сказать: «ты тоже», а ещё увидеть эту улыбку. Ту самую, что как янтарик маленький – солнечная и светлая. Но он не говорит, конечно. Они просто прощаются до понедельника, и Юнги принимается за работу, которой накопилось немало – в этом он ни капли не слукавил. Но приятное чувство ожидания скорой встречи сворачивается внутри мягкой кошкой. Юнги хоть и старается не обращать на это слишком много внимания, всё равно ловит себя на мысли, что улыбается просто оттого, что представляет первый совместный рабочий день, который, в кои-то веки, не будет наполнен тишиной. Их первая неделя…       …начинается для Юнги довольно волнительно. Сказать по чести, он никогда ни с кем не делил рабочий процесс, и пока даже не знает, как себя вести. Внезапно хочется произвести на Чимина самое благоприятное впечатление, даже если он не является очень уж гостеприимным хозяином на самом деле. Чимин должен чувствовать себя комфортно во всех смыслах – так решает Юнги. Он придирчиво осматривает квартиру – тут царит относительный порядок и в общем-то всё выглядит довольно прилично. Затем Юнги проверяет свой кабинет, в котором ещё со вчерашнего вечера установил новое удобное кресло у рабочего стола. Окно здесь было привычно приоткрыто, а жалюзи подняты, так что небольшую комнату заливало тёплым светом июльского солнца. Юнги сам терпеть не мог работать в полумраке и надеялся, что Чимин разделяет его взгляды на такой подход. Ближе к одиннадцати он понимает, что совершенно забыл о том, что нужно бы позаботиться об обеде. В конце концов, то, что сам Юнги легко обходился без еды до самого вечера, совершенно не значило, будто Чимин тоже привык к такому. Он хмурится несколько долгих минут, рассматривая свой практически пустующий холодильник, но в итоге решает, что они лучше закажут доставку, если будет такое желание. Чимин выстукивает по двери ровно в одиннадцать, и такая пунктуальность просто удивительна. Юнги волнительно покусывает губы, стараясь не замечать, что у него почему-то потеют ладони. Чимин улыбается ему так тепло и красиво, когда Юнги открывает дверь, что даже дыхание немного перехватывает. - Привет, Чимини, - улыбается Юнги в ответ и заключает его в крепкие объятия, потому что младший не раздумывает и привычно тянется к нему сам. Это большое облегчение. Больше всего Юнги переживал, что без толпы друзей и знакомых рядом между ними будет какая-нибудь неприятная напряжённость и скованность. Но Чимин всё тот же ласковый кот и жмётся щекой к его плечу. - Привет, хён, - отвечает он негромко. – Даже не верю, что мы, наконец-то, проведём время наедине. Если честно, у меня всегда было желание узнать тебя вне нашей компании. Но я просто не был уверен, что тебе это тоже интересно. Юнги ногой закрывает входную дверь, ладонью оглаживает нежно спину Чимина и прижимает за талию его к себе ближе. - Глупости какие думал. В следующий раз просто говори о своих желаниях, и мы с тобой обязательно приведём их в исполнение, хорошо? Чимин кивает, немного откидывая голову и улыбаясь. В какой раз за всё время их знакомства Юнги думает, что этот мальчишка невыносимо красивый от макушки до пяток. От улыбки, до самой последней родинки и прыщика. От умения быть строгим и серьёзным, до вот такого нежного и мягкого, словно растаявший на солнце мёд. Юнги думает, что прикасается к воплощению самого солнечного летнего дня, пока вот так близко стоит к нему. - Проходи. А то мы с тобой так горазды весь день обниматься, - он всё же заставляет себя отпустить парня и приглашающе указывает рукой в сторону кабинета. - Мы имеем право, учитывая частоту наших встреч, - замечает Чимин, поправляя чуть съехавшую с плеча просторную футболку с ярким сочным принтом. – Показывай свою святая-святых, буду привыкать. - Вторая дверь налево, - Юнги усмехается. – Я не против с тобой обниматься долгие часы, ты знаешь, Чимини. Боюсь только моих клиентов не устроит объяснение, что я не выполнил работу, потому что у меня были дела поважнее – обнимашки с неким Пак Чимином. - Надо же, даже ты сам признаёшь, что это куда важнее работы, - Чимин смеётся, толкая дверь и заходя в кабинет. – Ох ты… Он замирает на пороге, оглядываясь с любопытством. На мгновение Юнги переживает – места тут не так уж много. Может быть, надо было озаботиться и перенести рабочее место на время в гостиную? Она тоже, конечно, не огромная, но зато просторнее кабинета. Юнги чувствует потребность извиниться за то, что не подумал об этом раньше. Чимину может быть тут неуютно ведь. - Как здорово, хён, - выдыхает тот вперёд, чем Юнги всё же решается заговорить. – Сразу видно, как ты любишь своё дело. - В самом деле? – Юнги растерянно оглядывает комнату. Светлая и уютная, она напоминала обычную мастерскую. Шкафы, стоящие по стенам, были заполнены заготовками для карт и рун. Большой стол также был завален ими и оснащён необходимым оборудованием вроде большой лупы на длинной ножке, прикрученной к краю стола, чтобы было удобно делать совсем уж ювелирную работу, да двух огромных ламп, при свете которых Юнги предпочитал работать ночами. На столе же лежали наборы из тонких ножичков, прочных игл и лезвий, которыми требовалось обтачивать и доводить до ума руны. - Да, тут потрясающе, - Чимин улыбается. – Мне напоминает личную мастерскую профессора Ли. Чувствуется особенная атмосфера. Даже не верится, что ты настолько мне доверяешь, что пустил сюда. Юнги смеётся негромко и касается плеча Чимина, слегка сжимая его. - Во-первых, я не делаю из этого места нечто неприкосновенное. Мои друзья, как правило, люди, которые также занимаются разного рода магическими артефактами, их созданием или продажей. Так что они понимают, насколько дорогостоящие материалы тут находятся. Разумеется, я не пустил бы сюда совсем незнакомого человека. Во-вторых, тебя я не мог бы не пустить, даже если бы не работа. Чимин немного поворачивает голову и смотрит на него внимательно. Не задаёт вопроса, но тот читается в его глазах. Потому Юнги чуть наклоняется к нему, поддевает пальцами подбородок, вглядываясь серьёзно в тёмно-карее марево. - Потому что это ты. Наблюдать за тем, как нежный румянец растекается по щекам Чимина – отдельное и особенное удовольствие. Юнги чувствует себя невероятно довольным, а ещё бессовестно счастливым от самого факта присутствия младшего в своей квартире. Он думает, что первый день их совместной работы начался как нельзя удачно. И надеется, что так же хорошо всё пойдёт дальше. Или даже лучше. * Надежды Юнги сбываются. Если честно, изначально ему было не по себе от мысли, что рабочий процесс будет проходить не привычно в одиночестве. Привыкнув за много лет к определённому темпу работы, к возможности не отвлекаться на внешние раздражители, Юнги переживал – а вдруг что-то пойдёт не так? Но Чимин оказался невероятно комфортным во всём. Чего и следовало ожидать, впрочем. - Хён, столько времени знакомы, а я всё так и не спросил ни разу ни у тебя, ни у Чонгука, - Чимин обтачивает тот самый янтарь, которым на днях любовался Юнги, вспоминая своего младшего. Он не отвлекается от работы, потому у Юнги есть возможность беззастенчиво его разглядывать – собранного и сосредоточенного. Точно как представлялось. - Что именно? – интересуется он негромко, возвращаясь к своему делу, продолжая напитывать заготовки карт энергией. - Откуда вы знакомы? – голос Чимина звучит любопытно. Но Юнги не совсем понимает, любопытство его касается вопроса или увлечённости младшего его занятием. - Знаю его со времён, когда он ещё пешком под стол ходил, - улыбается Юнги уголками губ. – Наши родители дружат много лет уже. Меня в детстве с ним оставляли часто. Ох как же я ненавидел эти моменты! Столько всяких тусовок сорвалось из-за того, что я вынужден был следить за мальцом! – он возмущается, но, конечно, несерьёзно. Чимин смеётся негромко. Тоже понимает это. - А что случилось потом? Когда вредный тонсен стал любимым младшим братом? - Что, так видно, как я его балую? – Юнги бросает на Чимина короткий взгляд и ловит его мягкую улыбку. - Да. Если честно, очень сильно видно. Ты вроде и не скрываешь этого, мне так показалось. Юнги хмыкает и кивает. - Чонгук недолюбленный ребёнок, ты знаешь, наверняка. - Знаю, что родители всегда были заняты, он часто оставался с нянечками, - подтверждает Чимин. – Грустно от этого. У его семьи совсем не было на него времени? - Так уж случается, - вздыхает Юнги. – Родители часто думают о будущем семьи и своих детей, но порой совсем забывают о настоящем. Не понимают, что здесь и сейчас могут наворотить такого, что ребёнку никакого будущего потом уже не нужно будет. С Чонгуки всё не так плохо, у него были мои родители и я. В какой-то момент он увидел во мне поддержку и, возможно, в чём-то пример для подражания. А я… ну я просто вырос и перестал воспринимать в штыки его наличие рядом со мной. И очень привязался. - Чонгука нельзя не любить, правда? Юнги вздрагивает, переводит на Чимина взгляд. И понимает, о чём говорил его тонсен, желая уберечь Чимина от даже малейшей грусти. Юнги не нравится видеть эту вот немного болезненную улыбку младшего. Неужели его влюблённость настолько сильна даже теперь, после отказа? - Наверное, - отвечает он притихшему Чимину. Подкатывается на кресле ближе, касается ладонью его спины, поглаживая. - Но лично я считаю, что в моём окружении есть только один человек, которого нельзя не любить. И это ты, Чимини. Да, это хитрый манёвр отвлечения, но Юнги ни капли не лукавит. К Чимину невозможно остаться равнодушным, и это он чувствует на себе и видит в других уже не первый год. Тот вздрагивает, смущается снова, даже не поворачивает голову. За него всё говорит краснеющий кончик уха и скула. Юнги любуется этим. Другое дело, пусть лучше Чимин будет смущённым до слёз, чем до них же грустным. - Это коварно и нечестно, - сообщает ему Чимин. – Не обязательно говорить мне такое. - Обязательно, Чимини, - не соглашается Юнги и хмыкает весело, откатываясь обратно к своей части рабочего стола. * Юнги привыкает. Привыкает слишком быстро, почти стихийно к тому, что он тут не один. Что каждый рабочий день начинается с прихода Чимина, который приносит с собой каждый раз теперь ароматную выпечку и невероятно вкусный сливочный кофе. Привыкает завтракать с младшим, сидя за рабочим столом и болтая о куче мелочей, которые они не могли обсудить нормально раньше. Чимин, ловко и быстро справляющийся с рунами, довольно скоро сделал большую часть необходимой работы. Потому теперь у него было больше времени на то, чтобы наблюдать за процессом работы Юнги. И это совсем не раздражало. Даже наоборот. Юнги чувствовал некую гордость за то, что Чимину любопытно. - Это очень трудно? – интересуется как-то младший, пока Юнги держит между ладоней заготовку для колоды карты. - Не особо, - честно признаётся Юнги. – Но на это уходит очень большое количество энергии. Когда обучаешься созданию таро, в течении нескольких лет также необходимо научиться и расширить свой магический резерв. Иначе после одной такой колоды велик риск проваляться несколько дней с полным опустошением. - Боюсь представить, насколько тебе это удалось, - в голосе Чимина слышно восхищение, и Юнги старается не гордиться собой от этого слишком уж сильно. - Я преуспел, - коротко отвечает он, полностью сосредотачивая своё внимание на картах. – И ты, к слову, тоже преуспел в своей специальности. Таких качественных рун чужой работы я ещё не встречал. - Правда? – Чимин искренне удивляется. - Да. У меня нет причин тебя обманывать, мне же продавать их потом, - улыбается Юнги. – У тебя очень чистая энергия. Твоя магия такая ненавязчивая. Мне нравится. Аура у рун светлая, а это всегда огромный плюс к качественной обработке. - У меня ощущение, что ты решил меня захвалить, чтобы я от смущения даже слова сказать не мог, - жалуется Чимин, но Юнги слышит, что он это не серьёзно. – Знаешь, удивительно, наверное, но я никогда не верил в предсказания. Удивлялся всегда, как кусок дерева, камня или бумаги может вообще хоть что-то поведать о будущем? Юнги хмыкает, продолжая аккуратно напитывать будущие карты энергией, зажимая их между ладоней и чувствуя приятное тепло и покалывание. - Я считаю руны и карты проводниками, - говорит он спустя минуту тишины. – Им не обязательно рассказывать о будущем со стопроцентной точностью. Они не обязаны объяснять тебе все мелочи. Но могут стать твоими надёжными помощниками, когда ты действительно нуждаешься в том, чтобы тебя направили. Слушать их или нет – твоё дело. Но знаешь, Чимин… - Юнги переводит на внимательно слушающего младшего взгляд, - может быть, тебе стоит хоть раз получить их совет и решить точно, веришь ли ты в них или нет? Чимин переводит взгляд на руки Юнги, смотрит несколько долгих мгновений на то, как голубовато-зелёное свечение окутывает его пальцы всё сильнее. - Хорошо, - кивает он. – Только если ты сам сделаешь мне расклад. - Доверяешь мне? – мягко интересуется Юнги, улыбаясь. - Доверяю, - кивает абсолютно серьёзный Чимин. – Сомневаюсь, что решился бы на это, если бы мне предложил кто-то другой. Юнги откладывает заготовки в сторону. Ему льстят слова младшего, но он сам всё ещё больше делает сами карты, чем говорит с ними. Конечно, чисто технически Юнги знает об этом всё. Но практика у него была последний раз уже давно. - Я сделаю расклад без тебя, - говорит он. – И потом поговорю с тобой о том, что поведали мне карты. А ты решишь, были они правы или нет. Чимин безропотно соглашается на этот вариант и возвращается к своей работе. Неделя вторая…       …начинается так, словно у Юнги дежавю. Волнение его не отпускает ни на мгновение с момента, как он открывает глаза – зачем-то в ранних семь утра. Нервозность не уходит даже когда Юнги споласкивает лицо прохладной водой, и нет никакой возможности снова попытаться хоть ненадолго провалиться в сон. Он думает о прошлом вечере, об обещанном раскладе для Чимина. О том, как всё это начиналось для него, будто забавный эксперимент. Может ли он узнать ещё больше о своём младшем? Таро, конечно, не раскрывают все тайны души, но иногда они говорят о таком, что спрятано очень глубоко. О чём-то, что ты сам мог о себе не знать. Юнги знает, что некоторые вещи после гадания можно понять только со временем. Время протекало приятно под хорошее дорогое вино, которое не так давно ему привезли родители, тихую музыку и мысли о Чимине. В какой-то момент Юнги подумал, что тот должен быть здесь с ним. Это было бы правильнее. Но… Он хотел говорить с картами, а не с Чимином. Он хотел услышать их без помех, хотел, чтобы они были с ним честны. Если бы Чимин был рядом, то об их честности можно было бы забыть – почему-то Юнги был в этом абсолютно уверен. Его колода строптивая. Он создал её как свой дипломный проект, и с тех пор к другим картам кроме как в процессе работы не прикасался. Она была его маленькой гордостью, потому что не врала никогда – ему о нём самом. Могла ли соврать о ком-то? Юнги вздыхает, разглядывая аккуратную деревянную коробочку, в которой хранил свои таро. Они рассказали ему, что Чимин сейчас одинок из-за неожиданных перемен в жизни. Чонгук упоминал об этом. Рассказали, что у Чимина давнее болезненное к кому-то близкому. И тут Юнги тоже был в курсе, конечно. А ещё у Чимина был какой-то интерес. Интерес глубокий и обещающий стать чем-то большим, если тот этого захочет. Юнги не хочет признаваться, что это выбило его из колеи. И совсем немного заставило ревновать. Конечно, он просто хён ему, которого Чимин уважает и которому благодарен. Вряд ли Юнги в его мыслях хоть как-то подходит на объект романтических чувств. Да и Чимин же просто любимый младший ему. Ничего больше. Верно? Или всё же нет? Юнги не хочет торопиться с выводами насчёт собственных чувств. Обманывать себя никогда не было его любимым занятием, но и очаровываться ошибочно он тоже не любил. Чимин ему нравится. С Чимином ему хорошо, просто, уютно и правильно. Но это вовсе не значит, что в Юнги проснулись какие-то чувства, более, чем дружеские. Чимин приходит ровно в одиннадцать, улыбается ему с порога и привычно вешает сумку на вешалку. В руках у него пакет с выпечкой и подставка с двумя стаканчиками кофе. - Пойдём завтракать, хён, - зовёт Чимин. И Юнги думает, что, кажется, он совсем не заметил, как всё же попал в ловушку его очарования без единого шанса выбраться. - Я сделал расклад, как ты просил, - замечает Юнги, когда они усаживаются за рабочий стол. Он греет чуть дрожащие ладони о кофейный стаканчик и смотрит в окно, за которым видно солнечное небо и крыши соседних домов. На Чимина старается не смотреть, потому что ему чертовски странно. Он, конечно, подозревал, что младший вызывает в нём слишком много тепла и нежности, но чтоб так… - И что они рассказали? - Кое-что из того, что я знал, но и кое-что, о чём судить не могу, потому что мы не настолько хорошо знакомы. К сожалению. Юнги всё же переводит взгляд на Чимина. Тот улыбается мягко. Он в своём рабочем кресле чувствует себя очень комфортно. Ему здесь нравится, это заметно. В первые дни в Чимине было намного больше скованности, но теперь она вся ушла, оставив перед Юнги привычного ласкового юношу, который очень любит обниматься и слушать его истории. Как будто они на одной из их дружеских сходок, за одним исключением – рядом никого. - Мы же уже на пути к исправлению этого, разве нет? – спрашивает Чимин. – Или ты хочешь снова ограничить наше общение после того, как мы тут закончим? - Ты, в самом деле, веришь, что я смогу отказаться от общения с тобой? – Юнги выгибает бровь. – По-моему, я уже говорил, что хотел этого не меньше твоего. - Да. Упоминал что-то подобное, - делано задумчиво трёт пальцами подбородок Чимин. - Маленький вредина, - боже, даже ворчать у него выходит с тонной нежности в голосе. Куда это вообще годится?! Чимин смеётся тихо, откидывается удобнее на спинку рабочего кресла. - И всё же. Расскажи мне о раскладе. Юнги, с облегчением понимая, что их разговор отвлёк его от переживаний, кивает. - Карты рассказали мне о том, что ты сейчас переживаешь не самые лучшие времена. Чувствуешь себя очень одиноким и неуверенным во многих аспектах собственной жизни. Чимин вздыхает и слабо кивает. Он не выглядит удивлённым, что значит – Юнги доверял и просил о разговоре с картами не ради того, чтобы потом посмеяться, если ничего не выйдет. - Это так. Особенно про одиночество, - говорит Чимин. – Я всегда был окружён родительской заботой. Избалованным вроде не был, но… у меня с семьёй очень тёплые и доверительные отношения. Так уж вышло, что родители и брат переехали несколько месяцев назад. Не так чтобы очень далеко, но и видеться из-за этого так часто, как раньше, уже не получается. Юнги слушает внимательно, а видя, как тускнеет взгляд младшего, подкатывается ближе на своём кресле, отставляет стаканчик на стол и берёт Чимина за руку, некрепко сжимая. В ответ он получает благодарный взгляд. - Меня это очень выбивало из колеи, - признаётся тихо Чимин. – Сложно привыкнуть к тому, что ты вдруг остался без той поддержки, которая была с тобой всю свою жизнь. Конечно, мы часто общаемся по телефону и по видеосвязи… но, думаю, ты понимаешь, хён, что этого мне недостаточно. Как будто у меня отняли всю уверенность в себе. Потом выпускной ещё, необходимость искать работу… Юнги поглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони парня. Он приблизительно понимает, что происходит сейчас с ним. Какой раздрай в душе у его младшего. - Я сказал тогда, что ты выручаешь меня, помнишь? - Да, - кивает Юнги. - Ты меня не просто выручил. Ты меня спас, - Чимин улыбается немного разбито, но так тепло, что внутри у Юнги тугим узлом скручивает. – Это касается не только работы. Но ещё и тебя самого. Быть с тобой рядом – настоящее спасение от любой хандры и всех плохих мыслей. Чимин вдруг смущается и неловко улыбается. - Иногда мне даже не хочется домой уходить, знаешь. Так мне с тобой хорошо. Юнги боится, что на такое откровение даже одного слова сказать не сможет, потому что ему трудно дышать от обожания и желания попросить Чимина никуда больше не уходить в таком случае. Но он же взрослый адекватный человек, а не подросток, бросающийся в омут с головой. Нельзя так сразу. Если уж и признаваться Чимину, то только когда они оба будут чуть больше к этому готовы. - Мне с тобой тоже очень хорошо, - признаётся он негромко. – Так хорошо, что в выходные в этой квартире без тебя было очень пусто и одиноко. Чимин от этих слов смущается ещё больше, но старается не показать. Да только Юнги не глупый совсем. И не слепой. - Итак, ещё карты рассказали мне, что у тебя давние неразделённые чувства. Чимин вздрагивает. Юнги же только сжимает крепче его руку и смотрит спокойно, понимающе и внимательно. Он не собирается допытываться, не собирается уточнять. Скорее всего Чимину говорить об этом совсем не захочется. Да и кому бы захотелось, если подумать. - Я стараюсь это отпустить, - словно извиняется тихим голосом младший. – Глупо, на самом деле. У меня никогда не было шанса. - Почему же глупо? – Юнги склоняет голову набок. – Любовь редко даёт нам выбор. Это не твоя вина. И не вина человека, который не может ответить тебе. Может статься, что ты встретишь кого-то, кто заставит твоё сердце забиться ещё быстрее. И, наконец, сделает тебя счастливым. - Ты в это веришь? – Чимин опускает взгляд на их руки. – Веришь, что каждому человеку кто-то предназначен? - Нет, если честно, - Юнги усмехается и чуть наклоняется вперёд, оказываясь с Чимином нос к носу. – Но я верю в то, что хорошим людям однажды обязательно должно повезти. И тем, кто заслуживает любви – тоже. А ты заслуживаешь, Чимини. Чимин улыбается. Его тёмные глаза отражают в себе тёплый солнечный свет, и Юнги готов весь день любоваться этим, забывая моргать и дышать. Аккуратный, нежный и тёплый Пак Чимин так и просится в его объятия. Так и напрашивается своей мягкой светловолосой макушкой на тысячу поцелуев в светлые пряди. Так трудно удержаться от этого, что Юнги еле находит в себе силы отодвинуться. - Пора за работу? – старается он звучать как можно спокойнее. А сердце отбивает чечётку от волнения. - Пора, - кивает Чимин. – А карты больше ни о чём не говорили? - Говорили, - Юнги раскладывает перед собой карты, которые уже готовы для нанесения рисунка. – У тебя есть человек, к которому ты испытываешь очень сильный интерес. Карты сказали, что если ты решишься, то это может стать чем-то новым в твоей жизни. Чимин кусает губы – Юнги видит это боковым зрением. Весь подбирается, напрягается и сводит брови. Но почти тут же снова принимает прежний вид. - Ещё бы карты уточняли, будет это новый виток безответного или всё же мне перепадёт хоть что-то хорошее, - ворчит он. - Если хоть кто-то попытается тебя обидеть, - замечает Юнги, - я ему ноги переломаю. И это будет меньшим, что он заслужит. - О нет, хён, - Чимин хихикает и, Юнги замечает, словно расцветает весь, - нельзя вредить людям. Даже если это ради помощи мне. - Хорошо, - покладисто соглашается Юнги. – Тогда я спрячу тебя здесь. В своей квартире. И заобнимаю так, что ты обо всём забудешь. Чимин смеётся так весело, что едва не падает со стула. Кивает согласно, не в силах ответить словами. И Юнги нравится. Нравится, что он сумел отвлечь его от невесёлых мыслей, что сумел развеселить. Юнги бы что угодно сделал, лишь бы Чимин не выглядел грустным или подавленным. И какое же счастье, что для спасения его настроения всего-то и надо, что пригрозить ему обнимашками. У Юнги на душе теплеет. Он улыбается, пока накладывает рисунки на карты. Изредка прерывается и любуется сосредоточенным Чимином, обтачивающим руны из розового кварца. И хочет, чтобы тот интерес Чимина, о котором поведали карты, имел отношение к нему. Даже слишком сильно хочет, если честно. Но, конечно, Юнги не собирается обольщаться. Что не мешает ему падать в Чимина только глубже. * В остальном эта неделя мало отличается от предыдущей. Спокойная, наполненная уютной тишиной или негромкими разговорами, она, кажется, ещё больше сближает их. Настолько сближает, что в четверг Чимин просто забывает уйти домой, оставшись на ужин, а потом и вовсе задремав на диване в гостиной. Дел в этот день у них оказалось больше обычного. Кроме работы над рунами и картами они упаковывали уже готовые заказы, которые на следующий день Юнги намеревался отправить курьером по нужным адресам. Чимина приходится будить, и он сонно ворчит, никуда с дивана уходить не хочет, а Юнги настаивает на том, чтобы младший спал на кровати. Диван у него совсем не удобный для сна, а на двуспальной кровати места всем хватит. Чимин его доводы слушает, тычется носом ему в плечо и недовольно сопит. Уставший так сильно маленький тёплый янтарик. Юнги, едва не задыхаясь от накатывающей нежности, прижимает Чимина к себе и аккуратно ведёт в комнату. Укладывает на постель и накрывает одеялом. Младший возится, стягивая с себя джинсы и футболку, которые кучей отправляются на пол. Юнги на это только головой качает и улыбается. Подбирает одежду, складывает аккуратно и оставляет на кресле у стены. Изначально он сам спать не собирался, но глядя на разморенного Чимина, чья макушка сейчас торчала из-под одеяла, решил, что отдых и ему очень даже не повредит. Когда он ложится, Чимин подкатывается к нему. Уверенно и бескомпромиссно устраивает голову на плече и ладонь на груди. Юнги с трепетом обнимает тонкую талию, прижимает его ближе. - Завтра мне будет очень стыдно, - тихо, на грани различимого бормочет Чимин. – Надеюсь, ты не передумаешь со мной работать. - Не передумаю, - негромко обещает Юнги. Как он мог бы? Где бы ему сил взять, чтобы хотя бы выпустить это тёплое сокровище из своих рук? Чимин дышит размеренно, опаляя горячим дыханием кожу. Такой доверчивый, такой замечательный, что внутри всё снова сводит от неконтролируемого обожания. Юнги думает, было ли ошибкой позволить их знакомству стать таким близким? И что делать, если придётся Чимина отпускать от себя туда, где ему будет лучше, и он будет счастлив? За этими мыслями и с теплом Чимина рядом, он незаметно засыпает. Да так крепко, что ему не снятся сны, и он ни разу за ночь не открывает глаз, как бывает обычно. А утро начинается с того, что он обнимает Чимина со спины и вдыхает запах от его волос. Что-то травяное и цветочное, от чего голова немного кругом. Так приятно. - Доброе утро, хён, - Чимин, каким-то образом понявший, что Юнги проснулся, звучит немного хрипло со сна. – Не думал, что ты, в самом деле, сдержишь обещание по сонным обнимашкам. - Я всегда держу слово, - замечает Юнги с улыбкой, не спеша отпускать Чимина от себя. Трётся носом о его затылок. – Ты такой уютный. Мне очень сладко спалось с тобой рядом. - Мне тоже, - признаётся младший. А у самого уши краснеют, и Юнги восторженно тянется коснуться их губами. - Почему ты смущаешься? – спрашивает он негромко. – Мы же просто спали в обнимку, ничего предосудительного. - Потому что, - ворчит Чимин. – Попробуй тут не смущаться, когда ты такое творишь! Ещё только утро, а ты уже… - Уже что? Чимин сопит возмущённо и не отвечает. Только начинается выдираться из объятий Юнги, словно недовольный кот, который совсем не просил ласку. Юнги словно приходит в себя. Он тут же отпускает Чимина, отодвигается, чувствуя неловкость за то, что, кажется, пересёк черту, которую не должен был. - Прости, - говорит он. – Просто с тобой, в самом деле, очень хорошо. И сползает с кровати, накидывая на плечи халат. - Я приготовлю завтрак. Он на Чимина больше не смотрит, выходит из комнаты, надеясь только, что младший не слишком на его самоуправство разозлился. Не хотелось бы так бездарно потерять его доверие. Но сделанного не воротишь, так что вариант один – пытаться сгладить произошедшее. Пока закипает чайник, Юнги умывается и приводит себя в относительный порядок. Но закончить водные процедуры не успевает. Чимин заходит в ванную, где им явно тесновато вдвоём. Вжимается в него, обнимая крепко и тихо выдыхает. - Это ты меня прости… я… - Чимин замолкает, словно подыскивая слова. – Просто не привык к такому. Мы с тобой всегда были очень открыты друг другу, но сейчас я просто смутился того, насколько же мне было комфортно в твоих объятиях. Не знаю, правильно ли это или нет. Это всё такое новое, хён. - Тебе нет нужды объясняться, - замечает Юнги, обнимая его в ответ и касаясь ладонью чуть взъерошенного затылка. – Всё хорошо. Ты можешь быть недоволен и имеешь права не хотеть излишней близости. - Но я хочу, - бормочет Чимин. – С тобой – хочу. Это плохо? - Нет. Потому что я тоже хочу этого с тобой, - Юнги улыбается. – Как можно не желать обнимать тебя, такого невероятного и тёплого, скажи? - Хён! – Чимин заливается краской и тычется носом ему в грудь. – Прекрати так делать, я умру от смущения. - Но ведь должен же тебе кто-то говорить о том, какой ты, Чимини, - посмеивается Юнги, едва не плавясь от такой честной реакции. – Хён тебе расскажет всю правду. - Боги помогите мне это пережить, - шепчет Чимин, и они с Юнги смеются, отпуская всю неловкость этого утра, оставляя лишь привычную лёгкость. Третья неделя…       …начинается с завтрака, который готовит ему Чимин. Вчера он пришёл вечером, чтобы вместе выпить вина, посмотреть фильм и расслабиться. В итоге они заказали позднюю доставку и до трёх ночи не могли уснуть, потому что хотелось ещё. Ещё вина, ещё разговоров под фоном идущий фильм. Ещё прижиматься друг к другу. Чимин забрался на диван с ногами, устроившись под боком, а Юнги едва сдержался, чтобы не затащить младшего себе на колени. Несмотря на всю близость между ними, всё ещё было то, что казалось лишним и неуместным. Утро у них позднее. Благо почти все заказы сделаны и торопиться абсолютно некуда. Пока Юнги умывается и принимает душ, Чимин на кухне колдует над едой. Запах по квартире божественный, так что желудок сводит голодным спазмом, как только Юнги открывает дверь и выходит из ванной. - Ты ещё и готовишь потрясающе, - замечает он, появляясь на кухне. Чимин, укутанный в его халат, чуть поворачивает голову и мягко улыбается, растрёпанный и всё ещё немного сонный. Такой невыносимо красивый, что Юнги хочется стечь ему под ноги и остаться там влюблённой по уши лужей. К чему теперь обманывать себя, правда? Если у него и оставался призрачный шанс не поддаться чувствам к Чимину или хотя бы сделать вид, что он не понимает их природу, то этот шанс остался где-то там, где Чимин впервые пересёк порог его квартиры. Может быть, тогда бы всё было намного проще, но Юнги ни капли не жалеет, даже если в итоге Чимин уйдёт. Юнги бесконечно счастлив любить его. Потому, пока у него есть время и возможность, он хочет хоть как-нибудь согреть младшего всем тем, что кипит в нём, словно он – ведьминский котёл с любовным напитком. Юнги подходит к Чимину сзади, наслаждаясь тем, что чуть выше младшего. Оглаживает ладонями его плечи и целует затылок. - Настоящее сокровище достанется кому-то, - говорит негромко. Чимин вздыхает длинно и довольно. - Пока я достался тебе, - замечает он. – Ты уже мечтаешь спихнуть меня куда-то ещё? - Нет, я мечтаю тебя вообще никуда не отпускать, - серьёзно отвечает Юнги. Чимин поворачивается к нему, отключая все конфорки, чтобы не спалить последний блинчик и яичницу с беконом. - Так не отпускай, - просит негромко, вглядываясь в лицо Юнги. А потом прижимается щекой к его плечу. Юнги едва не распадается на миллион трепещущих бабочек от этого доверительного жеста, который после слов младшего кажется ещё более особенным. - Пока ты сам не захочешь уйти, я не отпущу, - обещает он, ладонью касаясь волос Чимина, поглаживая и прижимаясь к прядям губами. - Я представить не могу, что захочу этого, - Чимин обнимает его за талию и снова довольно вздыхает. Весь такой расслабленный и искренний, ну как же быть? Юнги всё ещё не дурак. И не слепой. Он понимает теперь, что ему вовсе не казалось, будто у них всё взаимно. Но спешить и сотрясать воздух признаниями он тоже не торопится. К чему? На его взгляд этот момент между ними говорит куда больше самых громких и красивых слов. - Мы почти закончили работу, - говорит Юнги, когда они уже вовсю наслаждаются завтраком. – Ты мне так помог. Если честно, план даже перевыполнен. Теперь у нас есть немного времени отдохнуть. Оставшуюся работу можно растянуть на всю неделю. - А что потом? – Чимин греет ладони о чашку с чаем и смотрит на него из-под упавшей чёлки. - Потом, если ты согласишься, я бы предложил тебе работать вместе и дальше, - Юнги в самом деле думал об этом. Они бы вполне могли увеличить количество заказов с их-то ударными темпами. - Единственная проблема в том, что тебе нужно будет получить лицензию. Но она легко решается с помощью нашего университета. Чимин явно старается не улыбаться слишком уж счастливо от таких новостей, но Юнги прекрасно видит, как он рад таким планам. - Не проблема, - уверяет младший. – Я обязательно свяжусь с ректором, и мы обговорим этот момент. Стоит ли мне упомянуть, что я буду работать с его любимым студентом? - Я не скрываюсь, - хмыкает Юнги. – Думаю, он только порадуется, что у меня, наконец, появился партнёр. Чимин кивает, облизывая пальцы от малинового варенья и задумчиво делает пару глотков чая. - Хён… - Да? - Научишь меня делать таро? Юнги удивлённо моргает, не ожидавший такой просьбы. - Я знаю, что это непросто. И… ты знаешь об этом так много… я бы не хотел просить никого другого. - Почему ты вдруг захотел с ними поработать? – интересуется Юнги. – Не думай, я не против, даже наоборот. Но хотелось бы знать твою мотивацию. - Наверное, я просто в них поверил? Тот расклад, что ты делал для меня… он не солгал ни в чём. Я знаю, что о каких-то моментах ты был в курсе, но вряд ли бы стал пользоваться этим, чтобы доказать мне правдивость таро. Чимин выглядит немного неуверенным, будто переживает, что его доводов будет недостаточно. Юнги улыбается, протягивает руку и накрывает пальцы Чимина, чтобы тут же переплести свои с его. Чимин улыбается в ответ, безошибочно принимая это за окончательное согласие. * Неприятность приходит, откуда не ждали. Пятница выдаётся совсем свободной, и Чимин просит разрешения взять выходной в этот день, чтобы встретиться с Чонгуком. Юнги бы недовольно заворчал, помня, что у его мальчика всё ещё есть чувства к лучшему другу, но он не смеет. Как никто знает, что дружба превыше всего. Потому выбирает этот день также провести вне дома со своими друзьями. Ближе к вечеру, когда Юнги уже возвращается домой, Чонгук звонит ему и виновато бормочет: - Хён, прости. Я, кажется, сболтнул лишнего Чимину. Так что тебя ждёт с ним серьёзный разговор. - На тему? – весь подбираясь, уточняет Юнги. - Нет, пусть он сам… - Чонгук звучит ещё более виновато. - Оторву тебе голову, Чонгук, - обещает Юнги и сбрасывает звонок. Он торопится домой, переживая, что Чимин не застанет его, приехав раньше. О чём бы ни был этот разговор, Юнги нечего скрывать, он не сделал ничего плохого. И надеется, что Чимин его услышит и поверит. Они сталкиваются у подъезда. Чимин выглядит расстроенным и понурым, так что Юнги мысленно линчует Чонгука, потому что он отпускал младшего развлекаться, а не портить себе настроение! - Привет, хён, - говорит Чимин. - Привет, Чимини, - отвечает Юнги, берёт его за руку и ведёт домой. - Что случилось? – спрашивает уже в квартире, когда они располагаются в комнате на кровати, переодевшиеся и приведшие себя в порядок после улицы. - У Чонгука скоро помолвка, - Чимин звучит совсем тихо. – Неожиданная новость, которая не должна таковой быть, да? Ты знал об этом? - Знал, - кивает Юнги. – Всё же наши родители лучшие друзья. - Ну да, - Чимин кусает губы и выглядит таким несчастным, что сердце кровью обливается. Неужели его чувства к Чонгуку всё ещё такие сильные? Юнги придвигается ближе. Поддевает пальцами подбородок младшего, а потом гладит мягко щёку костяшками пальцев, пока всматривается в грустные глаза Чимина. - Ты из-за этого такой? - Нет, - качает головой Чимин. – Просто Чонгук сказал мне, что просил тебя отвлечь меня… Он распсиховался, возмутился, что просил тебя только лишь занять своим обществом, а не влюблять. И… что же, хён, это всё просто потому что надо было не дать мне удавиться от новости, что Чонгук почти помолвлен? - Нет. И ты это знаешь, - Юнги обхватывает ладонями его лицо. – Чонгук просил меня, я не отрицаю. Но я сделал это не ради него, а ради тебя. - Почему? – шепчет Чимин, и глаза у него влажные такие, словно он вот-вот заплачет. А Юнги не хочет его слёз совсем. Если только то будут не слёзы счастья, на что это сейчас совсем не похоже. - Потому что ты заслуживаешь быть счастливым, - отвечает он, склоняясь ближе. – Заслуживаешь всего самого лучшего. Потому что ты необыкновенный, восхитительный, невероятный… потому что ничто не должно омрачать твою улыбку. Веришь мне? - Верю тебе, - шепчет Чимин. – Я просто… испугался, что это было вовсе не тем, что я себе напридумывал. Но знаю, что ты меня не обманешь. - А что ты себе напридумывал? – спрашивает Юнги, большими пальцами поглаживая щёки Чимина, на которых расцветает румянец смущения. - Что мы любим друг друга, - шепчет тот. – Что с нами уже давно это происходит. Что возможность узнать друг друга ближе и понять это – самое огромное счастье. Что ты хочешь меня рядом, как говорил, не только как своего тонсена. - В последнюю очередь как его, - шепчет Юнги, склоняясь ещё ближе и касаясь губами уголка чиминовых губ. – Люблю тебя, моё сердце. И никогда не хотел причинить тебе боль даже по неосторожности. - Люблю, - хнычет Чимин, глаза прикрывая и подставляясь под ласку так открыто и доверчиво, позволяя целовать свою щёку, скулу и трепещущие ресницы. – Как долго я был слепым и не понимал себя… ты стал моим лекарством от собственной глупости. Моим спасением, я уже говорил… Юнги мягко лижет его губы. Аккуратно, неторопливо, чувствуя, как дыхание Чимина сбивается. И едва не набрасывается жадным поцелуем, когда тот приоткрывает губы, словно выпрашивая больше. Они целуются долго и вкусно, немного торопясь и всё же жадничая, но ничего лучше с Юнги не происходило за всю его жизнь. Он прижимает Чимина к себе, снова и снова пьёт тихие стоны с его губ и слегка покусывает нижнюю до очаровательной припухлости. А потом верхнюю, тут же снова зализывая и не давая Чимину нормально дышать. Тот кажется таким потерянным в своём удовольствии – Юнги бы мучил его этим долгие часы, сводил с ума, пока младший смотрит на него с такой поволокой в глазах. Пока судорожно сжимает его домашнюю футболку на спине и без слов просит ещё. - Не хочу уходить, – говорит Чимин, когда Юнги всё же отрывается от него, позволяя немного прийти в себя. - Тебе и не нужно, - говорит Юнги. - Останься со мной. Чимин улыбается, касается пальцами его щеки и льнёт теснее. - Что, можно прямо на все выходные? – игриво спрашивает он. Юнги поворачивает голову, прихватывая подушечки ласковых пальцев губами, коротко прикрывая глаза. И негромко, но уверенно отвечает: - Можно навсегда.