epiphany.

      Этот вечер должен был быть идеальным. Не только потому, что у Чонгука праздник, а он, Чимин, как его лучший друг, переживает за происходящее. И не за то, что сам виновник торжества и его дама сердца останутся не всем довольны. По-хорошему, Чимину немного всё равно на это, потому что он знает – для Чонгука родители сделают всё в лучшем виде. Для этого у них есть деньги и, что самое главное, любовь к своему чаду. Хоть и опомнились они, желая её подарить, немного поздновато. Сегодняшний вечер должен быть идеален для самого Чимина – по многим причинам. Во-первых, впервые за долгое время он будет смотреть на своего лучшего друга и его возлюбленную без желания удавиться от тоски и жалости к себе. Во-вторых, рядом будет человек, который привёл Чимина к этому «во-первых», что не может не радовать. И пусть у них с Юнги пока всё было очень нежно и неторопливо, Чимин ни мгновения не сомневался – их отношения серьёзны. - Тебе безумно идут эти брюки, - шепчет Юнги ему на ухо, ладонями оглаживая мягкую серую ткань, обтягивающую бёдра. - Только брюки? – мурлычет довольно Чимин, отвлекаясь от застёгивания манжетов на рукавах нежно-лимонной рубашки. Поверх неё он надел жилетку, которая в застёгнутом состоянии делала его талию такой соблазнительно узкой – Юнги не мог устоять. Иногда Чимину кажется, что у них ещё не было секса чисто из-за какого-то невероятного упрямства старшего. Но он не против. Чем сильнее они горят, тем ярче потом будет взрыв. Главное, чтобы оба выжили после этого. Чимин вздыхает с улыбкой, когда Юнги обнимает его за талию. - Не только. И ты прекрасно это знаешь, - отвечает он. - Сам виноват, приучил меня к комплиментам, - замечает Чимин тихо. И улыбается, когда Юнги мягко прихватывает губами мочку уха, оглаживая его талию и прижимая ближе к себе, а после оставляет горячий поцелуй на шее – прямо над выглаженным воротничком рубашки. Он чувствует себя бессовестно счастливым. Квартира Юнги, как и сам Юнги – стали средоточием его настоящего. Он даже порой у себя не появлялся по нескольку дней, потому что куда проще было работать и оставаться рядом с любимым хёном. Потому что после того, как они покидали небольшую мастерскую, хотелось быть дальше вместе. Ужинать, смотреть фильмы или сериалы, гулять недалеко от дома или уезжать на другой конец города, но всё это – вместе. Надо же. Ещё совсем недавно Чимин и представить не мог, какое огромное счастье рухнет на него. И уж тем более не ожидал, что этим счастьем окажется знакомый, родной и немного ворчливый Юнги-хён, с которым так хорошо обнималось, говорилось, смеялось и молчалось раньше. И теперь – в сотню раз лучше. Они собираются на торжество по поводу помолвки Чонгука, но мысли Чимина совсем не о том. И, наверное, это плохо. Возможно, это характеризует его как не самого лучшего человека и друга. А, возможно, он просто так жаден до собственного счастья сейчас, что оно дурманит разум. Чимин чувствует внутри трепет, когда Юнги целует его губы, пока он завязывает ему галстук. Так сложно оторваться от этой ласки. И вместо того, чтобы остановить этого невозможного провокатора, Чимин обнимает его за талию, жмётся ближе и с готовностью пропускает горячий язык в рот, выстанывая долго и просяще. У Чимина нет никаких сил, чтобы устоять перед Юнги. Чимин не хочет устоять. - Мы опоздаем, - шепчет Юнги, держа в ладонях лицо младшего и расцеловывая щёки и уголки губ. Так нежно и медленно, что Чимин почти превращается в расплавленную сладкую карамель. - Тогда отпусти меня, - отвечает он, но сам не спешит расцеплять рук на чужой талии. Они одеты, словно парочка. Только у Юнги костюм-тройка и рубашка глубокого изумрудного цвета. Она ему так сильно идёт, что Чимин влюблённо таращится на своего мужчину несколько минут, пока Юнги проверяет наличие телефона, бумажника и ключей от дома. - Едем? – спрашивает старший. - Да, - заторможено кивает Чимин и улыбается, когда ему протягивают руку. *       Ресторан, в котором устраивают ужин по поводу помолвки, роскошный и дорогой, как Чимин и думал. Но ему тут нравится. Роскошь неброская, она не давит собой и позволяет расслабиться под фужер розового игристого после хорошего плотного ужина. Гости рассажены за довольно большими круглыми столами. Чимин и Юнги, как близкие семьи, занимают своё место рядом с Чонгуком и его невестой, приветливо им улыбающейся. Чимин впервые за долгое время чувствует облегчение, что может ответить ей тем же абсолютно искренне. - Чимин, ты пришёл сюда с Юнги? – удивлённо спрашивает мама Чонгука, а потом видит, как Юнги накрывает ладонь Чимина своей. – В самом деле?! Ох, дорогие… я даже не думала, что вы так близки! Чудесная новость! Чимин смущённо улыбается, позволяя Юнги сплести их пальцы. - Спасибо, тётушка, - благодарит он негромко. – Я и сам всё ещё в это мало верю. - К комплиментам, значит, привык, а ко мне нет? – усмехается Юнги, вызывая смешки за их столом и заставляя Чимина смутиться до красных щёк. - К тебе я давно привык, не бурчи, - отвечает он. – И ты понял, о чём я. Вредный и несносный хён. Тётушка Чон смотрит на них с ласковой улыбкой. Невеста – с интересом и добродушием. Чонгук смотрит так, словно хочет прожечь дырку в них обоих, потому что ему, кажется, жутко неловко. Вот же странный. Чимин расслабляется совсем. Вечер начинается на очень позитивной и приятной ноте. Зал заполняет приятная музыка, под которую некоторые изъявили желание потанцевать. Слышны смех, разговоры, звон столовых приборов о дорогой фарфор. Свет кутает в золотую газовую вуаль всё происходящее. Отражается в бокалах и стёклах дверей и окон, тонет в пузырьках вина, завораживая своими бликами. Гости понемногу пьянеют. Мужчины снимают пиджаки, закидывая их на спинки стульев, дамы забывают подправлять помаду и не обращают внимания на выбившиеся прядки из аккуратных причёсок. Становится немного душно, и Чимин просит Юнги на ухо выйти с ним на балкон. Они извиняются перед оставшимися за столом родителями Чонгука и его возлюбленной, проходят сквозь весь зал, скрываясь за занавесом, отрезающим свежий летний вечер от наполненного запахом еды и духов ресторанного зала. Чимин вдыхает полной грудью воздух улицы и льнёт к Юнги, обнимающему его. Так хорошо. - Удивительно спокойный праздник, учитывая, сколько гостей они собрали, - негромко делится старший, носом утыкаясь ему в волосы. - А ты ждал пьяных драк и дебошей? – с тихим смехом интересуется Чимин. - Со стороны невесты здесь есть несколько кадров, которые вполне могли бы это обеспечить, - хмыкает Юнги. – Дядюшка До, например. Он тот ещё балагур и весельчак. В приступе счастья любит, как я слышал, кидать мебель из окна. Чимин прыскает, утыкаясь Юнги в плечо и беззвучно смеётся – только плечи вздрагивают. - Смешно тебе, а за него потом платить пришлось, - ворчит Юнги с улыбкой и тут же шепчет. – Ты такой красивый сегодня. Глаз от тебя отвести не могу. - Так ты потому почти не притронулся к еде? – Чимин чуть откидывает голову, лукаво смотря ему в глаза, но почти сразу переставая улыбаться и жарко выдыхая, потому что Юнги отвечает серьёзным взглядом. - А если так? – спрашивает он. – Что ты сделаешь? Чимин кусает губы, вжимаясь в него крепче. - Поставлю ультиматум… - Звучит интересно. И какой же? – Юнги разворачивает его спиной к парапету и скользит сухими горячими губами по скуле к уху, которое почему-то вдруг очень чувствительное. - Когда мы вернёмся домой, ты займёшься со мной любовью, - отвечает Чимин, едва контролируя заплетающийся язык и неосознанно прикрывая глаза. Юнги ласкает его так приятно и жарко, но ужасно мало. Юнги ответить не успевает, их прерывают бесцеремонно и нагло. - Вы бы хоть постеснялись, что ли, - ворчит Чонгук, выходя на балкон. Чимин недовольно фыркает, обнимая Юнги показательно крепче, и смотрит на подошедшего друга недовольным взглядом. - Тебя? – посмеивается Юнги. - Ладно-ладно, я понял, что стыд и совесть это не про вас, - вскидывает руки Чонгук и улыбается. – Я вообще пришёл извиниться перед вами. С тех пор не было возможности. Мне жаль, что я наговорил тебе, Чимин, столько всего и ещё хёна приплёл. Я был неправ. Чимин теплеет взглядом, качает головой. - Не переживай, Гуки. Если бы не тот случай, кто знает, сколько бы мы с Юнги-хёном ещё вокруг да около ходили, - говорит он. – Так что я тебя благодарить должен. Чонгук кивает, топчется неловко на месте, будто ещё что хочет сказать. Юнги, кажется, понимает это и выпускает Чимина из своих объятий. - Вам нужно поговорить. Не стану мешать. Чимин и Чонгук остаются наедине. Чимин усаживается на широкий парапет, с любопытством поглядывая на друга, который облокотился рядом, устремляя взгляд на ночной город. - Хотел сказать, что рад за тебя, - говорит он спустя пару минут тишины. – Я бы никогда не хотел, чтобы ты так и жил безответными чувствами, не важно, к кому. Ты заслуживаешь лучшего. Чимин смущённо улыбается. Он, в общем-то, и так прекрасно знает, что Гуки у них чудесный, но эти слова значат для него очень много. - Спасибо, - отвечает негромко. – За всё спасибо, Чонгук. И за то, что именно ты подтолкнул нас с Юнги друг к другу. Я буду ещё некоторое время невыносимым, потому что мне хочется фонтанировать счастьем и любовью, так что ты потерпи, ладно? Чонгук смеётся. - Ты меня терпел, так что и я потерплю, никуда не денусь. И ещё… - Чонгук выпрямляется, смотря Чимину в глаза. – Я дорожу всем, что было и есть между нами. И благодарен тебе… ты не ушёл даже несмотря на то, что долгое время я причинял тебе боль. Просто надеюсь, что Юнги-хён исправит всё то, что натворил я… Чимин улыбается мягко и протягивает руку, поглаживая щёку Чонгука. - Каким бы я был другом, если бы ушёл? - Всё равно самым лучшим, - отвечает Чонгук и тянет его к себе, стаскивая с парапета. Они обнимаются крепко и долго. И эти объятия больше не оставляют горького осадка на душе. Это привычное-дружеское, по которому Чимин так скучал. - Я тоже благодарен, Гуки, - бормочет он. – Ты не бросил меня после признания. Был честен со мной и никогда не обманывал. Именно потому я остался рядом. Ты был моей поддержкой. Чонгук угукает тихо и вздыхает. Утыкаясь лбом в его плечо. Чимин гладит его затылок, прикрывает глаза и улыбается. Он ужасно скучал по своему лучшему другу. И ещё больше по пониманию – их дружбе больше ничего не угрожает. И последние переживания уходят, отпускают, оставляя внутри лишь чистое и незамутнённое счастье, которого Чимин так давно хотел.