Пожалуйста, не смейся

― Хватит, прошу тебя, забыли шутку, ― Арс скользит пальцами по подлокотнику кресла, пытаясь отвлечься мыслью: «Ммм, какое шершавое дерево…» Антон только сгибается пополам, заходясь в новом приступе смеха, видимо, выполнив просьбу с точностью до наоборот. Арсений, спокойно, Арсений, держи себя в руках. Как же прекрасна эта ебаная древесина, и лак передает структуру материала… Ну ты и сука, Шастун. ― Господи, да заткнись же ты наконец, ― то ли вскрикивает, то ли стонет Попов Шаст замолкает. Вытирает глаза. Недоуменно смотрит на друга. ― Че взъелся то? ― Да пошел ты… ― Он поднимается, уходит, запихав руки в карманы и оттягивая подол кофты вниз. Теперь он его практически ненавидит. А ведь все начиналось неплохо

***

Про «эту соулмейтскую поеботину» он узнал от девочек из школьной компании. Они часто собирались человек по 7, и пацанов, и девчонок: жгли костры, скакали по большим бетонным плитам на стройке, сидели у кого-нибудь дома в дождь. Потом наступило взросление, и дамы начали в такие совместные посиделки рассказывать романтические истории про то, как у самой неприметной девчушки в классе оказывался крутой и популярный соулмейт-старшеклассник. «Тем самым избранным» они считали каждого нового предмета обожания. То классный одиннадцатиклассник с обаятельной улыбкой, то вожатый из лагеря, который так мастерски перебирает аккорды на гитаре. И каждый раз мимо, каждый раз слезы в подушку. Верили и некоторые мальчишки. Рассказывали о предполагаемой истинной паре как бы между прочим, мол, я то вообще не при делах, она сама меня нашла. А Арсений не верил. Он не был романтиком, не читал подростковых романов и скорее смирился бы с существованием Гарри Поттера, чем с тем, что жениться надо так, как распорядилась природа.

***

Поверить все-таки пришлось. С приходом в Импровизацию он стал ясно ощущать, что соулмейты существуют. И похоже преследуют его. Первый выпуск, второй, третий. Неужели она настолько ярый фанат и ходит на все концерты? Зал взрывался едва ли не от каждого их слова. Это раздражало. Иногда шутки задевали, было обидно, но приходилось смеяться, дабы не показать промаха коллеги. Зал захлебывался в очередном приступе, актеры просто играли роли. Становилось немного легче. Либо мой соулмейт имеет нормальное чувство юмора, либо видит, что Шаст проебался.

***

В автобусе душно, от проплывающих мимо пятен деревьев слегка кружится голова, тело медленно превращается в вязкую усталость, приятно. Он заваливает голову Тохе на плечо, продолжает смотреть в окно. В тишину врезается Серега, распугав всю липкую усталость. ― Пацаны, нас нарисовали! Матвиенко разрывает конверт, красивый, но хрен с ним, достает стопку листков с пожеванными краями. Первые трое нормальные. Над Шастуном ржут, он слишком круглый. Подрисовывают ему ниточку как у воздушного шарика и отдают владельцу. Арс скрывается в складках толстовки. Он как всегда не получился и только собирается вставить язвительный комментарий на этот счет, как автобус взрывается смехом. Он давится усмешкой, чувствуя как сводит внизу живота. Блять, надеюсь, это Оксана…

***

В коридоре душно, пахнет теплой пылью. Они сидят вместе, солнце жжет спину через стекло. Арс пытается понять в какой именно момент они очутились здесь вдвоем. Антон не пытается, ему некогда. Он показывается пальцами фигуры, смотрит на их аккуратные тени. ―Это многоэтажка, ― Ставит ладонь ребром, на полу узкое пятно тени. Берет его руки, ставит так же рядом, любуется. ― А это спальный район. Шаст ржет, созерцая это произведение искусства, Арсений закрывает глаза, осознавая сразу две вещи: он нашёл соулмейта; и он не перешагнёт себя и не признается, так как... не хочет реветь в подушку из-за отказа. Это не его профиль. ― Тох, как маленький, господи. Иди отсюда, не действуй мне на нервы. И все. И так до сих пор. «Антон, прекрати ржать, от тебя уже голова болит», «Иди к Сереге, он кажется, звал», длинные рубашки на шоу и понимание, когда Шастун смеется искренне, а когда просто играет роль.

***

― Самая глупая правда, касающаяся игрока «Арсений» Они на кровати в номере. Арс читает задания «Правды или действия», закинув ноги на стену, Шаст сидит в обнимку с гитарой, которую нашел в холле отеля и выпросил поиграть. Светловолосый зависает, делает загадочный «Труньк» ― У меня стоит на твой смех. Честно говоря, он ждал куда больше «Я тырю твои дорогущие любимые сигареты», но нет, так нет, как говорится… ― Угу. Потому, что так задумала дурацкая жизнь, ― звучит до жути глупо. ― Пососемся? ― Нет. Подай сигареты. Кучу раз представляя их совместное счастливое будущее, Арсений не учел одного факта: Тоха не романтик. Он не романтик ужасный и безнадежный, поэтому было даже как-то обидно за свои фантазии. ― Лови! ― Пачка прилетает в лицо; выставить руки он конечно же не успевает. Шаст подползает ближе, кладет голову ему на живот, смеясь, отбирает сигарету, извещает ― Чур я сверху. Арсений подтягивает его ближе, лишний раз шевелиться лень. Сигарета плавной дугой летит в чашку с остатками чая ― Сейчас проверим. ― Чувствует на губах чужие. Шершавые. Видимо, помада не входит в имущество "тех, кто сверху".