Навстречу приключениям

– Вингардиум Левиоса! Чемодан плавно подлетел к подъезду. Я с сомнением взглянула на обшарпанные серо-коричневые стены и железную дверь. Внутри подъезда было не лучше – потрескавшаяся зелёная краска и сырость, из углов свисала паутина, пахло плесенью. – Ты уверена, что мы не ошиблись адресом? – спросила я у Ханны. Та покачала головой: – Это совершенно точно здесь. Мы поднялись на третий этаж. Я робко постучала в массивную железную дверь. – Кто там? – послышался приглушённый голос. – Свои! – нетерпеливо отозвалась Ханна. Дверь распахнулась, и перед нами возникла Сьюзен. – Ханна! Нерия! Я вас заждалась! Сьюзен задушила меня в объятиях. Несмотря на то, что она ниже меня на полторы головы, Боунс до жути крепко обнимается. – Интересно, все рыжие такие сильные? – выдохнула я, когда меня освободили. – Тебе бы в семейство Уизли записаться, Сью. – Боюсь, ты меня опередишь, – Боунс мне подмигнула, а я закатила глаза. – Как дела у Джорджа? – Не напоминай мне об этом идиоте хотя бы сейчас. – Я, конечно, понимаю, что мы давно не виделись и всё такое, – напомнила о себе Ханна, – но может мы хотя бы в прихожую зайдём? Сьюзен хлопнула себя по лбу и пропустила нас в квартиру. Я зашла первая и поставила чемодан у стены, сняла сапоги – на дворе стоял апрель – и осмотрелась. Я приоткрыла одну из дверей и ахнула, сумка с вещами выпала из моих рук. – Сью, это ж откуда такие хоро́мы? – воскликнула Ханна, протискиваясь мимо меня в дверь. Прямо передо мной стоял диван – такой большой, что на нём уместился бы весь учительский состав Хогвартса. Справа в углу был камин из чёрного мрамора с зеркалом в золотой раме. На каминной полке уже стояла живая фотография – тринадцатилетние я, Ханна и Сью на платформе девять и три четверти. Я вздохнула от нахлынувших воспоминаний. С высокого потолка свисала хрустальная люстра, помимо неё комнату освещали свечи в серебряных канделябрах на стенах. Слева распологался овальный стол, накрытый красной скатертью и четыре деревянных стула. Ещё левее была кухня из тёмного дерева. – Нерия, а это специально для тебя! – объявила Сьюзен и прошла через всю комнату, мимо дивана и стола, к одному из высоких арочных окон. Она отодвинула белую занавеску, и я увидела широкий подоконник, на котором лежал небольшой мягкий матрас и две подушки. Я завизжала от восторга, скинула прямо на пол своё коричневое пальто, пролетела через комнату и упала на подоконник. У меня не было более заветной мечты, чем иметь в своей квартире такое местечко. – Я остаюсь здесь жить, – сказала я голосом, не терпящим возражений. – В квартире или на подоконнике? – не поняла Ханна. Я не успела ответить, потому что Сьюзен взмахом палочки поставила на барную стойку три чашки кофе, и разговоры больше не требовались. Я сразу же ухватилась за кружку с новогодним рисунком – в ней было капучино. – Сью, столько времени прошло со школы, а ты до сих пор помнишь, сколько ложек сахара надо класть в мой латте, – покачала головой Ханна. – Можешь жениться на мне, если хочешь, – пошутила Сьюзен. – О да, это определенно облегчило бы мне жизнь, – согласилась Ханна. – Зачем свадьба, если мы итак будем жить вместе? – спросила я. – Кстати, об этом, – опомнилась Ханна, – Сьюзен Боунс, немедля рассказывай, откуда у тебя такой дворец. – Скромное наследство, – ответила Сью, усердно оттирая невидимое пятно с чашки эспрессо. Я посмотрела на Ханну и одним лишь взглядом спросила: "Наследство тёти Амелии, которая погибла от рук Волдеморта?". Ханна неуверенно кивнула. Тема тут же была закрыта, и я принялась расхваливать подоконник и вид на тихую Лондонскую улицу из окна. Когда чашки опустели, я вымыла их, и Сьюзен сказала: – Пришло время показать вам нашу комнату, девчонки! Мы вышли в прихожую и отворили наконец четвертую дверь. – С подоконником это, конечно, не сравнится, – начала говорить я, но Ханна меня перебила: – Замолкни, Харрис, это шикарная комната! Прямо напротив нас было высокое арочное окно, завешенное белой тюлью. Вокруг двери – с обеих сторон и сверху, занимая всю стену, распологался огромный, но пока что пустой книжный шкаф. Под окном стоял небольшой рабочий стол с тумбочкой. Слева под стеной была двухъярусная кровать, а справа – обычная. – Кто где спит? – спросила Ханна. – Сьюзен, как хозяйке квартиры, полагается отдельная кровать, – ответила я. – Нет, нет и ещё раз нет, – запротестовала Боунс, – лучше я буду спать на верхнем ярусе, мне он сразу приглянулся. – Тогда я на нижнем, – тут же объявила Ханна, – когда я спала в одной комнате с бабушкой, мама просила меня ложиться вверху, а мне так лень лазить туда-сюда! Она погрустнела при упоминании матери. Видимо, Ханне вспомнилось, как на шестом курсе её забрали с урока и сообщили, что её маму убили. – Ну как всегда, – я решила перевести тему, – вы вдвоём, а я отдельно. – Ной не ныл, и ты не ной, – Ханна толкнула меня в бок, – у нас со Сью кроме тебя друзей не было, а у тебя были близнецы Уизли. Я вспомнила Фреда, и на глаза навернулись слёзы. – Чёрт побери, эта война забрала слишком много хороших людей, – пробормотала я. Я стала яростно вытряхивать на кровать одежду, книги, перья и прочие вещи. – Ах, точно, Нерия! – воскликнула Сьюзен. – Рабочий стол специально для тебя, мы-то с Ханной из дома не работаем. – Спасибо, Сью.. – я удивлённо улыбнулась. – Ты даже это предугадала. Я крепко обняла Сьюзен, а потом мы притянули к себе Ханну. Так и стояли втроём в обнимку, пока в дверь не позвонили. Ханна пошла открывать. Из прихожей послышался её возмущенный шёпот: – Я бы на твоём месте убралась отсюда, пока тебя не увидела Нерия. – Спасибо за гостеприимство, Аббот, ты как всегда добра ко мне, – послышался в ответ мужской голос, услышав который, я вскипела от злости и пулей вылетела в прихожую. – Джордж Фабиан Уизли! – заверещала я. – Как ты посмел явиться сюда после всего, что натворил? – А что я натворил? – невинно похлопал ресницами Джордж. – Я полагаю, здесь,– я указала на его рюкзак, – лежат мои нервы, которые ты вытрепал за последние полтора года, иначе я придушу тебя собственными руками! – Нервы я, к сожалению, не принёс, – Джордж расстегнул рюкзак, – но есть кое-что получше. Он извлёк из сумки три больших плитки чёрного горько шоколада. Моего любимого шоколада, надо отметить. Я вскипела ещё больше и закричала: – Ты не откупишься шоколадом, дурак! Я развернулась на пятках и хлопнула дверью гостиной перед его носом. Усевшись на подоконник, я уставилась в окно. Как на зло, никто по улице не ехал и не шёл, даже птичка не пролетала – смотреть было не на что. Из прихожей послышался голос Джорджа: – Ну и ладно! Между прочим, шоколад французский! И очень-очень вкусный! – Иди в задницу, придурок! – крикнула я в ответ.