Слабость

      — Тебе нельзя было так сразу вставать, Урарака!       Айзава обеспокоенно обернулся к двери, едва не сорвался туда, где сейчас стояла его студентка – бледная словно призрак. Эти дети постоянно вызывали в нем желание разорваться на части, ведь только стоило отвернуться – они уже устраивали себе неприятности. От рокового поступка его остановила рука Всемогущего, которая не дала двинуться бездумно вперед. К Очако подскочила только что прибежавшая Тсую, с самым обеспокоенным видом, начала уговаривать ее пойти лечь обратно в кровать.       — Как она вообще умудрилась подняться и спуститься после месяца комы? — удивленно спросил Тошинори, наблюдая за этой картиной.        — Очако, тебе нужно отлежаться, — сетовала над ухом Асуи, но подруга ее не слушала, оставалась стоять на месте и наблюдать за сражением.       После ее «стойте», ребята теперь не знали, как им дальше быть. Воспользовавшись моментом, злодей смог отрыть немного земли из-под себя и закопать часть круга из слизи Мины. Он готовился к отступлению, но это было вовремя замечено наметанным глазом Изуку:       — Киришима, он пытается сбежать!       — Понял!       Эйджиро разогнался в том направлении, резко затормозил и стал в стойку, чтобы враг не смог дать заднюю. Он понимал, что бить его, учитывая его вязкость и тягучесть, по крайней мере его причудой – бесполезно. Мина поняла незримый жест и, промелькнув между парнем и монстром, снова очертила границу, за которую последний зайти не мог.       — У него правда совсем нет никакого плана, — заметила она, приближаясь к своему парню.       — Да уж, — Киришима остался настороженным, но ответил: — Дуристика. Слишком глупо.       — Ах вы! — услышав их разговор негодяй снова взбесился. — У меня все еще в плену этот малец. Что вы мне сделаете?! Если отпустите меня, то я верну его целым и невредимым.       — Чушь какая, — ответила ему Мина. — Вот так мы отпустим тебя бродить по улицам города! Бакуго нам за это по шее надает.       — Вот именно!       Урарака тем временем собирала силы для следующих нескольких шагов. Ей нужно было подойти ближе, ведь на громкий крик у нее почти не было сил. Она была уверена, что Кацуки должен ее услышать, должен подобно потерявшемуся в лесу своих кошмаров мальчику прийти на ее голос. Тогда он с легкостью сможет выбраться из пут злодея.       Тсую очень хотелось остановить ее, но заглянув в уверенные, как никогда раньше, глаза, она не смогла отказать и помогла ей сделать один шаг. Затем и второй, и третий. Наконец, когда они оказались ближе на пятнадцать метров, но в безопасном расстоянии от поля боя они остановились. Очако нужно было отдышаться. Сделав последние несколько глубоких вдохов, она наконец смогла собрать силы для своего плана:       — Кацуки! — крик давался ей с трудом, но она очень старалась. — Приди в себя, пожалуйста!       Как и ожидалось, с первого раза ответа не последовало. Однако, все вокруг замерли и устремили на нее свои взгляды, полные сочувствия. Не ожидав к себе такого внимания, она даже немного засмущалась и опустила голову, переводя дух.       — Глупая девочка, — засмеялся злодей. — Неужели ты думаешь, что какие-то там крики помогут тебе вернуть этого идиота? Его душевные сомнения были так глубоки, что он потерял контроль и я смог воспользоваться его брешью. Он не слышит тебя!       Урарака злилась. Сил едва хватало, чтобы оставаться стоять на земле и не упасть глупо в отчаянии на колени. Она так долго спала, она так хотела проснуться – ей снились долгие длинные сны, но в них, она постоянно слышала его голос. Она обязывалась вернуться, обязательно догнать его. И что в итоге? Она не успела. Она не успела помочь ему снова, не успела разделить с ним эту боль. Все это время он вынужден был нести это бремя в одиночку и, не выдержав, он все-таки…       Сдался?       Нет, какая чушь! Кацуки Бакуго? Сдался? Это даже звучит нелепо. Это невозможно.       Очако снова нахмурилась, уверенная на этот раз в каждом своем движении, в каждом своем решении:       — Кацуки, дурья ты бошка! — она кричала так громко, что кажется, ее услышали бы и за пределами академии. — Стоило мне всего на месяц уснуть и тут уже…       Он не может сдаться.       — Ты ведь всегда самый первый! Ты же никогда не проигрываешь, Кацуки! — кажется, ее крики начали перемешиваться с истерическими всхлипами.       Он бы никогда не оставил все как есть, он бы всегда нашел решение.       — Он тебя не услышит! — снова повторил злодей и залился хохотом с ее потуг.       — Кацуки, блять, Бакуго! — не выдержала она. — Будущий герой номер один! Ты что позволишь себе умереть из-за такого слабака?!       — Что…       Смех прекратился. Чудовище замерло: на вид ничего в нем не изменилось, но, кажется, на мгновение его словно прорезала вспышка молнии и теперь он оказался неподвижен. Что-то забурлило в его груди, словно подогретая вода, а после раздалось небольшим взрывом, где от того места полетели маленькие капли. Из образовавшейся дыры послышалось бормотание, а после, когда все-таки показалась светлая макушка, послышались и возмущения:       — Ах ты маленькая! — послышался хриплый уставший голос, не хотевший отставать в мастерстве ругательств от своей спасительницы. — Ты как вообще подумать могла что я могу проиграть?!       — Кацуки! — Урарака громко охнула и после, все-таки не выдержав, грохнулась на колени.       Тут же заметив героическое появление, все наконец-то смогли облегченно выдохнуть. Живой. Ребята тут же напряглись, Изуку стоял прямо перед лицом злодея и не знал, как ему поступить: подать ему руку или же понадеяться на друга. Вспоминая свое первое столкновение со злодеем он все еще не мог решиться повторить этот жест: ситуация была до боли похожа на ту самую, которую они пережили тогда. Однако, долго думать не пришлось, ведь сам Бакуго вытянул руку и наконец-то рыкнул:       — Не тупи, Деку! — выругался он снова и постарался сильнее вытянуть конечность. — Хватай уже!       Изуку не успел удивиться, мгновенно отреагировал и используя причуду подлетел к другу, хватая того. Он использовал все силы, очень плотно застрял Кацуки в лапах странной причуды. Бакуго помог ему, постаравшись использовать причуду с обратной стороны, из-за чего злодей еще сильнее запыхтел, видимо испытывая неприятные ощущения от этих действий. Мгновение и наконец их сил хватило, чтобы они оказались вне злополучного круга.       — Ах вы, — прохрипел злодей, но не успел ничего предпринять.       Собравшиеся герои тут же среагировали, Айзава воспользовался своими лентами и смог обездвижить его. Тем временем, Бакуго и Изуку, собравшись с силами, подпрыгнули и нанесли одновременный удар по нему. Все вокруг окрасилось черной слизью, тело чудовища лопнуло, словно пузырь, обнажая наконец-то его истинный облик.       На том же месте, уже без сознания, оказался обычный мужчина, чье лицо было изувечено странными шрамами. Айзава среагировал и тут же заключил его настоящее тело своими лентами. Наконец-то все могли вздохнуть с настоящим облегчением.       Бакуго ненадолго завис, приходя в себя. До него не сразу дошло где он находится и что произошло. Сбоку обеспокоенный Изуку не знал, стоил ли ему одернуть друга или же смиренно ждать, пока тот сам сообразит, что случилось. Долго мешкать не пришлось, в мгновение лицо Кацуки сменило несколько выражений, а после он ошарашенно, словно на месте куда он обернулся мог стоять призрак, уставился на устало обмякшую Урараку.       Тело не слушалось, замерло каменным изваянием, не давало пошевелить и пальцем. Она пришла в себя. Он так долго ждал, что ему казалось, что этого уже и не случится. Он ни разу не думал о том, как он должен был реагировать, когда она проснется, что должен был бы ей сказать. Все мысли сейчас как будто разбежались, голова была пуста.       — Иди, — рядом оказался Эйджиро, похлопал его по плечу, а после подтолкнул в спину. — Давай, она ждет тебя.       И он пошел. Каждый шаг давался ему словно он шел по тонкому канату, а под ним была пропасть – бесконечная и отчаянная. Один неверный шаг и словно вся вселенная снова рухнет, словно он проснется и нет на том месте уже проснувшейся Урараки, никого нет – только он один в бескрайнем поле одиночества. Вопреки своим ожиданиям, оказавшись рядом, она не испарилась и никуда не делась, лишь издала жалобный писк, который он расценил по-своему.       Кацуки присел на против нее. Все собравшиеся в округе не решались прервать их идиллию: одноклассники издалека наблюдали, учителя занимались вопросом злодея. Однако он ничего уже не замечал, полностью поглощенный только одной картиной: она жива.       — Кацуки, — она говорила очень тихо, словно не хотела, чтобы услышал кто-то кроме него.       Потянулась руками к нему, желая прикоснуться. Он повиновался, так растерянно поддался вперед и заключил ее в объятия. Урарака теплая, живая и дышит. Удивительно. Перед глазами то и дело всплывали воспоминания о ее словно мертвом лице, о ее неподвижных веках, о впалых щеках. И вот она в его руках, такая живая, такая настоящая.       — Очако, — он вдохнул запах ее волос, замечая, что пахнут они теперь медикаментами. — С возвращением.       Он выдохнул эти слова ей в макушку, по ее телу тут же разбежался табун мурашек. Она не ожидала, что он будет таким… Таким, удивительно спокойным и робким. Она видела его таким лишь однажды, но точно не ждала, что он так легко покажет эту слабость остальным.       Они бы могли просидеть так долго, но остальные одноклассники тоже хотели провести немного времени со своей подругой и потому наконец-то сзади послышались голоса:       — Эгегей! — весело в припрыжку шагала к ним Мина. — Наша взрывная парочка снова будет покорять нас своей мимишностью!       — Вы такие классные! — вторил ей Киришима, шагая рядом с ней. — Очако, как же мы рады что ты очнулась!       — А я вот ни на секунду не засомневалась! — показала ему язык Мина.       Урарака растерянно повернулась в сторону друзей, слегка отстранилась от Кацуки и смогла показать им свое лицо. Красные опухшие глаза, она была уставшей, измученной и зареванной, но, самое главное, что губы ее наконец сомкнулись в теплой улыбке. Тем временем остальные, слышавшие непонятные звуки, так же потянулись. Среди них некоторая часть «А» класса: Серо бежал к ним, выкрикивая что-то веселое, Минета рядом, почти рыдая, летел к ним со скоростью звука, там же Момо и Шото медленно подходили сзади.       Очако расплылась от накативших за раз эмоций, дала волю чувствам и разревелась от счастья, словно маленькая девочка: схватилась за футболку Кацуки как за единственный спасательный круг в бескрайнем океане.       — Ну что же ты плачешь, Очако, — Пинки потрепала ее по волосам.       — От счастья, — Урарака шморгнула носом, не подняла своего взгляда. — Я так рада, что вы все целы. Я так рада.       К компании наконец-то решил подойти отстраненный Изуку. С последних событий он не находил себе места среди остальных, то и дело проводя время в болезненном одиночестве. Он много чего натворил: мириться с этим было очень сложно. Все его друзья пострадали из-за того, что он не смог противиться силе врага, не смог просчитать их ходы заранее, не смог вырваться из их лап. Он был бесконечно всем благодарен, но где-то внутри давно поселилась горечь: он не мог заставить себя радоваться вместе с ними. Не мог теперь чувствовать себя частью этого коллектива, особенно после того, как чуть не погубил их. Чуть не убил. — Эй, — Кацуки обернулся к нему, насколько позволяло сейчас его положение. — Дэку... Кхм, Изуку… Спасибо.       Мидория остолбенел. Конечно, он уже слышал эти слова от Кацуки. Конечно, их дружба уже прошла многое за это время, и они могли теперь смело назвать себя «товарищами». Только, кто же будет говорить спасибо за то, что он чуть не умер?       — Дэку, — обратилась к нему Урарака, выглянув из-за плеча друга. — Я так рада, что ты в порядке. Я так рада, что мы все теперь вместе.       Она снова залилась в порыве истерики, громко хныкая, обратно спряталась в объятиях. Футболка Бакуго давно намокла от ее слез, он вообще мог поклясться, что сегодня она успешно может нарыдать целое озеро – но, сегодня это позволено. Сегодня они все могут выдохнуть и наконец сказать, что очередная история осталась позади. Хоть и оказалась она очень болезненной и полной разочарований.       Изуку устал, за все это время, проведенное в раздумьях он морально настолько себя вымотал, что сейчас услышанные слова казались ему иллюзией собственного убитого горем сознания. Он так же присел на колени, очень рвано, так что могло показаться что он и вовсе грохнулся на них от удивления.       — Мидория, — Киришима внимательно посмотрел на друга. — Ты чего?       — Я…       — Мидория, мы очень волновались за тебя! — вмешалась Мина, видя в каком состоянии находится одноклассник. — Все уже позади!       — Да, Дэку, — неожиданно сказал Кацуки. — Мы с тобой влезли в полный пиздец. Но… Все закончилось.       Изуку не смог сдержаться, глаза неожиданно кольнуло от подступающих слез, и он тоже, так же обессилено, как и Очако, расплакался. Киришима, Мина и Тсую подбежали к нему и начали говорить что-то успокаивающее. Он слышал, он понимал, но он так долго держал в себе все эти эмоции.       — Ребята! — обеспокоенный Всемогущий подошел к ним. — Вы просто супер! Я не могу насмотреться на то, какими замечательными героями вы стали!       — Всемогущий! — у Мины на глазах тоже выступили слезы. — Вы плачете!       Он рассмеялся в ответ и так же опустился рядом с ними. Отдавший уже злодея другим работникам академии, которые дождутся правоохранительные органы, Айзава наконец-то обратил внимание на компанию. Даже с расстояния двадцати метров было слышно их всхлипывания и всякие веселые реплики, перемешанные со слезами. Видимо, у многих из них уже много накопилось за это время. Сам Шота только приподнял уголки губ, но решил не вмешиваться и медленно пошагал в направлении учительского общежития.

***

      Урарака проснулась в палате. После вчерашнего события она практически сразу уснула у Бакуго в руках. Она осторожно поднялась, все тело болело от ее подвига – она рвано выдохнула и выпрямилась. За окном уже вечерело, значит она поспала практически сутки – так ей ощущалось все это время. В палате никого не было, скорее всего к ней приходили днем, но решили ее не тревожить. Очако скованно улыбнулась: интересно, когда же к ней дойдет Кацуки? Что сейчас у него на уме?       Словно ее мысли прочитали, дверь неожиданно открылась, но на пороге показались довольные Тсую и Мина. Завидев, что подруга проснулась, они еще сильнее обрадовались и пулей подлетели к кровати, хватая свободные стулья:       — Ну ты как?! — активности Мины можно было только позавидовать. — Как себя чувствуешь? Ничего не болит? Может ты хочешь что-нибудь перекусить, ты только скажи, мы быстро…       — Мина, перестань, — Очако тихо рассмеялась, разглядывая подруг. — Все хорошо, я очень рада вас видеть!       — Ты не представляешь, как мы рады, — ответила Тсую и расплылась в нежной улыбке, что бывало не часто. — Без тебя все не могли себе места найти, все так переживали. Особенно…       — Эй, — Мина повела указательным пальцем из стороны в сторону. — Она сама все узнает.       — Вы чего? — удивилась Урарака. — Замыслили что-то? Признавайтесь, девочки. — Ничего-ничего, — пролепетала Мина и тут же ловко сменила тему. — Так вот, представляешь: Всемогущий же вернулся! И Презент Микк. Наконец-то остальные герои тоже по приходили в себя – скоро в Юэй снова жизнь забьет ключом.       Урарака недоверчиво сощурила глаза, но понимая, что подруга в упор не желает останавливать свой рассказ, расслабилась. Все должно идти своим чередом, рано или поздно она узнает, о чем была речь. Спешить теперь совершенно не хотелось, да и портить ничего – тоже. Она словно преисполнилась мудрости за последний месяц, словно он стал для нее целым годом, а может и несколькими.       — Да, в общем, произошло очень много чего, — закончила за подругу Тсую. — Самое главное – все закончилось без жертв.       — Да, ура! — поддержала ее Мина.       — Слушайте, — Урарака очень уверенно посмотрела на девочек. — А Дэку и Кацуки хоть не убили друг друга за этот месяц?       — Ооо, — многозначительно ответила Пинки. — Честно говоря, на них двоих смотреть весь этот месяц было страшно. Я думала, у нас у всех поедет крыша только от их темной ауры. Но… На удивление, они тупо молчали все время и почти ни с кем не общались.       — Я уверена, им было тяжелее всех, — грустно выдохнула Асуи. — Они ужасно переживали о твоем самочувствии.       — Представляю, — Урарака грустно склонила голову. — Не представляю, что бы я делала на их месте.       — Но теперь все позади, — улыбнулась Мина.       Девушки продолжили рассказывать Урараке обо всем, что произошло пока ее не было. Она даже утомилась слушать, так как теперь у нее было совсем мало сил из-за ее состояния. Ее мысли то и дело убегали совсем далеко от нити повествования одноклассниц, в свои собственные переживания: ей предстояло много обдумать, а возможностей для этого все так же не наблюдалось.       Внезапно, у Мины зазвонил телефон: она сбросила, но долго смотрела на экран и сосредоточенно кивала. После она извинилась, забрала Тсую и они резко убежали, ничего не объясняя.       Очако осталась в тишине. И хоть слушала она очень невнимательно, едва ли можно было сказать, что она не расстроилась от того, что снова осталась в одиночестве. Решение дилеммы было на поверхности, она просто ждала кого-то конкретного, но прямо признаться себе в этом – не могла.       Спустя пятнадцать минут двери снова открылись. Все это время она рассуждала абсолютно ни о чем и поэтому, ей показалось, словно не прошло и двух минут. Она лежала спиной к двери и почему-то именно сейчас очень боялась оборачиваться и смотреть – кто ее новый посетитель. Она сердцем чувствовала, но не могла ничего сказать, отчего-то совсем застыла.       Что она ему скажет?       А что он сделает?       Придут ли они к какому-то решению или снова будут ходить вокруг да около, словно их жизни будут бесконечны, и они все еще успеют?       Вместо ответа на плечо легла рука. Урарака дернулась, сразу выдала, что не спит. Пришлось собраться с силами и все-таки повернуться, чтобы увидеть того, кого она и ожидала увидеть – Бакуго. Он тоже был в странном состоянии, не располагал уверенностью, которая всегда от него будто отлетала маленькими искрами – его взгляд казался потерянным. Словно это не Кацуки вовсе.       «Да, как тогда, словно не Кацуки».       Очако приподнялась, с трудом ровно села и, не выдавая никаких эмоций, упорно попыталась рассмотреть на своей простыне что-то интересное. В голове все перемешалось, а тело окутывал страх – она чуть не лишилась жизни и знала, что он должен ее за это отругать. По крайней мере, она ожидала того, что он так сделает: накричит, начнет ей угрожать, будет ее отталкивать и рассказывать ей о том, что он всегда справится и не нуждается в чьей-то помощи…       Но Бакуго…       Обнял ее.       Урарака готова была поспорить что могла потерять сознание в тот момент и только неведомые ей силы, которые и спасли ее от смерти в момент удара, оставили ее сейчас так глупо смотреть перед собой. Руки Кацуки крепко держали ее, он как будто не хотел ее отпускать еще ближайшие тысячелетия, хотел так просидеть вечно. Она с трудом расслабилась, наконец-то успокоилась, напряжение в вперемешку со страхом покинуло ее, и она снова обмякла в его руках.       Спустя время, он немного отстранился. Она медленно подняла глаза и, вопреки всем ожиданиям, она увидела, как в краях его глаз затесались небольшие слезинки. Она тут же все поняла и наконец-то сжала его торс руками в ответ, стараясь показать, сколько всех чувств накопилось в ней за это время. Время остановилось: для них двоих уж точно. Стрелки часов не двигались, как не двигались и их глаза, что так долго и неотрывно смотрели друг на друга, будто хотели увидеть саму душу.       Первым опомнился Кацуки, он разжал руки, но остался сидеть на кровати, в болезненно приятной близости. Урарака почувствовала, как ее щеки залились румянцем от его пристального взгляда – под совсем тонкой сорочкой ничего не было. Но Кацуки интересовало не это: он рассматривал ее лицо, смотрел на волосы, на щеки, рассматривал маленькие губы. Он фиксировал каждую деталь, чтобы никогда не забывать о ней. Чтобы навсегда запечатлеть этот момент.       — Кац…       — Послушай, — он резко оборвал ее, словно был уверен, что должен был говорить первым.       Очако посмотрела на него с удивлением, а после с неподдельным интересом рассматривала собравшуюся складку меж бровей.       — Я наговорил тебе глупостей, — он выдохнул тяжесть этих слов, словно освобождая себя от месячного груза. — То, что я сказал тебе было неправильно. Я подверг тебя опасности, ведь я сам породил такие мысли в твоей дурной головешке… И поэтому…       Урарака улыбнулась лишь уголками губ, понимая, что у него плохо получается держать себя в руках. Он очень волновался, выглядел уж правда совсем не похожим на себя. Не сложно было догадаться, в чем дело…       — Поэтому? — но она решила немного поиздеваться, и все-таки склонила голову, слегка сощурив глаза.       — Когда я был в отключке, ты мне снилась. Мне снилось много кошмаров в которых я тебя терял. Снова и снова ты исчезала там, и я не успевал спасти тебя. И тогда я подумал…       Он опять остановился, ведь покраснел, словно ему предстояло сказать что-то поистине ужасное. Урарака хотела фирменно подколоть его, свести все в шутку, но разбивать его старания сейчас было сравни предательству. Поэтому она молча, с замиранием сердца, проглатывала каждое его слово.       — Я понял, что, если я потеряю тебя – я сойду с ума, — казалось, его щеки совсем загорелись, а сам он отвел взгляд на вазу рядом. — Я много тебя отталкивал, я тот еще придурок. Мне казалось, что тебе будет лучше подальше от меня. Но… Теперь я понимаю, что я хочу быть рядом, чтобы мочь спасти тебя в любой ситуации.       Очако проглотила порыв громко засмеяться, и еле заметно хихикнула, что, хвала богам, было не замечено. Интересный у Бакуго язык любви, очень интересный.       — Ну и что ты молчишь?! — не выдержал он и все-таки обернулся.       Он поднял взгляд, наконец решился посмотреть на нее. Урарака сидела, улыбаясь так, будто ее щеки треснут от накативших чувств, а в уголках ее глаз затаились слезы. Счастливые слезы. Ей очень понравилась красноречивость Бакуго, она даже не думала, что он решится сказать ей что-то подобное.       — Скажи уже, — она тихо рассмеялась. — Скажи то, что на самом деле хотел сказать.       — Я, — он замешкал, опять засмущался и совсем растерялся. — Я хочу… Быть с тобой рядом.       Урарака захихикала, щеки залил румянец. Внутри приятным теплом разливалось каждое его слово. Пусть Бакуго не был способен произнести заветные слова, для них ему понадобится еще очень много времени – она чувствовала каждой клеточкой своего тела что он имеет ввиду. От желания рассмеяться и расплакаться одновременно в груди словно все застыло, занемело, так, что аж в ушах было слышно стук собственного сердца. Между ними давно все уже решено, они давно касались друг друга, они говорили друг другу разные вещи – но такие признания оказались неожиданно сладкими и приятными.       Она заметила, что он выжидающе смотрит на нее и поняла, что должна что-то ответить. Урарака давно уже все для себя решила и все осознала – она даже была готова к тому, что он ее отвергнет. Поэтому ответ сам собой выскользнул из ее уст:       — Кацуки, — она так же засмущалась, но смело нашла силы не отводить взгляд от его лица. — Я люблю тебя.       Если бы Бакуго не тренировался долгие годы сохранять спокойствие и контролировать каждую мышцу, то он бы со стопроцентной вероятностью грохнулся бы со злополучной табуретки и его пришлось бы откачивать несколько часов. Сердце пропустило удар, дыхание остановилось, словно он хотел задержать этот момент по дольше в голове. Она была первой, кто сказала ему эти слова так прямо и так искренне. Она была первой, после матери, кто был готов положить свою жизнь лишь бы он существовал на этой земле – она была готова пожертвовать всем. И в подтверждение она сказала то, что он в глубине души так долго мечтал услышать.       — Я тоже…       Ему было сложно выдавить из себя эти слова. Не потому что, он не чувствовал ничего в ответ – как раз наоборот. В нем этих чувств скопилось столько, что непривыкшего к такому наплыву эмоций его сознание клочьями рвало, а тело словно разучилось его слушаться. Он никогда не говорил никому прямо о своих чувствах, от того голова просто готова была взорваться. Он нечеловеческими усилиями, под ее выжидающий взгляд, сжал кулаки и наконец посмотрев ей в глаза сказал:       — Люблю тебя, — очень тихо, так робко, словно в этих словах он передал ей целую вселенную.       Урарака наконец-то позволила себе рассмеяться. Так чисто и нежно, совсем глупо: в глазах стояли слезы облегчения, радости, счастья. Словно ее в один момент отпустили все демоны, все переживания и она смогла вздохнуть полной грудью.       — Наконец-то все закончилось, — она снова протянула руки, чтобы обнять его.       Бакуго снова прижался в ответ. Они чувствовали тепло друг друга, как никогда раньше – ведь никакие стены их теперь не разделяли. Никакие суждения, никакие предрассудки теперь не смогут их разлучить.       Им двоим было непривычно от этого: Бакуго сгорал от того, что за эмоции охватывают его. От того, что не может с ней никак по-другому – только нежно, аккуратно и трепетно. Как ни с кем. Урарака же от того, что ей казалось, будто она попала в очередной из своих снов – параллельную реальность, в которой, оказывается, все может быть не так плохо.       Посидев так в полной тишине, около пятнадцати минут, Кацуки таки зашевелился и снова отстранился. Он достал телефон и сверившись с чем-то, что только было ему известно, сказал:       — Мелкая, — он посмотрел на нее максимально серьезно, как будто от этого вопроса зависела вся ее жизнь. — Идти сможешь?       — Да, — уверенно кивнула девушка, а потом опомнилась и спросила: — А куда?       Однако он ей не ответил. Урараке сгребла силы в кучу и медленно спустилась с высокой койки, с поддержкой Бакуго. Он взял ее за руку и они медленно двинулись в известную только ему сторону. Очако удавалось сохранять спокойствие только первые несколько пролетов лестницы, но потом любопытство все-таки начало брать вверх:       — Ну, Кацуки-и-и, — протянула она, преодолевая очередную ступеньку. — Куда мы идем?       — Увидишь.       — Ну-у, — она сделала жалобный тон. — У меня так совсем не будет мотивации идти.       — Не задрачивай, мелкая, — в его тоне совсем не было злобы, он сказал это по привычке. — Если я сказал надо идти – значит надо.       — О-о-о, — ей нравилось развлекать себя такими разговорами. — И пяти минут не прошло, а ты уже мной командуешь?       — Тебе что не нравится? — он повернул к ней лицо, там сияла издевающаяся ухмыхла.       Очако передернуло, и она едва не грохнулась со ступенек, но реакция Кацуки, что держал ее под руку, не дала ей позорно скатится кубарем вниз. Она густо покраснела и отвернулась, мол, не хочет дальше говорить. Но на самом деле, внутри у нее снова и снова взрывались салюты нежных чувств.

***

      Мина ловко подхватила стеклянный стакан и с грацией циркача поставила целую стопку на стол. Поправила тарелки, в которых покоились всякие наскоро состряпанные закуски и еще раз уверенно прошлась по ним взглядом, проверяя все ли на месте. У них было не очень много времени приготовить какой-нибудь сюрприз, но они посчитали нужным сделать это именно сегодня.       Взволнованный Серо пробежал по всему помещению с только что надутыми шариками и мгновенно цепляя на них свою изоленту, передал их Оджиро. Минета в углу шарился без дела, незаметно подсматривал под юбку Яойорозу, что вешала небольшие гирлянды на шторы. Все были заняты важным занятием и ждали того самого момента, когда придет главная гостья торжества.       — Идут! — стоящий под дверью, оставленный на страже Киришима, активно зажестикулировал руками.       — Все готово? — обеспокоенно спросила Момо, слезая со стремянки.       — Так точно, — весело ответил ей Каминари.       Все замерли в ожидании, когда откроется дверь. Послышались остаточные звуки странной перепалки, отчего кто-то из класса хихикнул, но был вовремя ликвидирован пинком под зад. Полная тишина, все затаили дыхание и наконец дверь открылась, а на пороге показался недовольный Бакуго и очень озадаченная Урарака.       — СЮРПРИЗ! — хором прокричали все одноклассники.       Ребята радостно застыли, кто-то успел запустить хлопушку, кто-то просто активно размахивал руками. Их хотелось сфотографировать, запечатлеть этот момент на как можно дольше. У Очако к глазам снова подступили слезы, и она не смогла себя сдержать – снова глупо расплакалась, уже который раз за этот злополучный день. Она пошла вперед, оставляя позади Кацуки и ребята один за одним кинулись ее обнимать. Оставшийся таки сообразил, достал смартфон и решил заснять для нее эту картину: завидев камеру, например, Мина, сразу скорчила непонятную рожу. Даже у Бакуго невольно приподнялись уголки губ, атмосфера была самой теплой, что можно было вообще вообразить.       Когда все закончили поздравлять ее с выздоровлением, то все медленно переместились к диванам и обсуждали все что произошло до самой ночи. Минета даже предлагал сыграть им в старую добрую «бутылочку», но был вежливо заткнут полетевшей в его сторону подушкой. Урарака чувствовала себя самой счастливой в тот момент. Наконец-то, они могли посидеть вот так, спокойно, в полном составе: повспоминать былые деньки, посмеяться над понятными только им шутками и почувствовать себя в безопасности. Хоть и все на короткое мгновенье, это было дороже всего на свете.       Они наделали много смешных памятных фотографий, наелись до отвала. Смех из общежития доносился и на улицу, где незаметно наблюдающий за всем Айзава решил не прерывать их воссоединение и не сетовать на Урараку, что покинула свою постель.       «Они очень повзрослели», — сказал про себя учитель, смотря в ночное небо. — «Иногда мне кажется, что они научили меня большему, чем я их».       — Учитель Айзава! — дверь неожиданно открылась, а оттуда показалась довольная Мина. — Давайте к нам?       Она подмигнула ему, а он только лишь хмыкнул, но отчего-то туловище развернулось в направлении входа в холл. Ребята встретили его радостно, словно он давно уже не был их учителем, словно он был их другом – самой близкой частью компании.       Урарака смеялась, когда Бакуго морщился и отказывался пить газировку. Она почти падала со смеху от вида Мины с Киришимой, которые все еще пытались прятаться по углам, скрывая свои отношения. Она весело улыбалась Тсую, которая тихо рассказывала ей о том, чтобы она хотела делать после окончания академии.       Урарака была счастлива, когда ловила внимательные глаза Бакуго рядом с собой и когда она, незаметно для всех, могла коснуться его руки и мягко улыбнуться.       Когда все закончилось, он проводил ее до палаты. Прощаться совершенно не хотелось, поэтому он снова присел на стул. Однако в этот раз между ними уже не было такой неловкости. Бакуго смотрел на нее взглядом, который прежде она никогда у него не видела: словно вся Вселенная собралась между ними, именно в этой палате. В нем было столько нежности, словно Кацуки копил ее всю жизнь ради одного единственного момента.       Урарака недолго наблюдала за ним, рассматривая шрам на его лице и слегка хмурясь, будто перебирая множество событий, которые с ними произошли. За несколько минут ее лицо сменило десятки выражений, но Бакуго так и не решился спросить ее об этом. Ей нужно было отдыхать, не стоило ее тревожить, но она сама резко подняла голову и заговорила:       — Слушай, Кацуки, — она вспомнила их давний разговор, что уже всплывал в ее голове воспоминанием. — Когда-нибудь, ведь, злодеев мы всех перебьем…? Тогда, наверное, мы сможем вот так спокойно собираться? Не бояться за родных и близких, не бояться за то, что можем друг друга потерять…       — Хотел бы я сказать, что ты опять «со своими розовыми соплями», — он тут же вспомнил о каком разговоре была речь и решил в этот раз быть серьезнее. — Знаешь, Очако…       Она замерла, ожидая что он опять начнет огрызаться. В этом весь Бакуго и ее это абсолютно устраивало: она уже приготовилась шутить над ним и подкалывать его, словно в тот раз.       — Кацуки, а сколько детей ты хочешь? — проигнорировав последнюю реплику, она с мольбой во взгляде посмотрела на него.       — Женщина, уймись, — он встал с лавки, показывая, что хочет уйти и не собирается продолжать глупый разговор.       — Ну Кацуки-и-и, — девушка встала сразу после него и хвостиком поплелась за ним, повторяя его имя.       — Двоих, — он даже не развернулся к ней, продолжая идти вперёд.       — Что-о-о? — она с коварной улыбкой подкралась к нему сзади, вцепившись руками в широкие плечи. — Не расслышала, повтори.       — Я ГОВОРЮ ОТВАЛИ, БЛЯДЬ, КРУГЛОЛИЦАЯ! — весь красный, аки маков цвет, понявший, что его всё это время нагло разводили, он смог только несильно угрожающе на неё накричать.       Она чуть не засмеялась, вспоминая его румяное лицо и то, как он тогда всеми силами пытался скрыть от нее свои чувства, чтобы она держалась подальше. Она выдохнула, совсем незаметно, чтобы не прервать следующие его слова.       — Большая семья и красивый большой дом – замечательная мечта, — сказал он после недолгого молчания. — Но, я думаю, я… Ой блядь! Я был бы рад, если бы в этой мечте была ты.       Ее глаза расшились от удивления. Бакуго только что сказал такое?! Он тоже помнил их разговор?! Если бы с койки можно было упасть, она бы точно это сделала. Ей пришлось быстро собраться и весело ответить:       — А-а-а, — проверещала Урарака, словно услышала нечто самое важное в ее жизни. — И как тебя после такого не заобнимать?!       — Тебе же лежать надо, ты итак набегалась!       — Нет, иди сюда!       Пришедший утром доктор долго не мог понять, почему на койке оказалось именно два пациента, но признав в юноше постоянного гостя он сразу успокоился. Он улыбнулся и решил зайти позже, оставив ребят сладко сопеть в обнимку на больничной койке.       У них впереди еще много светлых дней. Таких же светлых, как лучи солнца, что сейчас освещали их спокойные лица.

***

Дорогие друзья, Вот и подошла к концу эта история. Большое спасибо всем тем, кто прочитал: всем, кто следил, оставлял комментарии и ждал. Спасибо и тем людям, что пришли недавно и добавили мне мотивации закончить - для меня это было очень важно! За два года эта история стала для меня родной и мне очень грустно от того, что и она подходит к концу. Но мы с Вами не прощаемся! Вы можете найти другие работы по этой паре в моем профиле, а так же еще несколько длинных историй – сейчас я работаю над еще одним макси по фандому «Геншин Импакт». Так что милости прошу, если Вы знаете, о чем речь))) До скорых встреч! И, всегда помните: Выше предела! Плюс Ультра!