На кровавых рассветах

Промозглый холод серебрит кожу на до крови разбитых запястьях. Алая луна проникает сквозь щели. Тихое, едва слышимое дыхание вырывается из груди безмятежно спящей на годами нетронутой кровати. Лань Чжань не был здесь слишком долгое время. Пришла пора вернуться домой. Всё ещё свежи в памяти воспоминания колюще-режущие, не дающие сделать лишний шаг. Здесь никого не было на протяжении десятилетия, и последним, кто туда входил — был он. Чтобы убедиться, что мамы нет, чтобы понять, что никто больше не улыбнется ласково, не пошутит и по голове не погладит — излишне баловать детей запрещено, но она эти запреты нарушала — а ещё больше не будет ждать через месяцев коротких двенадцать встреч в год. Он не смог спасти свою мать, оказывается, медленно убиваемую болезнью, что проскользнула мимо посторонних глаз, не спас отца из пепла пожара, даже родной орден не сберег, но кого-то и получилось. Пока Вэй Ин ещё дышит, пусть и золотого ядра у неё нет, пусть энергию никаким путём не передать — она сильнее их всех, она справится. Техники Гу Су Лань защищат её от Тьмы… Ты же этого хотела, Вэй Ин? О чём думала, бессознательно лежа на руках у того, кого злейшим врагом считала? А видела, сколько человек Лань Ванцзи ранил и чуть не убил из-за тебя? Ему теперь не окреститься от клейма «воистину сын своей матери», но и желания отрицать нет. Он таки добился своего. Вэй Ин жива, и она ещё дышит, постепенно раны затягиваются усилиями Тёмной энергии. Она зовёт кого-то, но ясно, что не его. Беспомощно вытягивает руки перед собой, пустым взглядом впиваясь в пространство. Лань Чжань пытался докричаться, настойчиво играл на гуцине, но приходить в себя Старейшина Илина не думала. Войти сюда мог только ещё один человек, поэтому Лань Чжань даже не тревожился. Не поднял голову, чтобы взглянуть в лицо старшему брату, хотя приличия требовали этого. С Лань Сичэнем был ещё один человек — именно он без лишних разговоров принялся за осмотр. Спина болела после дисциплинарных кнутов не так сильно, чтобы не подняться, и Лань Чжань уступил своё место. По взгляду Лань Сичэня нельзя было понять, что он думает — его глаза то задумчиво прищуривались, то в панике метались по родным стенам. Он предпочитал не вспоминать этот дом, а теперь волей судьбы оказались в нём. Это было очевидно. Дороги рано или поздно сойдутся в одной точке. — Тебя устроят слова о том, что Вэй Ин мертва? — негромко спрашивает Цзэу-цзюнь, внимательно следя за своим братом. Перехватив в воздухе его запястье, Лань Чжань качает головой. — Не знаю, как остальные, но Юн Мэн Цзян точно запросит расследование. — Верно подмечено, — дипломатично отвечает Лань Хуань, — и если они узнают, что мы держим её здесь, нам несдобровать. Скажи, Ванцзи, лгать во имя любимых даже собственному ордену — допустимо? — Ложь недопустима в любой форме, — монотонно протягивает он. Золотистые глаза полны решимости — видно, что теперь правила его не особо тревожат, — но Вэй Ин не заслуживала того презрения. Мне кажется, мы поступаем правильное, укрывая её — сюда никто не войдёт. Лань Сичэнь кивает. Он никогда не думал, что опустится до лжи своему же народу, но что ему оставалось делать? Если эта девушка умрет, жизнь младшего брата потеряет смысл, и от самоубийства его отделять будет лишь равнодушная строка в своде правил. — Ванцзи, дева Вэй пропала без вести. Её никто не видел после той битвы, орден Гу Су Лань — тем более, — сладкая ложь читается мантрой. Но что самое удивительное — не отдается горечью во рту как раньше. Может, знак свыше о том, что они поступают правильно? — для старейшин… Скажем, что Вэй Ин умерла — если это разгласят, репутация ордена подвергнется сомнению, будет грозить ухудшение с орденом Цзян. Они злы на тебя, но им придется смириться. Ты похоронил её на берегу реки, пока они зализывали раны. — Мгм, — почтительно кивает Лань Чжань, — спасибо, брат. Лань Сичэнь печально улыбнулся и перевёл взгляд. Лекарем была юная девушка — их двоюрдная сестра по отцовской линии. Они виделись пару раз от силы из-за четко установленных границ между юношами и противоположным полом. Взгляд её золотистых глаз был сосредоточен только на Вэй Ин, и она ни разу не подняла голову, чтобы дать понять о слышимости разговора. — Лань Юи — одна из самых талантливых врачевательниц и наша младшая сестра. Никто, кроме нас троих не будет знать о том, что Вэй Ин жива — мы с тобой не сможем лечить её самостоятельно, — голос Лань Сичэня оставался спокойным, вселяя в сердце Ванцзи слабую уверенность — да, так или иначе всё будет хорошо. — Вам действительно стоит продумать причину, по которой станете так часто наведываться сюда. Скрывать это нельзя, — раздался её голос. Лань Юи была в удивительной степени похожа на Лань Сичэня, а виной тому было то, что их отцы росли родными братьями. Она использовала не известные им техники, передавая энергию и тактично смолчав об ядре. — Я уйду в уединение, — ответил Лань Чжань. Его голос ни капли не дрогнул, словно это решение обдумывалось им сотни и сотни раз. Если бы Вэй Ин умерла, то он, безусловно, оградил себя от внешнего мира, может, на всю оставшуюся жизнь. Но она дышала и находилась рядом с ним. Одна мысль о том, что её существование теперь будет окутано завесой страшнейшей тайны не давала покоя, царапала горло, подавляя крик о том, что это неправильно. Захочет ли Вэй Ин жить так? Нет. Правильнее спросить — смирится она с такой жизнью? А ведь ей податься некуда будет. Глава Цзян зол за смерть Цзинь Цзысюаня, шицзе опечалена своим горем. Остальные ордена боятся темной силы, но страх выдают за ненависть-презрение, забывая благополучно о том, кто помог выиграть войну. Даже в Гу Су Лань таится опасность — старейшины будут против, воспротивятся присутствию здесь сгустка тёмной энергии, что беспомощно лежит на кровати и даже не может подняться. Убеждать их в чем-то — бесполезно. Они даже слушать не будут. Лань Чжань пытался её спасти, сколько себя помнил. Просил оставить этот путь и идти с ним добровольно — тогда таких последствий удалось бы избежать. Неумение выражать свои чувства и привело к вражде — Вэй Ин не понимала его намерений, он не мог их высказать вновь. Отталкивал от себя, сколько помнил — даже когда они глупыми подростками обучались в Облачных Глубинах. Не было даже прозрачного намёка на войну, не было сожженных земель и умерших близких. Только беспечность и вера в светлое будущее. Первая любовь. Свод извечно нарушаемых правил. Не-вза-им-ность. Орден Цзян не раз предлагал помолвку — мадам Юй считала, что строгий аскетизм Гу Су Лань подавят мятежный дух воспитанницы, сделают из неё «нормального» человека. Глава Цзян качал головой и мягко говорил, что не выдаст дочь лучших друзей без согласия. А в Гу Су женились по любви. Лань Чжань таил очень тёплые чувства, подавлял из дня в день желание бесстыдно поцеловать Вэй Ин, что всегда ему улыбалась и ненарочно поддразнивала. Сковывать её правилами, заточить как птицу в клетке было невозможно, как и подавить её свободу. Ванцзи молчал о своей любви к ней, молчал и тогда, когда дядя рассказывал о предложении и вопросительно поднимал взгляд, в котором читалось явное: «ни за что не соглашайся — эта бесстыдница погубит репутацию нашего ордена, вся в мать». И что в итоге? К чему это привело? Быть может, нерешительность Лань Чжаня и играла ему на руку какое-то время, но будь Вэй Ин его женой, встала бы на тёмный путь? Лишилась бы ядра неизвестным образом? Стала бы забыта кланами её гениальность, утеряно бы было былое уважение? И теперь они здесь — там, где когда-то с улыбкой умирала мать, там, куда Второй Нефрит клялся не заходить. Стены сожмут в тиски, погубят и деву Вэй, если она вообще проснется, если выживет. Она любила мир, любила эту жизнь, но её любовь была возвращена вонзившимся в сердце лезвием. — Если она переживет эту ночь, то будет жить и дальше, — произносит Лань Юи, наконец поднимаясь со стула. По её взгляду нельзя было определить, что она думала и какими были прогнозы — все же, разбрасываться ложной информацией запрещено — но даже слов было недостаточно, чтобы вселить в их сердца уверенность. — Благодарю тебя, — Лань Сичэнь спешно поклонился сестре. Лань Ванцзи последовал примеру брата, и в его сердце разгорелась слабая надежда. Он был рад тому, что лекарь — не мужчина, что ежедневно может сталкиваться со старейшинами и попеременно лечить их, не пожилой человек, что противится идее об использовании тёмной магии, а девушка, в другой ситуации не переступившая бы границу и тем более — их сестра. — Это самое малое, что я могла сделать. Не стоит, — темные пряди спали на лицо. Лань Юи спешно заплела их в прическу, последний раз измерила пульс Вэй Ин и со спокойствием на лице направилась к выходу, — позовете меня, как она проснётся. Негромкий скрип закрытой двери оставил их вновь втроём. Братья не говорили друг другу ни слова — пропасть между ними породила большая ложь в отношении к девушке, что была всего лишь заложницей обстоятельств. — Скажи, брат, — наконец прервал молчание Ванцзи, — наказание… — Никаких наказаний, — Лань Сичэнь прервал его. Это был первый раз, когда он не дослуживал собеседника на памяти Лань Чжаня, его спокойный взгляд казался уставшим. — То, что Вэй Ин будет заперта рядом с тобой — уже наказание.