На кровавых рассветах

Лань Чжань искал её. Ему и не впервой. Сначала он наведался в Юн Мэн Цзян. Цзян Ваньинь никогда не был ему другом, человеком, к которому можно было завалиться в гости в любую минуту. Однако, Ванцзи нашёл его таким... Потерянным. Глава Юн Мэна держался спокойно и величаво, как его мать когда-то в те редкие встречи. На столе стоял одинокий кувшин вина; свеча догорала, а ветер то и дело норовил скинуть её на скатерть. Впрочем, в глазах Цзян Ваньиня выражалась такая безысходность, что, увидь он горящий орден второй раз, не удивился бы. — Найди её, — шептал он, словно в припадке безумия. Такое мог испытывать человек, узнавший страшную тайну, — найди её и никогда не приводи сюда, куда угодно, господин Лань, не в Юн Мэн... Вы оба. Голос обрывается на охрипшей ноте. Ванцзи не медлит — он кратко прощается и почти выбегает из здания. Цзян Ваньинь являлся человеком, которому свойственно проявлять бурные эмоции. Но не такую же панику. Тем более, на Лань Ванцзи неприятно давило чувство, что с Вэй Ин что-то не так. Она не обнадежила его заранее, не давала обещаний. Она могла объявиться через несколько лет и заметить, что не клялась возвращаться сразу. Лань Чжань не повиновался чувствам, не доверял им, даже не думал, но... Теперь у него не оставалось выхода. Он бесцельно бродил по лесу. Компанию ему составляла птичья трель. Второй Нефрит, уже утративший право называть себя им, упал на колени. Рядом с многовековым дубом покоилась красная лента, которую Вэй Усянь так любила вплетать в волосы. Корни и трава вокруг дерева... Были налиты кровью. Она умерла. Это конец. Лань Чжань отныне не возвращался в свой орден. На негнущихся ногах он дошёл до ближайшего поселения, где его чуть ли не насильно уложили спать в сенях сердобольные старушки. И этой же ночью ему приснился сон, где Вэй Ин счастлива, ещё улыбается, тянет за руку к холодным источникам и заливисто смеётся. Лань Чжань никогда раньше не мечтал скорее очнуться — реальность, в которой его возлюбленная жива, была скорее пыткой, чем анестезией. — Жди меня. На том же месте, через год, — рассеивался дымкой её голос, пока она невесомо касалась его холодных рук. Лань Чжань бы хотел на секунду поверить, что при объятиях его ладони не пройдут сквозь серую ткань. Возможно, эти слова и оказались поводом для его дальнейшего существования. В мире, где Вэй Ин нет. Где нет даже брата с дядей, трёх тысяч правил... Лань Чжань знал, что будет тяжело, но из раза в раз брал в руки меч, помогая отбиваться от духов страдающим людям. Он больше не вернётся в Облачные Глубины, где его жизнь объявится одним сплошным преступлением.

***

Ровно через год Лань Ванцзи стоял у того же дуба, где некогда нашёл красную ленту, что украшала теперь его лоб заместо белой — все мосты были сожжены, как и стерты дороги назад. Он понимал, что сны — это сны, и если не разграничить их от реальности, будет плохо. Понимал, но ждал. Чего — не знал сам. Вэй Ин любила лотосы, и ради этого дня Лань Чжань нарвал их в окрестных озёрах, бережно складывая у подножия дерева. Могучая крона деревьев укрывала от ветра и палящего солнца. Цветы продержатся пару дней, а после следовало бы положить новые... Он отвлекся и не сразу услышал чьи-то шаги. Знакомые, до ужаса знакомые шаги. Только один человек умел ступать по земле так бесшумно и тихо. Вэй Ин. Лань Чжань почему-то подумал, что, явись она призраком с целью забрать его на тот свет, было бы очень даже не плохо. Даже если бы она занесла над ним свой меч и прорезала тонкую шею, завороженно наблюдая за струями крови. В любом мире, в любых обстоятельствах, он безумно сильно желал увидеть её. — Извините, — её голос звучал до непривычности спокойно, и все же Лань Чжань понял сразу, кому он принадлежит. Обернулся и тут же увидел... Девушку в белых одеяниях до земли. С распущенными чёрными волосами и проницательным взглядом серебристо-серых глаз. Он обнимал её так, словно они должны были на следующий день расстаться; и кто знает, может, оно так и будет? Вэй Ин не была похожа на саму себя — она казалась ошеломленной столь резким проявлением чувств. Её руки сжимали ткань белых одежд Лань Чжаня, а глаза были устремлены на небо, покрываемое ветвями деревьев; она то и дело рассматривала окрестность, словно впервые увидела. — Вэй Ин! Ну же, не томи. Где ты была весь год? Почему ничего не скажешь мне? — Лань Чжань не отстранялся. Он видел, что озорной огонёк в её серых глазах потух. Что же случилось за этот год? Почему его не было рядом? Невысказанные сожаления терзали душу и разъедали, разъедали, разъедали... — Я не знаю... — прошептала девушка, — я сейчас ничего не знаю, — и выскользнула из объятий, звонким смехом развевая щемящую пустоту в груди. Вэй Ин прокружилась вокруг себя два раза и остановилась в четырёх шагах от него. На её лице цвела знакомая улыбка, и Лань Чжань сделал шаг вперёд, — но я знаю, что ты не причинишь вреда мне. Идем! — Куда? — он давно шёл за ней. Спускался, поднимался. С самой первой встречи ещё на обучении. — Неважно куда, — ответила она, — туда, где садится солнце, где сияет красками закат, где цветут самые пышные лотосы, где течёт река — я столько позабыла за этот год! И Лань Чжань её поведёт, ни о чём не спрашивая.