На кровавых рассветах

С момента, когда Вэй Усянь проснулась, ощутив в голове пустоту, а вместо воспоминаний — давящий шум, прошёл год. Долгие месяцы тянулись медленно, заставляя искать развлечение в обыденности — то, что Вэй Ин просто ненавидела делать. Она упорно самосовершенствовалась, пусть даже взрастить ей новое ядро не могла даже Наставница. Специальные техники заклинательства помогали не оставаться обычным человеком. Улыбку невозможно было стереть с её лица — она все по-прежнему смеялась над историями сестёр, все по-прежнему внимала их рассказам и не давала повода думать о своей тоске. Честно, Вэй Ин не знала, что она тоскует и не могла подобрать правильные слова, чтобы описать своё состояние. Безысходность. Дезорганизация. Паника, в конце-концов. Нет? Вэй Ин сомневалась во всех перечисленных определениях. На горе явно чувствовался резкий и холодный запах вершин, рядом с Баошань-саньжэнь она точно была в безопасности. Наставница не показывалась ей на глаза первые дни, а после того, как, по её словам, темная энергия покинула тело, принялась обучать самым основам наравне с крохотными детьми. Вэй Ин задумывалась — может, она попала сюда раньше, будучи такой? Ребята к ней быстро привыкают, и уже на второй день занятий величают Сянь-цзэ. Вэй Усянь это имя до боли знакомо, оно оседает на языке чем-то горьким и далёким одновременно. Как жаль, что ей не вспомнить этого. На горе уютно, весело в какой-то степени. Никто не гнушается ответить на вопрос или просто поболтать, а за весь год пребывания здесь Вэй Ин запомнила лица и имена лишь пяти-шести человек. Люди здесь такие простые — лишенные всяких формальностей, близкие по духу, весёлые и всегда жизнерадостные. Вэй Ин с головой окатывает волна веселья. Но что-то ей кажется, будто всё не так, и в глубине души огромные царапины-отметины оставляют коготками скребущиеся кошки. Уходить с горы нельзя. А-Шэнь как-то обмолвилась, что те, кто растёт на горе с ранних лет (все, кроме Вэй Ин, если быть проще) сильнее среднестатического заклинателя, их техники — помесь темного и светлого. Наверное, Наставница держала их вдали от мирской суеты лишь для того, чтобы не нанести заклинательскому миру новую угрозу. Как бы ни так, они сосуществовать не умели и всегда выживали по одиночке. Вэй Ин знала, что она происходит из внешнего мира — слишком странной она казалась для обитателей горы. Слишком веселый нрав, яркие жесты в противовес утонченному спокойствию. Конечно, она здесь прижилась, и братья-сестры прилагали все усилия, чтобы Вэй-цзэ было комфортно с ними. Однако, чего-то всё равно не хватало. Девушка не помнила и не могла точно сказать, что непреодолимо тянуло её обратно. В заклинательский мир, в несуществующий дом. Она мечтала оказаться в фантомных объятиях, вдохнуть полной грудью и нарушить все-все правила. Без этого так скучно. На горе и особых правил нет, чтобы их нарушать! Прошел год, рассыпались в пыль воспоминания, но ничто не удержит взаперти сердце, стремящееся к свободе. Никакая сила не удержит её здесь. Даже самая-самая могущественная. Да, здесь очень уютно и хорошо. Да, здесь безопасно в конце-концов. Да, это место, где ей рады. Вэй Ин всё осознаёт. Она же совсем-совсем не глупая. Вот только Баошань-саньжэнь это принимать не хочется. Не хочется отпускать ту частицу, оставшуюся от Цансэ. Не хочется вновь подвергать опасности и оставлять одну в жестоком мире. — Ты уверена? — напрямую спрашивает она, внимательно глядя на ученицу; её взгляд, строгий и одновременно по-своему одобрительный, Вэй Ин ничуть не пугает. Она активно кивает головой и пускается в длинные-длинные рассказы о заклинательской жизни, о которой мечтает. У неё голос Цансэ. Жесты, манеры, характер, мимика. Всё самое лучшее Усянь определённо переняла от матери — и Баошань-саньжэнь гордится ими обеими. Лишь бы А-Сянь не закончила так же. Лишь бы не умерла и не сделала попытку умереть снова. Потому что в другой раз её рядом не будет, потому что своим присутствием и помощью Бессмертная уже переступила себя и свои навязанные правила. Теперь она заслужила и покой. — Вэй Ин. В том мире опасно — тебя поголовно считают монстром и злодейкой, — без предисловий начинает она прямо и резко, — ты подчинила себе тёмную магию и использовала её против людей, пусть и с благими целями. Тебя чуть не убили, но ты спаслась; твой собственный брат тебя презирает и ненавидит. — Я чувствую, что там есть человек, который мне дорог, и которому дорога я, — смело отвечает девушка, скрепляя руки у сердца и улыбаясь — так нежно она не улыбалась никогда за этот год. Если её любовь так сильна, ей не будет ни преград, ни препятствий. Если её чувства обострены, и если она обучена доверять им, никто и ничто не удержит в клетке. Баошань-саньжэнь никогда не будет стоять на пути. Лишь коротко вздохнет, коснётся лба дитя ученицы рукой, легко улыбнется впервые за века — и благословит на дальнюю дорогу. — Ты больше не сможешь сюда вернуться, но я была рада увидать тебя. Твоя матушка хорошо тебя воспитала, — и они обе не заметят то, что Цансэ-саньжэнь умерла, а Вэй Ин едва-едва её черты запомнила. Усянь улыбается, но не говорит, что это всё — влияние мадам Юй. Она в последний день слишком часто и подозрительно улыбается. Берёт холодную ладонь наставницы в свою и смахивает свою прядь волос, упавшую на лицо. Сзади проносятся горные орлы, завывает ветер, словно оплакивая их расставание. — Спасибо, что приютили меня. Я была счастлива узнать Вас не только по рассказам матушки. Вэй Ин больно ступает по камням и не оборачивается назад, чтобы осмотреться и помахать рукой в последний раз. Что было, то прошло. Она никогда не оборачивается. Силуэт Баошань-саньжэнь уже давно таинственно исчез вдалеке — а ей всё ещё грустно и тревожно. В голове ветер, в сердце — пустота. Мысли кружатся и соединяются в одной точке: это ненадолго. Она найдёт, что искала, вернётся домой, пусть идти некуда. Новая дорога манит своим светом, и Вэй Ин уже не та девушка, которой была вчера. Шаги становятся увереннее, воспоминания окольцовывают и возвращаются туда, куда им положено быть. Болит голова, но это не страшно. Она твердо знает, кого ищет и точно помнит, где его искать. Все дороги сходятся в одной точке. А может, и по несколько раз. Ей снится дивный сон: пылающие голубым серебром факелы, расставленные по кругу, замороженное пространство и нарушаемая чужими шагами тишина. Она отрывает голову от земли и видит протянутую ладонь. За ней тянется белая лента, а горящие янтарно-желтым пламенем глаза влюбленно сталкиваются с её взглядом. — Пора начать новую жизнь из темноты, Вэй Ин.