Metal Chick

— Я просто говорю, что, если мы закажем пиццу, то не придётся думать о завтрашнем завтраке, — Ястреб растянулся на диване, положив голову Даби на колени. — Пицца на завтрак – ужас, — говорит Мируко. — Как и суши. Кто вообще ест сырую рыбу? — Заткнись, птичьи мозги, ты даже не в группе, — Даби пытается сбалансировать записную книжку Тогаты на лице Ястреба. Он слишком устал, чтобы сейчас по-настоящему сосредоточиться на текстах песен. Почему-то с Suneater у него всё получается. У них бывали ссоры, но они нашли динамику, которая им подходит. С Тогатой на удивление легко ладить, и он на самом деле очень талантливый песенник, поэтому Даби работает с ним больше всего. Хадо старается обращаться с ним как можно лучше, потому что она встречается с его братом, Шинсо на пути, чтобы встречаться с другим братом, и, к счастью, не пытается лезть к нему, но и драться не хочет. Амаджики постепенно оттаивает рядом с ним, по крайней мере, начинает разговаривать больше, когда они в одной комнате. Ему ещё предстоит заслужить расположение Мируко, и то, что он не прилагает для этого никаких усилий, на самом деле не помогает, но постепенно Даби начинает понимать, что Ястреб в ней нашёл. — Я женат на группе, — говорит Ястреб. — Мы не женаты. — Можем пожениться в прямом эфире по телевидению. Белые голуби, белые лошади, белые розы. — Меня вот-вот вырвет, — говорит Мируко. — Можешь проводить меня к алтарю. — Вы встречаетесь, типа, три месяца, успокойтесь. Хадо и Шинсо возвращаются первыми, у каждого по две кружки кофе. — Итак, мы поговорили об этом хитром бридже, и не убивайте нас, но, возможно, придётся снова изменить аккорды, — говорит Хадо. — Да не в аккордах дело, — стонет Даби, — вы пытаетесь уместить что-то, что не сработает. Шинсо закатывает глаза и даёт одну кружку Мируко, другую – Даби. — Перестань негативить. — Эй, это засос? Он тянется к своей шее, и когда Даби начинает смеяться, он шипит и оборачивается. — Прекращай и вернись к текстам. Нам нужно, чтобы эта песня была готова и записана к завтрашнему дню. Ястреб садится и берет кружку из рук Даби. — Да, это так. Я прошёл весь путь только потому, что хотел это услышать. — Могли бы просто подождать, пока я пришлю вам файл завтра, — Даби снова открывает блокнот. Странно работать над песнями, которые ему действительно небезразличны. Внезапно становится важным то, что Ястреб думает о них, – это тонкая грань между тревогой и эйфорией. Тогата усмехается, когда возвращается в комнату с Амаджики. Даби потребовалось время, чтобы понять, что они встречаются, вернее, потребовалось выяснить, что в их квартире только одна спальня и намёк от Хадо. Их отношения не так очевидны, как у Шинсо и Шото, которые не могут смотреть друг на друга, когда находятся в одной комнате, или как Хадо и Нацуо, которые не могут перестать говорить друг о друге (и это испытывает терпение Даби), или как Ястреб, который просто бросается на Даби, как только они оказываются в одной комнате, и как Даби, который охотно позволяет ему. Ему потребовалось время, чтобы понять, что Амаджики молчит не только из-за своей тревожности, но и потому, что он самый закрытый человек, которого он когда-либо встречал. Его трудно читать, но это также делает его менее раздражающим. — Что, если мы просто уберём бридж? — говорит Тогата, — сделаем что-нибудь совершенно другое. — Это то, о чём я говорил, — Даби стонет, — наконец-то, блять. Амаджики берет свою гитару и садится рядом с Мируко. Он играет несколько мелодий, некоторые из них точно не то, а некоторые могут подойти. Шинсо немного прислушивается, а затем начинает делать заметки в блокноте, который Мируко использует, чтобы записывать их заказ еды. — А как насчёт слов? — спрашивает Тогата. Иногда его все ещё трудно понять, особенно когда другие разговаривают, но другие справляются с этим с терпением, которое Даби находит впечатляющим. — Есть одна часть, которую я ещё не понял. Я заберу это с собой домой, не могу сегодня остаться надолго. — Хорошо, я буду рад услышать, что ты придумаешь.

* * *

— Место выглядит дерьмово, — произносит Даби, когда они идут по коридорам, пахнущим антисептиком. — Могло быть и хуже, поверь мне. Он пожимает плечами. Он не может представить себе места более удручающего, чем это. Его руки вспотели, и ему хочется прикоснуться к чему-нибудь, чтобы успокоиться, поэтому он тянется к руке Ястреба и сжимает её. — Какая палата, я забыл? — Прямо здесь. Может, он привёл с собой Ястреба только для того, чтобы не передумать в последнюю секунду. Он делает глубокий вдох и стучит. Странно, что в детстве твоя собственная мать никогда не выглядит старой или хрупкой, и когда ты взрослеешь, это бьёт ещё сильнее. Странно, как сейчас он смотрит на неё, и это напоминает ему обо всей общей боли, обо всей боли, с которой она оставила его наедине, и о том моменте, когда он оставил надежду, что она облегчит её. Но он также помнит моменты заботы и любви, и двойственность сбивает с толку. Какое-то время он просто смотрит на неё, пытаясь осознать то, что видит. Интересно, узнает ли она его вообще после того, как он так старался измениться, что даже не узнаёт себя в зеркале. На её лице появляется удивление, но затем она подходит ближе и берет его лицо в руки. Её движения медленные, и она выглядит такой хрупкой. — Тойя, как хорошо, что ты пришёл, — она мягко улыбается, прямо как в детстве, — кого ты привёл сегодня? Он глубоко вдыхает. — Мой парень, — говорит он, — Ястреб. Её улыбка становится шире. — Шото рассказывал о тебе. Я рада наконец встретить тебя.