Бриллиант без оправы

      События минувших дней однозначно повлияли на ход и течение времени. На горизонте замаячил крест. В смысле, икс. Воскресенье настало совершенно внезапно и неожиданно сразу после субботы, которая незаметно пролетела вслед за пятницей. Чонгук не успел морально подготовиться. Всё происходило слишком быстро.       Намеченный бесхитростный план стремительно рушился. Ситуация выходила из-под контроля. Какая там еда, ему кусок в горло не лез. Успокоиться могли помочь успокоительные, но про этот пунктик Чонгук совершенно забыл. Он трусил, нервничал и паниковал. Ещё этот неуместный трепет, проклятые бабочки проснулись и снова залетали в животе. Попытки отвлечься на задания по учёбе провалились с треском. Чонгук читал одну страницу на протяжение нескольких часов, а смысла написанного так и не понял.       Убеждать себя сохранять спокойствие выходило из рук вон плохо. Логичные доводы мозгом игнорировались. В голове большими красными буквами мигало всего одно слово. СВИДАНИЕ. Значение-то у него такое же, как и у встречи. Всего лишь двое людей проводят какое-то время вместе за непринуждённой беседой. В том-то и беда. Беседа будет натянутой и принуждённой, если Чонгук не сможет справиться со своим волнением. А как с ним справиться, если резко отупевший мозг невольно вкладывал в предстоящее мероприятие ещё и романтический подтекст?!       Каждый раз, когда они с Юнги пересекались, с языка обязательно срывалась какая-нибудь дичь или что-то происходило вокруг, отчего Чонгук постоянно чувствовал себя глупо и неловко, краснел и задыхался. Он и с Тэхёном-то не сразу нормально и свободно смог общаться. Но там проще, потому что на одном чушьем языке общались. Тэхён ляпнет что-то непонятное, Чонгук ему в ответ что-то несуразное, и норм всё, лови в сообщениях мемасик. Почему-то казалось, что с Юнги так не прокатит. Да так и не хотелось, а настроиться и обрести дзен перед встречей было просто невозможно.       Несколько раз Чонгук брал в руки телефон, собираясь отправить сообщение об отмене, ссылаясь на неожиданно возникшие жутко важные дела, больную кошку, зуб мудрости или внезапный переезд на другую планету. Пальцы набирали текст, стирали, снова печатали буковки, а на кнопку «Отправить» нажимать отказывались. Заговор, кругом сплошной заговор и вражеские шпионы.       Кстати, о шпионах. С Тэхёном Чонгук ещё не виделся. Тот всё же решил уединиться. Собрал сумочку, Ёнтана прихватил с собой и покинул город. Голосом им тоже поговорить не довелось. Тэхён в личном сообщении прислал «Спасибо 🐯💛🐰», а в общий чат уведомил постфактум, что уехал, скучать и плакать не нужно, письма писать тоже, телефон он вырубает. Ненадолго и недалеко он собрался, если что. Уикенд в загородном конном клубе.       У Чимина было одновременно и больше, и меньше информации. Как доложил источник, визуально с Тэхёном всё в порядке, держался он бодрячком и даже что-то решилось с Хосоком. Они поговорили, не лично, но уже прогресс. Инцидент исчерпан, извинения принесены и приняты. Вроде бы там даже намечалось свидание в ближайшей перспективе. Сомнительные сведения пришли с полей, потому что, вполне вероятно, нужно их ещё поделить на три или четыре, Тэхён слишком много времени проводил в своих мечтах. А может быть, разговор с Юнги придал ему сил и смелости, наконец, уже начать предпринимать какие-то более явные шаги к сближению. Насчёт неочевидности шагов сомнения тоже имелись, потому что Хосок однозначно был в курсе чувств брата своего будущего бывшего мужа. Что ж он тогда так тупил?       Ещё один подтверждённый факт, первым на свидание с Хосоком пойдёт Чимин, точнее всё же на деловую встречу. Территорию выбрали нейтральную. И как-то не вязалось это с тем, что не так давно говорил Чимин. Если бы он не нравился Хосоку, разве бы тот пригласил его в свою команду? Хотя, возможно, он был профессионалом в первую очередь, оценил талант и мастерство. Причиной стал тот незабываемый танец на фестивале культуры, который Чимин исполнил со всей страстью и изяществом. Кто-то залил ролик на ютуб, посыпались лайки и просмотры, кто-то из танцоров «Hope World» тоже заценил и отослал боссу. Хосок решил ковать железо пока горячо, отправил своё главное оружие на переговоры, с козырей сразу пошёл. А у Чимина стальные нервы, он устоял перед харизмой и голосом Юнги. Поэтому в воскресенье Хосок будет пить кофе или чай в компании лучшего друга своего очевидно не тайного воздыхателя.       Выбранная Юнги позиция невмешательства в отношения Хосока и Тэхёна была более чем понятна, а что предшествовало всей этой заварушке всё ещё нет. Логично, что Чонгука никто не собирался посвящать, ему про такое знать не положено. Но интересно было. И дело тут не только в любопытстве. Понять Юнги хотелось. Что может заставить едва знакомых людей съехаться и составить брачный договор? Если бы речь шла о любви, тогда никаких вопросов, всё очевидно. И, видимо, любовь была и есть, только немного другого рода. Поступки говорят громче любых красивых слов. Может быть, Юнги и здесь привирал, как с тортом?       Меньше знаешь, крепче спишь. Только что-то это не работало. В ночь с субботы на воскресенье Чонгук почти не спал, ворочался, крутился, даже футболка Юнги не помогала погрузиться в безмятежный сон, отключить мозг не получалось. Мысли носились, как сумасшедшие, скакали, словно горные козлы по заснеженным валунам.       Ему редко доводилось видеть чужие слёзы, на себя-то в процессе тихих рыданий в зеркало смотреть не хотелось, да и после тоже. А за последние пару дней, Чонгук наблюдал за плачем сразу двух человек, да и сам немного прослезился.       Альфы, действительно, редко плачут, не положено им стереотипами сырость разводить. Но он помнил, как плакал отец, когда папа сильно заболел. Гуки маленький тогда ещё был, о многом ему не говорили, и многого он не понимал. Папа улыбался, сейчас думается, что через силу, сквозь боль, вымученно. А когда его в больницу забирали, говорил, что ненадолго уехать должен, просил присмотреть за отцом и не отказываться есть овощи. И в памяти на всю жизни отложилось, потому что самый сильный, самый смелый, самый лучший на свете отец, альфа беззвучно плакал. Конечно, Гуки всё сделал, как его и попросили. Внимательно следил, чтобы отец тоже ел овощи, вместе оно как-то полегче расправляться с нелюбимой едой было. Игрушками делился, чтобы тот не скучал, картинки весёлые рисовал. Сам пытался перед сном книжку ему читать, чтобы спалось лучше, правда, получалось не очень, но иллюстрации помогали уловить суть и своими словами пересказать историю, правильнее, наверное, сочинить свою. Когда папа вернулся домой, отец снова плакал, его обнимая. И, несмотря на это, он по-прежнему оставался самым-самым лучшим отцом.       Плачущий Хосок — совершенно невероятная и неправильная картина. Чонгук видел его на сцене, фото и видео в сети, и совсем близко в торговом центре. Он блистал, сиял, улыбался, делился своим теплом с окружающими. А в доме Юнги он просто растаял, сжался на том диване, как будто бы сам хотел исчезнуть, стать незаметным, спрятаться, чтобы никто не нашёл. Знакомое чувство, на самом деле. А Юнги всё равно нашёл и помог добраться до безопасного укрытия. Какой идиот сунется в волчье логово?       Слёзы капают по разным причинам. От страха, боли, отчаяния, радости, смеха или счастья. Лучше, конечно, чтобы только последние три были их источниками, но и в остальных случаях они помогают справляться с ситуацией, чуточку легче становится, если немного поплакать в трудную минуту. Может, и сейчас Чонгуку стоило всплакнуть?       По крайней мере большая часть груза ответственности за хранение тайны с души ушла. Остался ещё Сокджин и их с Юнги ребёнок. Как бы так аккуратно Тэхёну намекнуть, вдруг он и тут был в курсе дела?       Пожалуй, стоило пересмотреть свои суждения о его наивности и слепоте. Он умел хранить чужие тайны гораздо лучше, чем свои. Чимин говорил, что он никогда не ошибается в своём суждении о людях. А если дело касается близких, родных людей, как можно быть непредвзятым? Тэхён наделял брата качествами сверхчеловека, и, да, он его боготворил. Как он мог плохо думать о том, кто укладывал его в детстве спать, кто прогонял кошмары ночью, а день превращал в увлекательный квест с приключениями и сокровищами? Чонгуку бы хотелось во всё это поверить, он и сам убедился во многих положительных сторонах Юнги. Но, как и в бракоразводном процессе, есть нюансы, и про них нельзя забывать. Мечтать можно, никто тебе этого не запретит. В реальности же лучше не тешить себя пустыми надеждами. Вот бы ещё до сердца это дошло.       Как в действительности обстояли дела у Тэхёна на душе, сердце и в голове, наверняка никто не знал, кроме него самого. Его очень сильно эмоционально задело и встряхнуло всё произошедшее, поэтому, наверное, даже хорошо, что он решил сменить стеклянные небоскрёбы и городские пробки на чистый воздух, лес и вороную лошадку по кличке Звёздочка. Чимин и раньше говорил, что там он находит успокоение и гармонию с собой. А это сейчас как раз то, что доктор прописал. О чём они говорили с Юнги так долго, что именно он рассказал своему старшему брату, и как тот его успокоил, Чонгук не знал. Мог лишь предполагать, что Юнги достаточно сказать «Всё будет хорошо, тигрёнок», и Тэхёну бы хватило. А может быть, и этого даже не нужно, достаточно того, что он просто пришёл и продолжал любить больше всех на свете.       Время шло своим чередом, отказывалось сотрудничать и поворачиваться вспять. Доктор Стрэндж с чудо-амулетом и абракадаброй на связь не выходил. Никакой поддержки. Тэхён недоступен. По сути, ему и не нужно знать про эту встречу, а то его потом будет вообще не остановить, он и Чонгуку свадебный костюм сошьёт. С Чимином можно было бы поделиться, спросить совета, но почему-то Чонгук этого не сделал и страдал в одиночку.       Он трижды за день принял душ. Да, Чонгук очень сильно волновался. А когда сушил волосы, вдруг заметил, что цвет-то уже не такой яркий, пигмент смылся, и корни немного отросли. Это огорчило, потому что ему нравилось, и Юнги тоже, а исправить за ближайшие часы ничего нельзя. Придумывать что-то Чонгук не стал, высушил, расчесал на прямой пробор и всё. Сзади волосы были длиннее, закрывали шею и на кончиках слегка завивались. Добавлять объёма не требовалось, чистота и густота от природы сами с этим справились. Вроде бы не так плохо смотрелось.       Следов от прыщей уже и не видно, рельеф и тон кожи выровнялись, зато шрам всё портил. Он был не особо заметным, это если не смотреть, а Юнги смотрел. Самостоятельно что-то придумать и как-то его замаскировать Чонгук не смог бы при всём своём желании. Какая к чёрту разница? Неконтролируемое желание понравиться, продемонстрировать себя в лучшем свете бесило не хуже бабочек.       Хорошо, что с одеждой он уже давно определился, иначе точно можно было бы смело переезжать в сумасшедший дом.       Разумеется, все эти метания не прошли мимо соседа по комнате. Уджин быстро смекнул что к чему и решил подбодрить со своей колокольни. У него на сегодня была запланирована масштабная программа на вечер и ночь со своим альфой. — Уже придумал, как будешь его благодарить? — За что?       Чонгук искренне не понимал вопроса. Юнги сам его пригласил. О какой благодарности тут может идти речь? Желание оказаться на этой встрече и никогда туда не попасть были примерно равными. И, пожалуй, всё же упускать такую возможность не хотелось больше. Но благодарить за неё? Зачем? Инициатором выступил не он. — В самом деле, ты, как с другой планеты, Чонгук. Он тебя скорее всего в ресторан поведёт, подарочек вручит в честь праздника. Ну и, разумеется, будет ждать от тебя ответных действий. Сексуальное бельишко хоть прикупил? — Нет.       Господи, да зачем ему это может понадобиться? Они всего лишь кофе будут пить! Не наедине. Одетыми. — Хочешь, дам совет?       Чонгук не хотел, но Уджина это не остановило. — Порадуй своего альфу, трусишки не надевай. Они от этого дико заводятся. В комплекте с твоим невинным личиком… ещё глазками похлопай, когда сообщишь ему об этом. И всё, дальше на что хочешь, на то и разводи.       Разводить Юнги Чонгук не собирался, тот и сам уже со своим мужем разводился. А переубеждать Уджина не имело смысла, до этого Чонгук ему уже объяснял, что нет у него никакого альфы или спонсора, и это дружеская встреча, но его будто бы не слышали.       И даже, если бы не дружеская, разве это к чему-то обязывало? Мы же не на рынке, где тебе дают кусок мяса, и ты за него должен заплатить. Неужели это норма отношений между альфой и омегой? У свидания и оказанного внимания, уделённого времени есть цена? Чонгук был в состоянии заплатить за свою чашку кофе. Деньгами в кассу той кофейни, где они сегодня окажутся. Неужели Юнги от него тоже чего-то вот такого хотел и ждал, как и альфа Уджина? Окей, если для кого-то это приемлемо, и они чувствуют себя комфортно, выставляясь в качестве товара, ради бога, лишь бы всем было хорошо. Но Чонгук-то не хотел быть куском мяса, он его сам есть любил. В первую очередь он был живым человеком, потом уже омегой, но никак не бесчувственным товаром на прилавке. Все предыдущие мысли про кроликов и волков совсем не помогали отбросить зародившееся опасение. — В этом мире не важен ни белый цвет, ни чёрный, только зелёный. Если есть деньги, все двери открыты. А когда их у тебя нет, но есть красота, этим нужно пользоваться. Ты уж извини, Чонгук, мордашка у тебя симпатичная, но завязывал бы ты с качалкой. Конечно, если твоего альфу всё устраивает, продолжай, только не упусти возможность. Я заценил тогда и пальто, и часики, и ботинки. Это дорого, Чонгук, очень дорого. Он и сам огонь. А будешь долго ломаться, профукаешь свой шанс и альфу.       В тихом омуте, как говорится. Чонгук бы никогда не подумал, что та тихая омега с ноутбуком, которую он увидел в первый день, въехав в общежитие, окажется таким человеком. Уджин был красив, тонкие черты лица, ладная фигурка, аналитический склад ума и большие глаза, которые ко всему привешивали ярлык и ценник. Он верил в то, что деньги правят миром. Сам их не имел, его семья была не богата. Мечтал о роскошной и беззаботной жизни. А ещё Уджин был умным, он учился чуть ли не лучше всех на своём потоке, вполне вероятно, что его ждёт безоблачное будущее и успешная карьера. Но ему хотелось красивой жизни уже сейчас, и он нашёл способ получить её, в его понимании, лёгким путём. Он советовал Чонгуку не ломаться, опираясь на свой личный житейский опыт?       Людей по одёжке Чонгук старался не судить, да он и не умел оценивать стоимость вещей на глаз. У него только складывалось представление о том нравится ему то, что он видит, или нет. Если пощупать, то можно ещё о качестве ткани сделать вывод, но не больше. Юнги одевался красиво, ему одинаково шёл, как официальный стиль, так и свободная форма. Но сколько это стоило, Чонгук предположить не мог, да и зачем это нужно? Уджин же умудрился каким-то образом рассмотреть ещё его часы и обувь, определил ценовую категорию, привесил бирочку. Конечно, Чонгук знал, что Юнги состоятельный и обеспеченный альфа. Участие в успешных и прибыльных проектах, огромное количество написанных песен и созданной музыки — всё это определённо ведёт к росту финансов на счёте в банке. В интернете даже кто-то подсчитывал его годовой доход. Внушительная цифра получалась, только это всего лишь цифра. Да, она характеризовала его востребованность и усердную работу, но лучшим человеком Юнги от этого не становился. Да, всё те же нюансы имели гораздо большее значение.       Перед уходом Уджина Чонгук получил ещё один бесплатный совет. — Не выплёвывай, глотай. От этого они тоже тащатся.       Чонгук остался в комнате наедине вместе с подступающим приступом тошноты. Кажется, он скоро избавится от неугомонных бабочек. Напутствие старшего товарища не успокоило ни на секунду. Идея переезда куда-нибудь на Марс прямо сейчас прельщала всё больше.       Окей, гугл… как построить ракету из подручных средств? Как сделать ракету из бумаги, которая летает? Купить землю на Марсе недорого? Как добыть воду на Марсе? Можно ли на Марсе вырастить картошку, как в фильме? Выгодный межпланетный роуминг?       И ведь на каждый из вопросов были ответы и ссылки на статьи. Значит, кто-то уже вплотную изучал вопрос, готовился к переезду, налаживал быт и связь. Возможно, у Чонгука будет компания.       Глупое и бессмысленное общение с поисковиком, чтение нелепых статей, попытка смастерить оригами немного отвлекли. А потом вдруг позвонил Юнги. 18:30 ровно, поэтому не вдруг, просто время пришло. Чонгук ответил, услышал голос, подзавис, потом уже слова дошли. Юнги приехал и ждёт его внизу у главных ворот.       Тэхён назвал его отважным боевым кролик. Что ж, хорошо, Чонгук попробует всё же пережить встречу с зубастым волком. Снова. С тигром же он как-то смог подружиться.       Сердце, конечно, ускорилось, намереваясь вперёд самого хозяина добраться до Юнги, но некоторые ограничения конструкции не позволили покинуть пределы организма. Чёртовы бабочки вообще взбесились. Чонгук подышал, разглядывая себя в зеркале перед выходом. Ну а чего тянуть-то? Не надышишься перед смертью и с отражением тоже ничего не сделаешь. Были бы в жизни такие функции или опции, как фильтры и маски в инстаграме. Покрутил настройки, и вот ты уже из чудовища превратился в красавца. Может быть, когда-нибудь человечество и до такого дойдёт. А пока знакомства по сети при реальной встрече могут принести немало сюрпризов. Пожалуй, Чонгуку нечем было удивлять Юнги, он его уже вживую видел. И заставлять его ждать совершенно не хотелось. Чонгук слышал, что тот это занятие очень не любит, да и сам отличается редкой пунктуальностью.       Установка была проста: не паниковать, не забывать дышать, резких движений не делать, чтобы бабочек не беспокоить, они и без того куролесят. Всё очень просто, обычная встреча без определённых целей с беседой за чашкой кофе.       Юнги стоял возле машины с пассажирской стороны. Без пальто. Вместо этого на нём была расстёгнута тёмно-зелёная кожаная куртка. Понятно всё, слизеринец. На улице уже потеплело, поэтому логично сменить гардероб. Чонгук тоже выбрал курточку полегче, но и шарфик прихватил. А Юнги из-за низкого ворота-стойки сейчас морозил свою открытую шею в +10. — Бэмби, чудесно выглядишь.       Хороший ход. Значит, нужно следовать стандартному протоколу социального общения. — Спасибо, ты тоже, — Чонгук с трудом верил в то, что только что сказал, пусть это и была чистая правда. — Прости, что задержался. — Ничего страшного, — Юнги улыбнулся и приглашающе указал в сторону авто. — Едем?       Чонгук кивнул, а Юнги зачем-то ему дверь открыл. У него, что, своих рук нет? Сам бы справился, не настолько и сложна задача, никаких звёздочек. Закрыть её тоже не позволили, хоть ремнём дали пристегнуться самостоятельно. Через несколько мгновений Юнги уже оказался на соседнем сидении и завёл машину. Поехали.       Было бы неплохо поинтересоваться о пункте назначения. — А куда мы? — В очень хорошее место. Пусть это ещё немного побудет сюрпризом. Надеюсь, тебе понравится.       По большому счёту, Чонгуку было всё равно, где пить кофе, хоть прогуливаясь по улице со стаканчиком на вынос в руках. Хорошее место, так хорошее место. С сюрпризами сложнее, как бы сердечко не остановилось, а то у Юнги уже несколько раз получилось подвести его к опасной грани.       Опять играло что-то инструментальное и незнакомое. Понятное дело, что водитель будет сосредоточен на дороге, и у Чонгука появилась возможность его получше рассмотреть. Да, он опять собирался невежливо пялиться, но, возможно, его и не поймают за этим занятием, шанс был.       Руки на руле, рукава немного съехали, открывая жилистые запястья. На правом несколько браслетов, часы на левом. Те же самые или другие? Красивые, блестящие и, получается, дорогие? Большой круглый циферблат, серебряный браслет. Наверное, золотой ещё дороже. Швейцарские? Чонгук что-то слышал, что эта страна славится своими мастерами и качеством. Даже выражение такое есть «точен, как швейцарские часы». И про острые швейцарские ножи что-то было.       А на ботинки Чонгук не обратил внимания. Ну, они были, наверное. Вот и хорошо, этого достаточно.       Крепкая шея, кадык явно выделялся. Чёткий профиль. Кожа такая светлая, чистая и казалось, что очень гладкая, ни намёка на щетину. Несколько серёжек в ухе, Юнги не изменял серебряным кольцам. Волосы зачёсаны назад, виски и затылок по-прежнему коротко выбриты, лоб открыт. Губы… губы почему-то двигались.       О, всё-таки Чонгук увлёкся. — Бэмби, ты со мной? — и только эту часть фразы услышал.       Логично, что да. В одной машине, как-никак. — Ты что-то сказал? — Я спросил, как прошёл твой день?       Правдивый ответ точно выставит Чонгука в самом наихудшем свете. — Нормально. С учёбой разбирался. Совсем недавно увлёкся оригами, — вот буквально два часа назад, — поэтому время пролетело незаметно. — Как интересно. Один мой хороший друг тоже этим с недавних пор занимается, говорит, помогает сконцентрироваться и мелкую моторику развивает. Он несколько неуклюж и неловок в быту, тренируется таким образом. Мы с братом в детстве тоже что-то поделывали, лягушек, котят, рыбок, животных в основном, а лягушка ещё и прыгала.       Круто, а ракета Чонгука не взлетела. Сыну Юнги повезло, у него будет целый бумажный зоопарк. — Ты же будущий архитектор? — Да, — хм, осведомлённость Юнги поражала, а неумение Тэхёна держать рот на замке раздражало, — первый курс. — Тогда ты очень хорошее хобби себе выбрал.       На самом деле, да. Развитие пространственного воображения, терпения, усидчивости, упомянутая концентрация. Ну и это успокаивает, так что, возможно, ракета не предел. — А что у тебя интересного? — Чонгук решил поддержать заданное Юнги направление. — Ничего необычного. Моя жизнь достаточно скучна и однообразна, Бэмби. Большую её часть я провожу в студии звукозаписи. Сегодня закончили с новым синглом, через пару месяцев релиз.       Вот уж это-то как раз будет куда интереснее, чем оригами. — Ты с детства занимаешься музыкой? — Папа брал меня ещё совсем маленького с собой, когда давал частные уроки игры на пианино. Я слушал, наблюдал, а когда пошёл в школу, там записался в музыкальный клуб. Сам начал пробовать играть и сочинять, что-то получалось, что-то нет. Сейчас уже вроде получше стало. Тогда я мечтал о более прибыльных профессиях, но в итоге то, чем мне нравилось заниматься, и стало делом всей моей жизни.       И где неопровержимые заявления о гениальности? Не скромничайте, Мин Юнги, вам не к лицу. — То есть начал ты с классики? А как тебя занесло в хип-хоп? — Да, пожалуй, у меня был достаточно консервативный взгляд на музыку и то, какой она должна быть. Читать и писать рэп я начал гораздо позже, после встречи с Хоби. Оказалось, что это может быть весело. На мир нужно смотреть чуть шире, в нём очень много интересных вещей, постоянно что-то новое находишь или открываешь.       И десяти минут не прошло, а речь зашла о будущих бывших. — Впервые оказавшись на сцене с микрофоном перед не очень большой аудиторией, может, человек пятьдесят, я думал, что там, собственно, и помру. Никто меня и не заставлял. Но ударить в грязь лицом мне было категорически нельзя. Это было на спор. Волновался жутко, все слова в голове перепутались. Если честно, мало что помню с того выступления, кроме эмоций. Говорили, что прошло неплохо. Так и втянулся, потому что, если не брать в расчёт первичный страх неизведанного, это было очень круто, адреналин, драйв. — А в чём суть спора? — Да это даже не спор. Хоби на слабо меня взял, сказал, что я не смогу. Ну и, понимаешь, реверсивная психология. Доказать обратное — дело принципа.       Что ж, однозначно можно сделать вывод, что Чон Хосок занимал особенное место в жизни Юнги. — Раз уж мы говорим о детстве, чем ты тогда увлекался? — Да ничем, наверное.       Много учёбы, много спорта, чуть меньше рисования, немного пения и театральных школьных постановок. Позже фотография, создание видео-контента, комиксы. Камушки и ракушки красивые собирал ещё, но это было уж совсем давно. — Мне почему-то кажется, что ты занимался и до сих пор занимаешься спортом.       Да с чего бы такой вывод? Может, действительно, стоит завязывать регулярно ходить в тренажёрный зал. Никакой изюминки в нём нет, никакой загадки. — Ага, всего понемногу. — Единоборства? Что-то из этой серии? — Тхэквондо с восьми лет, итогом чёрный пояс. Сейчас уже не занимаюсь, просто хожу в зал. — Впечатляющее достижение. Значит, мне с тобой точно бояться нечего.       Сказал человек, который подчиняет собачек взглядом, а людей голосом.       За лёгкими разговорами о спорте, баскетболе, бейсболе и боксе они и добрались. Юнги пригласил Чонгука как-нибудь присоединиться к нему на ринге. Это про боксирование и избиение набитых песком груш, если что, а не про сцену в каком-нибудь клубе. И вроде всё прошло нормально. Неловкости не было, с дыханием всё в порядке, сердце билось ровно, бабочки притихли.       Чонгук ещё плохо ориентировался в городе, поэтому не сразу сообразил, куда именно они ехали. А когда Юнги притормозил, чтобы запарковать машину, он мгновенно всё понял. И настроение как-то сразу пропало.       В этот раз дверь ему никто не открывал, Чонгук вышел на улицу первым. Был ещё шанс, что он ошибся. Поблизости полно кофеен. — Современный дизайн и традиционная японская кухня, — объявил Юнги, разрушив все надежды Чонгука разом. — Мы будем пить японский кофе?       Ну а что? Вдруг здесь его где-то ещё готовят по какому-то особому рецепту, используют специальную обжарку. — Конечно, если захочешь. Но сначала, думаю, лучше всё же что-нибудь съесть. Бэмби, что тебе больше нравится мясо или рыба? — Мясо.       Его нагло обманули. Кофе не главный гвоздь программы. — И как это всё называется? — он красноречиво посмотрел на Юнги, недовольно поджав губы и нахмурив брови.       Стоило прояснить некоторые аспекты этой встречи. — А как ты сам думаешь? — Ужин? — Хорошо, пусть будет ужин.       Первой ошибкой Мин Юнги, если бы это, конечно, было свидание, стал бы выбор места. Ресторан, напротив которого он припарковался, и в который они сейчас зашли, Чонгук уже видел издалека. Точнее воочию наблюдал, как Юнги выходил из него вместе с ещё беременным Ким Сокджином. Похоже, что схема у него отлажена и безотказно работала. Нет, возможно, если бы Чонгук ничего не знал, он бы не придал этому особого значения, но… где-то в подкорке прозвенел первый тревожный звоночек.       С описанием Юнги не ошибся, внутри всё по-современному. Большие окна, сложное и разноуровневое освещение, чередующее холодные и тёплые тона. Светильники на потолке похожи на множество лун. По центру цветущая сакура. Так ведь не сезон же ещё, искусственная, что ли? А выглядела совсем, как настоящая. Квадратный суши-бар с подсветкой из тёплого неона, окружённый посетителями со всех сторон. Вокруг сакуры тоже, кстати, была стойка с высокими стульями, и мест там свободных не было совсем. Многолюдно, видимо, это заведение пользовалось популярностью, особенно конкретно в сегодняшний день. Множество столиков на двоих, чуть меньше на более крупные компании. Бамбук настоящий растёт, а ещё какие-то деревья. Вот как-то невольно Чонгук почувствовал, будто находится в лесу. Всё очень продумано, красиво.       На входе их встретили, забрали верхнюю одежду и проводили за, пожалуй, единственный ещё свободный столик. Хостес их покинул, а его место занял официант. Омега, которая была очень слишком приветлива с Юнги, в сторону Чонгука посылала какие-то странные взгляды. Спрашивала, наверное, какого хрена он тут делает с таким альфой?       Посмотри на него и на себя, снова на него и на себя. Видишь разницу? Тебе здесь не место.       И Чонгук был склонен с этим согласиться, он-то вообще кофе пришёл по-быстрому выпить. Но, если уж на то пошло, то и не тебе, дорогуша, быть рядом с Юнги в этот день. Чонгука так и подмывало что-то сказать насчёт Сокджина.       Заказ сделали, Чонгук особо не задумывался, аппетита что-то не было. Тыкнул в какую-то картинку, не глядя. Юнги советовался с ним насчёт напитков, выбор в итоге пал на домашний лимонад. А как же кофе?       Официант исчез, возникла пауза, и её нужно было чем-то срочно заполнить. Чонгук даже знал, чем, сегодня же всё-таки праздник. — Кстати, поздравляю с отцовством, — уж лучше поздно, чем никогда. — Должно быть, ты очень счастлив.       По виду Юнги можно сказать, что он чуточку удивился, но не растерялся и не смутился. — Спасибо. Не сказал бы, что я в восторге, скорее выбора у меня не было, но это совсем необременительно.       А вот это была вторая ошибка Мин Юнги. Грубейшая ошибка. Очень странно, что человек, в совершенстве владеющий родным языком, умудрился употребить некорректное слово в данном контексте. Быть отцом, родителем — это бремя. Огромная ответственность. Даже если ребёнок был нежеланным, а судя по сказанному, именно так и было. Бедный Сокджин, бедный малыш, как же им не повезло. Как можно было такое шлёпнуть? Можно как угодно относиться к чужим детям, любить, не любить, но, когда у тебя появляется свой ребёнок, и неважно, было ли это обдуманное решение, случайность или ошибка, нельзя так наплевательски и легкомысленно к нему относиться. — В твиттер слили, да? — Юнги, покачивая головой, потянулся к своему телефону, который лежал на столе. — Ничего святого в людях не осталось.       То есть его огорчила возможная огласка? И всё? Больше ничего не смущает? — Нет, я вас вместе видел. Случайно.       Юнги отложил телефон, внимательно посмотрел на Чонгука, что-то обдумывая. — Как тебя туда занесло-то, Бэмби? — он всё также не потерял самообладания.       Туда? В смысле, сюда? Всё происходило в нескольких десятках метров от ресторана. — Мы гулять собирались с Тэхёном и Чимином. — А, тогда всё понятно.       И снова ошибка, странного и непонятного очень много. Буквально всё. А ведь всё так неплохо начиналось, да?       Вновь появился официант, в этот раз уже с готовыми блюдами. Смотрел ли он на Чонгука по-прежнему осуждающе или нет, тот не заметил. Сам он уставился на заросли бамбука возле окна. Говорят, зелёный цвет успокаивает. Пока что-то не очень.       Оказалось, Чонгук наобум выбрал что-то мясное. Свинина с чем-то в каком-то соусе. Да, он любил мясо, и выглядела еда на тарелке очень вкусно, запах одурманивающий, но Чонгук побаивался, что его всё-таки стошнит. На столе обнаружились ещё какие-то закуски, кувшин с лимонадом и наполненные стаканы.       Им пожелали приятного аппетита, официант испарился.       Юнги что-то говорил. Кажется, расхваливал выбор Чонгука и здешних поваров. Спрашивал об учёбе и работе, что-то рассказывал о себе. А Чонгук вяло поддерживал беседу, слушал вполуха, что-то отвечал, возможно, невпопад. У него просто в голове никак не укладывалось и не стыковалось услышанное с десяток минут назад. Все силы и терпение, любовь и забота были отданы Тэхёну? На своего собственного сына уже ничего не осталось? — Бэмби, что-то не так? — на это Чонгук отреагировал, оторвался от увлекательного ковыряния в тарелке. — Не вкусно? Хочешь заказать что-то другое? Или я могу попросить, чтобы приготовили что-то корейское, — и, видимо, по слегка обескураженному выражению лица Чонгука, всё же пояснил своё глупейшее предложение. — Это ресторан моего друга, так что никаких проблем. Так что?       Ну конечно. Всё у Юнги схвачено. Но дело не в еде. — Спасибо, я просто не голоден, — чистейшая правда. — О, хорошо. Тогда, может быть, десерт и кофе? — альтернатива неплоха, тогда это всё уже, наконец, закончится.       Волшебным образом всё тот же официант оказался возле столика. Чонгук снова потыкал пальцем в меню. Он же везунчик и счастливчик по жизни, ему обязательно удастся получить что-то хорошее. Какие-то пристальные гляделки, а потом ещё и подмигивание от омеги в сторону Юнги убедили в обратном. Всё становилось только хуже.       Выбор Чонгука пал на черничный чизкейк и какой-то кофейный напиток с обилием взбитых сливок. Всё-таки повезло, хоть так, возможно, удастся подсластить подавляющую горечь.       Сюрпризы этого вечера ещё не закончились. Помимо десерта, напитка и приборов, напротив Чонгука на отдельной красивой тарелочке оказалась совсем небольшая фиолетовая коробочка с чуть более светлым (сиреневым, лавандовым, лиловым?) бантиком на крышечке. Чонгук, было, хотел уточнить у официанта, что это за фигня, такого он точно не заказывал, но того и след простыл. Сервис на высшем уровне, ещё бы официанты так открыто не клеились к гостям. — Наверно, перепутали что-то, — предположил очевидное Чонгук, растерянно поглядывая на Юнги. — Никакой ошибки, это для тебя, Бэмби. — Что это? — Увидишь, если сам посмотришь.       Комплимент от заведения? Да с чего бы вдруг?       И лучше бы Чонгук не смотрел, потому что, если он не сбился со счёта, то была третья и последняя на сегодняшний день ошибка Мин Юнги. — Я не могу это принять, — он был категоричен в своих намерениях. — Почему? — искренне удивился Юнги. — Тэхён уже подарил тебе серёжки, а это мой вклад в твою коллекцию.       Всё бы хорошо, только Тэхён сделал свой подарок от всей души и без каких-либо подтекстов и ожиданий. Господи, Уджин во всём был прав! Для альфы это норма поведения. Безусловно, серёжки были красивые, разные. Серебряное колечко, чуть крупнее и толще, чем сейчас было у Чонгука, с сияющими прозрачными маленькими камушками. Гвоздик с двумя висюльками-цепочками разного плетения, с шипом или пикой на конце. Тоже серебряный, наверное, может, это был и какой-то другой металл. Суть от этого не менялась, Чонгуку пора домой. — Спасибо, Юнги, мне достаточно одного комплекта. И, на самом деле, мне уже пора возвращаться. Занятия с самого утра, а я не подготовился совсем.       Как тебе сюрприз, Мин Юнги? Не ожидал такого дальнейшего развития событий? По глазам волчьим видно, что нет. Нужно думать, обычно всё разыгрывалось, как по нотам, без огрехов. И расстраиваться не стоит, официант с радостью скрасит твой досуг.       Чонгук хотел самостоятельно оплатить свои нетронутые блюда. Чувствовать себя чем-то обязанным Юнги? Никаких счетов, по которым ещё и проценты могут накапать.       Растерянность Юнги была очевидна. Он тоже засобирался, подозвал официанта, а тот, разумеется, был огорчён и расстроен, какой альфа срывается с крючка!       И всё же, Чонгук остался должником. Юнги бескомпромиссно в одно движение картой повесил на него этот ярлык. Гадко. Оставаться с ним наедине в машине, он тоже не собирался, о чём на выходе и сообщил. — Я доберусь сам на метро, — на свежем воздухе дышалось гораздо легче, но внутри, в груди неимоверно тяжело, но были и плюсы, бабочек придавило насмерть.       А это в планы Юнги тоже не входило. — Чонгук, пожалуйста, позволь тебя отвезти обратно. Так будет быстрее, если ты, действительно, торопишься.       Они препирались ещё какое-то время, и Юнги всё же настоял на своём. Долбаная магия вне Хогвартса должна быть запрещена!       Обратная поездка прошла в напряжённой тишине под мелодию, которая больше не успокаивала. Когда настал момент прощания стало крайне неловко.       И как всё это должно закончиться? Не сплёвывать, а глотать? Вот такие ожидания у Юнги? Как же мерзко. Неужели Чонгук производил такое впечатление? Безнравственной и беспринципной омеги? Нужна подсказка, где он оступился, потому что в голове никаких идей. — Бэмби, можно я буду думать, что это было свидание?       Всё, довольно. Самая последняя ошибка Мин Юнги.       Двери не были заблокированы, никаких препятствий. Чонгук хотел как можно скорее оказаться у себя в комнате. Он вышел, успел сделать несколько шагов и услышал голос Юнги, раздавшийся позади. — Чонгук, постой. Я что-то сделал не так и чем-то тебя обидел?       Он совершенно точно не хотел останавливаться и оборачиваться, но почему-то всё же это сделал. Юнги стоял всего в нескольких шагах от него. Маска невозмутимости треснула. Что, неприятно, когда ожидания не оправдываются? Разъяснять очевидные вещи Чонгук не собирался. — Нам лучше больше не видеться, Юнги.       И уходить, как можно скорее уходить и не оглядываться.       Юнги говорил Тэхёну, что омега не должна плакать. Знаешь, что, Мин Юнги, омега вообще ничего и никому не должна. Катись обратно к дьяволу с пустыми руками.       Сегодня, как минимум, одна омега точно будет плакать по его вине.