Бриллиант без оправы

      А вот и нет. Нихренашечки. Не будет Чонгук плакать. Юнги ещё говорил, что никто не достоин его слёз. И это правильный ответ, стопятьсот очков Гриффиндору! Он сам как раз входил в число этих никто. Мин Юнги, вы самое слабое звено, прощайте!       А ещё Чонгук всё-таки выпьет сегодня кофе. Не хотелось, на самом деле, но это уже дело принципа.       Ох, как же он был зол и обижен, огорчён и разочарован. А ещё было ликование, потому что вот таких мудаков, возомнивших о себе невесть что, осаживать приятно. Не доводилось ещё Чонгуку с таким сталкиваться, но наряду с негативными эмоции соседствовало удовлетворение, потому что он был прав с самого начала, не ошибся в своих суждениях. Бабочки подохли и заткнулись, сердце просто выполняло свою работу, помалкивало и никаких зажигательных песенок. А всё почему? Потому что мозг, наконец, перехватил управление.       На полпути к общежитию маршрут был скорректирован. Территория кампуса очень большая, здесь много всякого интересного есть, а ещё имеются магазинчики и студенческие кафешки. Вот в одну из таких кафешек Чонгук и направился. Ещё не настолько поздно, что-то да должно работать, да и круглосуточные вроде имелись. По ходу он зарулил в книжную лавку, купил тетрадь без линовки и карандаш. Рисование тоже всегда его успокаивало.       Кофе, конечно, так себе, но ничего, пить можно. А может, Чонгук зря придирался, просто у всего сегодня был слишком горький привкус. Или его подташнивало из-за того, что кофейный аромат принадлежал Юнги? Чонгук не был ярым фанатом кофе, но отказываться от ни в чём не повинного напитка из-за плохих ассоциаций он не собирался. Слишком много чести для какого-то там Мин Юнги, не заслуживает он не только слёз, но и внимания с уважением тоже.       Чонгук был не единственным, решившим затусить на кампусе, многие студенты аналогично убивали время. Ели, пили, болтали с друзьями, кто-то сосредоточенно стучал по клавишам ноутбука или залипал в телефон. Он устроился за столиком возле окна, достал свои недавние приобретения и, не думая, начал что-то чирикать. Рука двигалась, на бумаге появлялись линии и штрихи. Что получится в итоге, он не знал. Нужно отвлечься, не позволить себе думать, дать мозгу передышку, пусть он просто продолжает поддерживать работоспособность и функциональность организма. Поэтому просто завитушки, просто овалы и треугольники. Совершенно бессмысленные каракули.       Телефон в кармане завибрировал. Входящий вызов. Мин Юнги. И его тоже, как и мысли, нужно игнорировать. Через минуту дисплей потух, следом появился баннер уведомления о пропущенном и новом входящем сообщении.       «Чонгук, мне…»       Смахнуть баннер влево. Сообщения. Удалить диалог.       Телефон. Контакты. Заблокировать абонента.       Не о чем им с Юнги больше говорить.       На удивление, тем-то для разговора у них нашлось немало. Только по важным, ключевым вопросам во мнении они не сошлись. А Тэхён ещё переживал, называл себя животным, восхвалял брата на все лады, но Юнги самая настоящая скотина.       Как он мог подумать вот так о Чонгуке? Или внимание от чертовски привлекательного альфы должно было польстить настолько, чтобы сразу броситься на шею, точнее на колени опуститься и благодарить? Где-то там, на самой окраине сознания под грудой камней ещё теплилась жизнь в полудохлой мыслишке, что, да, это приятно осознавать, что ты кому-то понравился, несмотря на свою внешность и неформат. А в основной части, отвечающей за рациональное мышление, анализ данных выдавал ошибку. Неужели ему Сокджина мало, а? Как вообще можно рядом с такой омегой думать о ком-то другом? И как можно так относиться к своему ребёнку, если сам рос без родного отца? Роль приходящего воскресного родителя больше по душе? Ах, простите, по воскресениям Юнги тоже занят. Хочется верить, что Сокджин материально от него независим. Да, скорее всего, вот поэтому-то они вместе и не живут. Нельзя допускать это чудовище к ребёнку.       «Это совсем необременительно».       Как язык-то вообще повернулся такое сказать? Дети — не игрушки, от них нельзя избавиться, убрать в коробку и запихнуть в кладовку или под кровать, если надоело и разонравилось. Головой нужно было думать год назад, чтобы бремени не было в настоящий момент. Сам же Тэхёну говорил, что нужно думать и быть готовым к последствиям, отвечать за свои слова и поступки. Вот именно такое поведение и называется лицемерием. Юнги лицемер, мудак и скотина. Теперь понятно, почему все омеги от него убегали. — Скучаешь, малыш?       Да что ж за день-то сегодня такой, а? Все с ума посходили внезапно? Что им всем вдруг от Чонгука понадобилось?       Слева стоял парень, симпатичный, в принципе. Скалиться пытался дерзко, только альфа-то ещё маленький, не дорос до матёрых волков. И не то он выбрал время и не ту омегу для знакомства. А ещё, видимо, альфа был подслеповат, потому что Чонгук не малыш. И не Бэмби.       Отъехав на стуле назад, он встал, окинул взглядом незнакомца сверху вниз, а малыш-то повыше и помощнее альфы будет. — Я нет. Но если тебе скучно, могу подсказать местечко, где бывает очень весело. И почему-то мне кажется, что там ты постоянный посетитель. Сам сообразишь, куда идти или придать ускорение? — Чонгук размял шею, поддёрнул рукава повыше, от всей души готовился к оказанию помощи.       А она и не потребовалась, альфа был наделён умом и сообразительностью.       Господи ты боже мой, просто невероятно! Нормальные омеги, что ли, разом закончились? Да нет, вон сидит парочка через несколько столиков. Что ж к ним-то не подойти?       Чонгук вернулся на место, сел, посмотрел на то, что у него в тетради получилось. Да чтоб тебя! Волк нарисовался. Мозг над ним тоже решил поиздеваться. Пожалуй, хватит на сегодня и кофе, и волков, и внимания от альф. Нужно возвращаться в общежитие, у Чонгука появились неотложные дела.       Помимо прочего какая-то непонятная тревога одолевала, что-то ныло внутри, тянуло домой. И речь не о комнате в общаге, хотелось к папе и отцу. Для звонков уже слишком поздно, да и волновать родителей не хотелось по пустякам, а папа бы скорее всего сразу всё по голосу понял. Придётся ждать до утра.       Довольно рефлексии и самоанализа. Нужно срочно что-то менять. Так нельзя, неправильно это. От заразы нужно избавляться. Радикальные варианты отметены сразу, но, как сам Чонгук советовал Тэхёну, начинать нужно с простого.       По возвращению в общежитие вся одежда отправилась в стирку, чтобы никаких посторонних запахов. Туда же и футболка Юнги. Чонгук надеялся, что маркер окажется стойким и переживёт увлекательные бултыхания в воде и порошковой пене. Футболка тоже ни в чём не виновата, это будет просто память с автографом кумира, подарившего миру незабываемый образ настоящего героя.       И отцы в глазах своих детей тоже должны быть супергероями в плащах, способными на всё. Чонгук сделал такие выводы, опираясь на свой личный опыт. Его отец именно такой и может всё. На разбитую коленку подуть, чтобы не болело, и всё проходило сразу же. Слёзы грусти или боли смахнуть, а потом рассмешить так, что животик заболит от смеха. Поднять высоко-высоко, чтобы белку получше рассмотреть. Чтобы скрасить вкус отвратительной каши, тайком от папы подсовывать конфеты под столом. И лошадкой быть, и отважным рыцарем, который прогонит страхи и драконов победит. Да, вот такой отец у Гуки. Самый лучший, идеальный любящий отец. Настоящий альфа, не подделка, как некоторые.       От того Чонгук и задавался вопросом, как можно своего ребёнка не любить? Как можно отмахнуться от него, словно бы от мухи? Пожалуй, такое возможно только в случае, если нет морали, совести и сердца. Такой человек в принципе не способен на любовь. Что ж, народные мудрости временами не врут, у любого правила есть исключения. Тэхёну повезло им стать… или нет? Может быть, Юнги особого значения своим словам никогда и не придавал.       Было кое-что ещё, что срочно требовалось исправить, но, к сожалению, в данный момент не представлялось возможным, тоже придётся подождать до утра. Ложась спать, Чонгук мысленно набросал список дел на завтра, а ещё он решил съездить на пару дней домой. Да, учебная и рабочая неделя только началась, можно было бы подождать до выходных, но этот тревожный зуд был слишком навязчивым, от него избавиться не получалось.       Никаких волков в мыслях, только овцы, которые скачут через деревянный заборчик на зелёном лугу.       Раз овечка, два овечка, три ов…       Дворец старинный украшен по-праздничному, торжественно, роскошно. Люди какие-то кругом на коленях лбом в пол упираются. Дорожка цветочными лепестками устлана, а дальше лестница небольшая к возвышению. Тронный зал, у подножия тигр рычит грозно, на морде шрам огромный, пересекающий левый глаз. И смотрит зверь недобро, будто разорвать в клочья хочет. А там на троне… золотой дракон. Такой красивый, большой, чешуя блестит и слепит. Совсем чуть-чуть осталось, близко, ещё пара шагов, и не страшно вовсе. Шорох какой-то позади, и перед глазами полосатый мех, зубастая раскрытая пасть метит прямо в горло, и когти, готовые грудь располосовать, как шкура у этой дикой кошки.       Проснулся Чонгук, как из толщи воды вынырнул. Воздух ртом хватал, рукой шею закрывал, по сторонам оглядывался, тигра искал, потому что тот напасть собирался. А в темноте ничегошечки не видно. Что это было, чёрт возьми? Он взмок, пижама липла к телу. Неприятно. Посидел, подумал, телефон нащупал, время посмотрел. Четвёртый час. Фонарик включил, посветил. Ни тигров, ни драконов. И чувство, будто бы что-то важное забыл.       Ну конечно, стирка! Надо было таймер или будильник ставить. Соседская кровать пуста, что совсем не удивительно. Чонгук не боялся, в принципе, ни темноты, ни одиночества, только тревога почему-то усиливалась, неспокойно как-то.       Автограф RDJ, кстати, не смылся. Развесив вещи, которые пахли только кондиционером, Чонгук снова попытался заснуть. Безуспешно. Овцы считаться и прыгать отказывались. Ещё и живот вдруг разговорился, рычал не хуже тигра из сна, еду требовал. Чонгук особо не следил за расписанием приёма пищи, ел, когда хотелось. Сейчас не хотелось, но, видимо, надо.       В холодильнике нашлись мясная нарезка и огурец. Вот бы ещё повезло наткнуться на хлебушек. Повезло, и вроде даже не чёрствый. Пока сэндвичи в сухомятку поглощались, Чонгук решил пообщаться со своим верным другом гуглом. Расписание поездов смотрел на завтра и послезавтра. Вариантов много, интервалы в час, где-то и тридцать минут. Билеты есть, деньги, чтобы их купить, тоже. Скоростной в два раза быстрее и во столько же дороже. Чонгук был склонен экономить. Подходящий вариант найден. Ежедневное отправление в 06:00, прибытие в Пусан в районе 11:30. Подходит идеально. Решено. Вторник.       Осталось всего ничего. Договориться с приятелем из группы, чтобы присылал лекции и задания. На работе сменами поменяться, ссылаясь на семейные обстоятельства. И совсем пустячок, наведаться в салон красоты на безобидную процедурку.       Когда желудок получил своё, перестал ворчать и отправился тихо там всё переваривать, Чонгук тоже смог прикорнуть ненадолго, почти до самого будильника.       А потом пришёл Уджин, разбудил. На своего соседа Чонгук не злился, всё равно так и так вставать скоро. Краткий обмен приветствиями и любезностями. Чонгук походу проверил, как там вещи, высохли или нет. Увы, нет. — Ну, как прошло? — и о любопытстве своего соседа он не подозревал в первый день знакомства. — Всё, как ты и говорил. — Порадовал своего альфу? Ему понравилось? — Ещё бы, я превзошёл все его ожидания, — Чонгук не сомневался, что справился с этой задачей на отлично.       Сарказма Уджин не распознал и продолжил делиться планами по завоеванию кошелька своего бойфренда. По его расчётам, вскоре он съедет из комнаты общежития. Ну, всяческих успехов в творчестве, продаж побольше по завышенной цене.       Сегодня Чонгук собирался сделать то, что ещё ни разу в своей жизни ему не доводилось делать. Он прогуливал. До работы хотелось решить одну ярко выраженную проблемку, а сколько это будет по времени, он не знал. Вопрос был безотлагательный и чрезвычайно важный.       С одногруппником обо всём договорился, тот поинтересовался всё ли у него в порядке. А Чонгук сказал, что всё у него хорошо. Потому что в действительности так и было. Чимин говорил, да и сам он понимал, что на жизненном пути люди будут разные попадаться, нехорошие, которые захотят тебя использовать, в том числе. Броня, она со временем сама будет наращиваться и крепнуть, легче дальше будет. И ничего смертельного не произошло, нужно смириться и жить дальше. Не слушать ной, который раздаётся в груди откуда-то слева, и пришибленный вместе с бабочками внутренний голос тоже не, потому что они ничего не понимают. Веры лицемерам нет.       Счёт времени, проведённого в салоне, Чонгук не вёл. Телефон в руки не брал, оставил в рюкзаке. А то вибрация как-то слишком раздражала. Всем что-то вдруг от него понадобилось. А самому Чонгуку хотелось побыть наедине с собой. Поэтому он листал журнальчик, слушал вполуха болтовню мастера, отвечал, если понимал о чём речь.       Когда ему сказали «можно», Чонгук, наконец, посмотрел в зеркало. Неплохо, очень даже хорошо. Натуральный блонд, и никакого фиолетового оттенка, который понравился Юнги. Цвет тоже ни в чём не виноват, но, возможно, причина была именно в нём. Ещё и над длиной немного поколдовали, какие-то миллиметры подровняли на кончиках. У Чимина оттенок другой, холоднее. А Чонгуку хотелось побольше солнца, чтобы согреться.       В кофейню он пришёл раньше, чем начиналась смена. Пообщался с менеджером, тот пошёл навстречу, тем более Чонгук с утра подсуетился и переговорил со своим коллегой. Порадовав папу, он его скорее разволновал сильно, но дома его ждали всегда и в любое время с распростёртыми объятиями. Чимина и Тэхёна он собирался предупредить в последний момент об отъезде, чтобы избежать лишних расспросов. В чат отписал, что проспал жутко, поэтому в универ не пошёл, а сразу на работу. В остальной поток текста вчитываться не стал.       Шесть часов до закрытия, привычная череда посетителей и их заказов. Думал Чонгук о том, какие самые необходимые вещи нужно взять, потому что ехать хотелось налегке. О том, что дома будут самые родные и дорогие люди, а ещё вкусная еда. О том, что нужно взять камеру и съездить к морю, поснимать, погулять, правильным воздухом подышать, обновиться. Ракушки и камушки поискать красивые, возобновить традицию что-то привозить с пляжа домой.       В лица посетителей Чонгук не вглядывался, не запоминал, улыбаться не забывал, но к этому его долг, профессия нынешняя обязывала, так-то кроличьи зубки показывать не хотелось. Да и вообще кроликом быть надоело что-то. Возможно, он утрировал, но всё какое-то серое вокруг, и люди тоже. — Что будете… — не договорив дежурную фразу, он замолк на полуслове, уставившись на гостя во все глаза.       Глючит или нет? — Добрый день. Чонгук, верно?       Визуальные, слуховые галлюцинации реальны. Плохо, когда им отвечаешь утвердительным кивком головы. — Уделишь мне немного времени? Мы лично ещё не знакомы, но я о тебе много слышал. Мне очень повезло, что ты сегодня работаешь. Я Чон Хосок.       Да можно было и без подсказок обойтись. Чонгук тоже наслышан. И, будьте добры, кто-нибудь, подайте солнцезащитные очки, а то глазам больно, слишком ярко. Хосок стоял перед ним и дружелюбно улыбался, этим и ослеплял. Невероятный просто. Кепочка красивая со стразиками, бело-розовый бомбер, под ним виднелась белая футболка со вздыбленным чёрным котом, забавная маленькая сумочка с какой-то трудно опознаваемой игрушкой-брелоком. Стильно и миленько, ему шло. И он волновался, кажется, руки не знал куда пристроить, теребил тонкий ремешок симпатичной сумочки. И это, чёрт возьми, странно. — Юнги говорил, что у тебя фиолетовые волосы, поэтому я немного растерялся.       Они, что, его обсуждали между собой? — А его слова — не истина в последней инстанции, — возможно, Чонгук был слегка агрессивен. — Вот как раз об этом я и хотел бы с тобой поговорить. Вчера у вас всё прошло не очень хорошо? Я заметил, что Юнги очень расстроен и подавлен. Возможно, я мог бы немного прояснить возникшее между вами недопонимание.       Недопонимание? А его нет, всё очевидно. — Он вас сюда прислал? — Чонгук намеренно придерживался формального обращения, потому что так легче сохранить дистанцию и отстранённость. — Зачем?       Что за странная у этих двоих манера отправлять друг друга на сложные переговоры? — О, нет, нет, Юнги не знает, что я здесь, — ещё лучше! — Чонгук, он иногда бывает резок, но поверь, это не со зла, не специально…       Он не резок, а слишком самоуверен и самонадеян. Хосок, что ли, в адвокаты дьявола заделался? Плохой выбор, за свои поступки каждый должен отвечать самостоятельно. В одноимённом фильме, главный герой всё же выбрал светлую сторону. И Хосоку с его сиянием не место там во тьме. — …совершенно точно не хотел тебя ничем обидеть. Сейчас у него плотный и напряжённый график, он сильно устаёт. Продюсирование нескольких альбомов, которые вот-вот пойдут в релиз, выматывает и отнимает много сил. Ещё у нас в студии подготовка к туру по Европе, и все переговоры с инвесторами на нём. А недавние события… и, возможно, у тебя сложилось неправильное представления о наших с ним отношениях? Юнги мне очень дорог, он единственный родной человек, которого я могу назвать своей семьёй, но мы не вместе. Он мой самый лучший друг, и я многим ему обязан. Я знаю, что ты в курсе ситуации, все формальности скоро будут улажены. И всё это только на бумаге, мне казалось, что ты это тоже знаешь. А тогда… на прошлой неделе, мне не стоило у него оставаться. Мы приехали поздно, и день был очень тяжёлым… в моём состоянии… в общем, это моя вина, что всё так получилось. Мне бы очень не хотелось, чтобы из-за меня ваши отношения вот так закончились. Поэтому, если причина в этом, то…       Да какие там отношения? Нет ничего, и быть не может. — Дело не в вас, Хосок. — Нет? — видимо, именно этот аспект беспокоил его больше всего. — Он всё-таки что-то лишнее сказал, да? Чонгук… — Хосок, не хочу показаться грубым, — в любом случае, это было невежливо обрывать и перебивать старшего, — но это не ваше дело. — Да, я понимаю, просто Юнги… — Раз уж представилась возможность, и мне есть, что вам сказать, — откуда смелость-то взялась? — Разберитесь в своих отношениях с Тэхёном, прекратите его игнорировать и избегать. Зачем вы с ним так поступаете? Он любит вас, и вам это известно. Если он вас обидел чем-то, скажите ему об этом, и он сделает всё, чтобы загладить вину. А если у вас нет к нему чувств, так отпустите его. Будьте честны с ним и собой.       Перегнул палку? Очередная маска треснула. Солнце погасло, защитные очки больше не нужны. Кто-нибудь, срочно тащите фонарик и помощнее! Люмос Максима! Неа, не работает. Слишком темно и мрачно. Чонгук не был уверен, что именно за эмоция проскочила на лице Хосока, но явно не гнев и не злость… страх?       Вернув самообладание и подлатав маску, Хосок снова улыбнулся. Бледно, тускло. — Спасибо, Чонгук, это очень дельный совет, и я им обязательно воспользуюсь.       Сарказм? — Юнги хороший человек, и мне кажется, что ты тоже. Осмелюсь попросить и тебя прислушаться к себе. Если пояснишь ему, где он допустил ошибку, неосторожность в своих словах или действиях, он тоже всё исправит.       Вот уж странную параллель провёл Хосок, в слова же самого Чонгука ткнул носом. — Прости, что побеспокоил. И тебе очень идёт этот оттенок, — напоследок Хосок подарил комплимент и более тёплую улыбку. — Спасибо.       Пятиминутка абсурда закончилась также внезапно, как и началась. Почему все вокруг защищают и выгораживают Мин Юнги? Почему никто не видит его истинное лицо, его двуличность? Ещё один талант, суперспособность, не иначе, качественно пудрить людям мозги.       А Хосок, действительно, очень приятный, добрый, мягкий. И голос у него такой нежный. И одевается он ярко, и сам он такой… очень красивый. Говорят, скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. И вот как бы мимо. Чем Хосок так обязан Юнги? Он, видимо, сирота, родители умерли, раз единственный родственник будущий бывший муж. Упаси, господи, от такой родни. А ещё друзья не трахаются в подсобке ночного клуба.       Остаток смены прошёл без сюрпризов, никто из нежеланных гостей не появился, друзья тоже не зашли. Чонгуку повезло вытянуть длинную зубочистку, поэтому закрываться сегодня не ему. Девять часов до поезда, скорее бы уже.       Проблема поджидала снаружи. Курила, а заметив Чонгука, отправила сигарету в урну. Куртка того же, совершенно не успокаивающего, цвета. Зашагала уверенно проблема в куртке, остановилась напротив, смотрела прямо, ждала чего-то. Честно, задолбал уже этот красивый покерфейс, сил нет смотреть на него. Ну и пусть, Чонгуку в общагу нужно, а проблемы он оставит позади. — Чонгук, пожалуйста, давай поговорим, — поравнялась, подстроилась под шаг.       Да вы, блин, издеваетесь! Что ж всем так припёрло с ним сегодня пообщаться? Чонгук не смотрел по правую от себя сторону, только вперёд. Запретить ходить всяким прохожим по улицам города он, к сожалению, не в силах. До кампуса недалеко, а там есть охрана, которая предотвратит проникновение неблагонадёжных элементов на территорию. — Не думаю, что нам есть о чём. — Скажи мне, в чём проблема?       Забавно. Проблема спрашивает «в чём проблема?». Уморительно. — Ты сейчас серьёзно? — Да, Чонгук, потому что я не понимаю. Не совсем, точнее. Это всё серёжки? И свидание, дело в этом? Так не нужно было говорить? Я поторопился, да? — И это тоже. — Так, хорошо. А что ещё?       Нет, он натуральным образом издевается! — Твой сын, Юнги! И твоя омега! Сокджин! Ты серьёзно думаешь, что нормально так поступать по отношению к ним? А меня ты за кого принимаешь?       В ответ тишина. Правильно, потому что сказать нечего! Чонгук глянул туда, где предположительно, сейчас должен находиться пристыженный Юнги. А тот отстал, застыл в паре шагов, видимо, переваривая. Чонгук тоже остановился, намереваясь дождаться чего-то. Извинений, например? — Я, кажется, понял, — сбросив оцепенение, Юнги подошёл ближе, из-под маски проглядывал интенсивный мыслительный процесс. — Больше никаких проблем? — А этого мало? — Пожалуй, это перебор. — Вот и мне так показалось. — Дай мне минутку, Чонгук, я всё тебе объясню.       Как же у Юнги всё просто. — Не нужно, ты уже достаточно сказал. Не трать слова попусту. Всё весьма прозаично. Нам не по пути. Я пойду вон туда, — он головой указал себе за спину, в сторону студенческого кампуса, — а ты иди туда, где оставил машину. Направление не подскажу, тебе виднее. — А если я покажу? — Юнги глянул мельком на свои часы, что-то прикинул. — Сегодня уже поздно. Завтра сможешь выделить пару часов?       Что он показывать-то собрался? Его машину Чонгук уже видел. — Завтра утром я уезжаю к родителям. — Что-то случилось? — Нет, просто соскучился. — Когда ты возвращаешься? Мы можем встретиться после и… — Юнги, для чего? Зачем что-то мне доказывать? Какой смысл? — А разве не очевидно? — Пока не очень. — Ты мне нравишься, Чонгук. И я прошу всего один шанс, чтобы исправить свою ошибку.       Глупое ты сердце, только не останавливайся. Бабочки зашевелились снова, крыльями своими разбрасывая неподъёмную груду камней, и будто бы кто-то сзади мешком с рисом стукнул. — Не отвечай сейчас, если не готов. Подумай? И напиши мне после или позвони. Пожалуйста. Я знаю, что ты меня уже отправил в бан, и это вполне логично. Обычно, на суде принимают во внимание доводы обеих сторон, и обвиняемого тоже. — Я пойду, — это всё, на что Чонгук был способен в тот момент. — Я провожу? — Нет.       И не то, чтобы Чонгук убегал, но шёл очень быстро, увеличивая с каждым шагом расстояние между собой и Юнги.       Фантастика какая-то кругом творится уже второй день подряд. Домой к папе захотелось ещё больше. И поверить в слова Юнги хотелось, только почему-то страшно.       В поезде Чонгук проспал всю дорогу, потому что ночью не получилось совсем. Думалось тогда о многом и мечталось. Надежда есть, а веры нет. Любовь так и вообще, похоже, зараза неубиваемая. Ей только крохотный намёк, маленькую лазейку размером с игольное ушко, а она дверь с ноги, и такая «Меня не звали, но я всё равно пришла. Берегитесь, сучки, сейчас мы зажжём эту дыру». И полыхало мощно. А что делать с пожарами? Как тушить? Боязно с последствиями столкнуться, ведь и дотла всё может выгореть.       Тревога, да и все прочие мысли исчезли, стоило переступить порог родного дома. На вокзале его встретил отец, удивился немного новому цвету волос и сказал, что очень красиво. А Юнги ничего не сказал, видимо, фиолетовый ему нравился больше. И Бэмби больше не называл. Вот вроде бы ничего такого, а всё равно обидно.       А на утро следующего дня Чонгук пережил момент дежавю, только в этот раз он не кричал. И, пожалуй, всё ещё готов не был, но, благодаря Чимину, столкнулся со своим страхом во всеоружии.       Течка тоже пришла сама, её не приглашали, и намерения у неё были противоположные. Ничего она поджигать не собиралась, всё как раз наоборот. Спустя почти два года, Чонгук смог прислушаться к себе, спокойно разобраться в ощущениях. Расширившийся кругозор помог. И Чимин в очередной раз оказался прав. Безопасность, вот чего так требовал мозг подсознательно в последние дни. А единственным таким местом Чонгук мог назвать дом своих родителей. Для Чимина гарантом безопасности был Тэхён, для Хосока защитником выступал Юнги. Самому Чонгуку некому было довериться, кроме своей семьи.       Может быть, гормоны сыграли свою роль, повлияли на решение, или поездка к морю помогла поймать нужную волну, но по приезду в Сеул Чонгук намеревался получить ответы на все свои вопросы, выслушать доводы Юнги. На внеурочном голосовании у себя в голове второй шанс был одобрен почти единогласно. Вера осталась не у дел, никто не позволил мозгу наложить вето. Если уж рассуждать здраво, нужно было не тупить и не истерить, а дать Юнги высказаться сразу. Это всё Тэхён виноват, Чонгук заразился от него драматичностью. Оказалось, советы легко давать, сложнее их к себе на деле применять в подходящий момент.       Сообщение Чонгук отправил ещё в поезде на обратном пути, предварительно сняв блокировку с контакта. Он в первый раз писал Юнги сам. Ответ получил только через полчаса. Что ж, видимо, разговор у них будет долгим, потому что Юнги попросил выкроить для него минимум четыре часа.       И снова дежавю, снова воскресенье. День сурка или в этот раз всё будет по-другому? — Чонгук, — спокойно и лаконично поприветствовал его Юнги, и никаких комментариев о внешнем виде.       И никаких Бэмби. Вот бесит почему-то. — Юнги. Дверь себе Чонгук открывал сам, хотя показалось, что Юнги вначале собирался это сделать. — Мы немного прокатимся, — уже в машине он поделился планами. — Если ты мне не доверяешь или боишься, отправь Чимину или Тэхёну геотрекер для отслеживания маршрута.       К чему уж такие серьёзные меры предосторожности? Пожалуй, не настолько плохо Чонгук о нём думал.       А дальше они тронулись с места под привычный спокойный инструментальный мотивчик. И тишина. Чонгук достаточно терпеливый, но не выдержал первым, потому что сейчас, кажется, они приближались к выезду из города, прошло уже двадцать минут, а ничего нового он так и не узнал. — Так и будешь молчать? — Подсудимый имеет право хранить молчание, иначе любое его слово может быть истолковано и использовано против него. Я буду говорить только в присутствии моего адвоката.       Ха-ха. Очень смешно. — Куда мы едем? — Знакомиться с моим сыном и его отцом.