Бриллиант без оправы

      Пробуждение всегда давалось ему тяжело, особенно тогда, когда ничего не снилось. Счастливые редкие дни. Тэхён очень любил поспать, а спокойно отдохнуть во сне далеко не всегда получалось. С поспать у него не взаимно. Мир грёз, создание которого приписывали Морфею, к нему добр никогда не был. Кому-то во снах являлся чудесный яркий мир, а ему… От кошмаров прошлого в них Тэхён убегал, поэтому часто мучился бессонницей, особенно в последние месяцы.       Возвращаясь в реальность, временами ему было сложно определиться с гранью. Где он? Кто он? Когда он? Прошлое, оно о себе регулярно напоминало, от него не убежать, как бы не старался, с ним приходилось мириться, принимать, помнить и жить. Выполнять свои обещания и радоваться, что получил второй шанс исправить свои ошибки, искупить грехи, а такое не каждому даётся. Дурные сны и бессонница — лишь малая плата за эту возможность, это не самое страшное. Боль тоже ушла, он больше не ощущал на себе всё то, что чувствовали люди в момент смерти и все те, кто погиб по его вине. Фантомы же остались с ним.       Сегодня всё иначе, Тэхён чувствовал лёгкость, никаких грузных мыслей. Как же хорошо. Утро будет чудесным и день тоже. Самый лучший день. И он надеялся, что таких дней будет ещё очень и очень много.       Он не сразу открыл глаза, лениво потягивался, нежился, улыбался, наслаждался покоем и своим счастьем. Пустотой и тишиной. Тэхён не сразу это понял, но в постели он один. Вторая половина кровати холодна. Вся лёгкость и радость улетучились в момент, он резко сел, осмотрелся. Рядом никого. Кошмар наяву. Тэхён испугался, сердце замерло. Ничего не было? Это всё был сон? Прекрасный, потрясающий, фантастический, сказочный, сладкий сон? Реальность жестока. Хосок ушёл. А может быть его здесь и вовсе не было? Именно сейчас разум решил сыграть с Тэхёном очень плохую шутку.       Нередко его посещали мысли о своём сумасшествии. Может быть, он не совсем здоров? Не физически, ментально. Ему и раньше говорили, что он какой-то странный, то слишком мечтательный, то слишком наивный, то чушь какую-то несёт и глупости всякие говорит, в облаках и своих фантазиях витает. Его очень часто не понимали, не разделяли то жизнелюбие, которое текло у него в крови и жило в сердце. Тэхён же не видел в этом ничего плохого, он не хотел меняться, становиться кем-то другим, делать и поступать как-то иначе. Он всегда слушал своё сердце, оно подсказывало, что именно так нужно. И он хотел этими чувствами, искренней радостью с другими поделиться. Он и тогда-то не был наивным или глупым, прекрасно понимал, что жить вообще-то нелегко, много плохих вещей случается повсюду, и если у него была такая возможность, он старался как-то помочь.       Когда все воспоминания вернулись, когда уже было нельзя всё списать на слишком богатое воображение, именно эта мысль пришла к нему в первую очередь. Он просто поехавший псих. Верить не хотелось. Он не мог быть таким… жестоким и беспринципным, безжалостным и бессердечным, он не мог так поступить, он не мог сделать всё то, что сделал, он не мог обречь того, кто его любил, на гибель, не мог своим решением подтолкнуть к этому и оборвать две жизни разом. Он не мог быть убийцей. И он не мог быть тем, кто даже после смерти продолжил жить, существовать… тысячелетиями забирать души, пропуская их боль через себя. Всё это казалось нереальным и ненормальным.       Он прочёл много философских и религиозных книг, различных статей на эти темы, шерстил форумы о реинкарнации и переселении душ, прошлых жизнях. Расстраивался и огорчался, потому что всё не так совершенно, всё не то. Он серьёзно подумывал сходить к врачу, голову свою проверить, потому что он хотел забыть, ничего не знать и никогда не вспоминать.       Искупление, он его получил. Заслужил. Выпросил, вымолил. Ему разрешили, подарили. С чистого листа, для всех, для каждого из них. И его предупреждали, что будут последствия, что легко не будет, у всего есть цена, для каждого уготовано испытание, каждый заплатит. Что ж, а вот это правда, легко не было, потому что тот чистый лист оказался не таким и чистым. Во всяком случае для него самого. Если до этого Тэхён и не был сумасшедшим, то после своего совершеннолетия точно готов был сойти с ума.       У него была самая лучшая жизнь. Не беззаботная, не без трудностей, но именно о таком он когда-то и мечтал. Любящие и заботливые родители, старший брат, который всегда его поддерживал, который всегда был рядом в трудную минуту, детские кошмары о крови и сражениях прогонял. У него было весёлое и счастливое детство, несмотря на то, что их семья тогда ещё еле-еле сводила концы с концами. Он рос в любви, казалось, что ей не было предела. Тэхён так их сильно любил, радовался каждому дню, потому что был счастлив и хотел своим счастьем поделиться с каждым, чтобы все вокруг улыбались, не грустили. И после… после своего озарения или прозрения, после принятия и смирения он очень боялся всё это потерять. Что если они узнают? Что если они вспомнят? Ведь к нему же вернулись воспоминания, он знал, кем был и что творил. Что если и Юнги вспомнит? Они все отвернутся от него, они не захотят, чтобы рядом с ними было такое существо… чудовище, монстр, душегуб, а Юнги… Юнги его просто убьёт и никогда не простит. Ни ложь, ни брата, ни покушение на его омегу и ребёнка, ни свою смерть.       И как с этим жить? Как жить со знанием, что когда-то был другим, что совершил столько ошибок, погубил столько невинных людей, разрушил чужие судьбы, принёс столько горя и печали? Как это забыть? Как от этого отстраниться? Как провести черту и не оглядываться? Как перестать бояться своего разоблачения? Никак. Тэхён не нашёл решения, точнее он дал самому себе обещание. Никогда не стать тем, другим. Он не хотел иметь ничего общего ни с тем человеком, ни с тем существом, которым возродился после смерти. Он просто хотел быть обычным парнем, без вот такого груза вины, хотел найти свою любовь и жить с ней долго и счастливо. Да, он хотел себе обычную, нормальную жизнь. Возможно, ещё немного сказочную, чтобы с первого взгляда в самое сердце и на всю жизнь.       Тэхён верил в ангелов, верил, что у каждого за плечом есть свой хранитель, который бережёт и помогает, направляет, только не такими он себе ангелов представлял. Он думал, что они добрые и чистые, светлые, непогрешимые, с белыми мягкими крыльями. То существо, кем он когда-то был, язык бы не повернулся назвать ангелом. Столько грехов, столько крови на его руках, ушли тысячелетия, чтобы отмыться, да только одеяния его не посветлели, а крылья всё равно остались черны. И расставаться с ними было очень больно. Спасти и уберечь он смог только одного единственного человека, которому и без того испортил жизнь, который так и не смог простить, но посчитал его достойным второго шанса.       И Тэхён его не сдержал, то обещание, он снова влюбился не в того. История повторялась, только роли поменялись. Он наконец-то понял, осознал, увидел Хосока по-настоящему, почувствовал.       Переехав с семьёй в Сеул, он тогда ещё ничего не знал. Ему было тринадцать, и самым сильным страхом на тот момент была новая школа, новые одноклассники, возможно, ещё совсем чуть-чуть его волновала презентация. Юнги говорил, что он будет альфой. Тэхён ему верил, брат его никогда не обманывал, а ещё он очень умный, всё и про всех на свете знал, он никогда не ошибался. Тэхён любил слушать его истории и всё, о чём бы брат ни говорил, и очень скучал, когда Юнги поступил в университет, уехал, оставил его одного. Юнги для него был не просто лучшим старшим братом, но и лучшим другом. Что ж, теперь-то, наконец, они рядом, теперь-то они в одном городе и скоро снова будут жить и проводить время вместе, гулять и обязательно перепробуют все сладости, пересмотрят все крутые фильмы в кино, прокатятся на всех горках и аттракционах в парке развлечений, всех белок и уток накормят. Так Тэхён думал и ошибся, потому что у брата был Хосок. Брат завёл себе персональную белку, точнее она сама завелась. Муж, о котором никто не знал, даже родители.       Тогда, в больничной палате, Тэхён его толком и не рассмотрел. Только худую спину, рыжую макушку, услышал дрожащий голос и слёзы. И всё, что он тогда услышал, его очень огорчило и разозлило. А когда Юнги их познакомил, Тэхён взбесился, сам толком не зная от чего именно. То ли из-за того, что брат пострадал и домой так и не вернулся, то ли от обиды, то ли было что-то другое, толком не оформившееся в разумную и ясную мысль. Он изводил Хосока всеми доступными ему способами, он хотел его внимания и какой-то реакции. И получал её. Он на миг стирал с его лица улыбку, он прогонял радость и веселье, селил печаль в его глазах. Но этого почему-то было мало, недостаточно. Хосок всё ещё был слишком близко к брату. Хосок никак не понимал, и Тэхён тоже. Он не понимал, что с ним творилось. Все разговоры и беседы с Юнги он пропускал мимо ушей, он не хотел его слушать, пожалуй, впервые. Тэхён злился и негодовал, Хосоку не место рядом с братом, они не должны быть вместе. И его мечта сбылась, помог счастливый случай, теперь их разделял целый океан. Тэхён скучал по Юнги, но он успокоился, именно так и должно быть, теперь всё правильно.       Спокойствие его продлилось ровно месяц. Хосок улетел в Лос-Анджелес на долгие и бесконечные пять лет, а Тэхён презентовался альфой, как и пророчил брат. Немного от сердца отлегло, когда Юнги прислал совместную фотографию со своей омегой. На фото был не Хосок. Он тоже там с кем-то встречался, Тэхён не особо вдавался в детали, тогда слушать про Хосока ему не хотелось, а может быть, не хотел знать, что он с кем-то, не хотел себе это представлять.       Всё складывалось не лучшим образом. Здесь, в этой жизни, Юнги и Хосок не связаны кровью, они не были братьями, они могли друг друга любить. И любили. Всех тонкостей их взаимоотношений Тэхён не знал, он и раньше-то боялся в открытую заговорить об этом с братом, хотя и очень хотелось попросить или даже потребовать: брось его, расстанься с ним, он не твой, не для тебя. Не мог он так сказать, но он же не идиот и не слепой. Они хоть больше и не жили вместе, но были слишком близки.       После их возвращения в Корею ситуация ухудшилась, потому что в ночь после своего дня рождения, после самого лучшего на свете подарка, после того, как у Тэхёна появился Ёнтан, он получил ещё кое-что, то, о чём никогда не просил, точнее просил, но не он, а тот, другой, неживой. Как же это всё сложно. Теперь и Тэхён всё знал. И он не мог позволить себе любить омегу своего брата. Так вот, оказывается, какова цена у его второго шанса. Жизнь без любви. Иронично. В той далёкой Тэхён сам от неё отказался, а в этой… в этой он не мог себе её позволить.       То обещание, которое Тэхён себе дал, включало очень много пунктов. В одном из них он поклялся, что в этой жизни никогда не будет лгать Юнги. И тем более никогда не станет на пути у него, он не будет плохим человеком. Он мучился и разрывался, сгорал, всё никак не мог собраться, он не хотел, чтобы его возненавидели, но он больше не мог молчать и держать чувства в себе. Юнги всегда помогал ему справиться с трудностями, давал верные и ценные советы, делился своим опытом. Тэхён не хотел всё это потерять, не хотел потерять брата, но он не знал, что ему ещё делать, ему не к кому было пойти. Он не мог пойти к Чимину, точнее мог, но Чимин бы не смог помочь. Тэхён ожидал чего угодно, любой гневной реакции и грубых слов, может быть, удара, но не тёплой улыбки и понимающего взгляда. Тэхён не ожидал от Юнги поддержки и принятия, не ожидал всего того, что тот тогда сказал ему. И всё это никак не укладывалось в голове, но он хотя бы больше не ощущал вины за свои чувства. Юнги не ошибался и не обманывал его, он считал его достойным, значит, Тэхёну можно любить.       Тэхён пытался, пытался снова завладеть вниманием Хосока. Аккуратно, осторожно, неторопливо, ненавязчиво, всё как советовал Юнги. Он не хотел ничего испортить и упустить свой шанс. Выходило же всё в итоге, видимо, глупо и нелепо. И каждый раз он напарывался на высоченную и непреодолимую стену. Это, между прочим, больно. Тэхён снова не понимал, не знал, как правильно подступиться, как завоевать и покорить. Чем ближе он подходил, тем дальше от него оказывался Хосок. Хоби. Он тоже хотел его так называть, но ему нельзя, ему не позволили, не разрешили. Ему не улыбались и на него не смотрели, не видели, не хотели. Он оказался просто недостойным. И Тэхён понимал, почему. Когда-то он уже сделал Хосоку очень больно, предал, отвернулся, бросил, оставил одного, ушёл, отдал чужому, да и в этой жизни показал себя не с лучшей стороны. Нужно стараться сильнее, быть лучше.       А потом Тэхён встретил Чонгука. Это было так неожиданно и очень страшно. Такие противоречивые эмоции. И радостно, потому что он тоже здесь, всё получилось, облегчение, и следом мороз по коже, шею полоснуло острым. Всего секунда, мгновение. Больно. Слёзы сами непроизвольно потекли. Как же жалко. Такое он тоже очень часто слышал, слишком эмоциональный, чувствительный, альфа не должен плакать. Странные эти люди, Тэхён даже как-то спросил «почему?». Почему не должен, если хочется, если оно само или организм говорит, что надо? Ему так и не смогли объяснить. В тот день рядом был Чимин, он, видимо, уже привык, ничего спрашивать и говорить не стал, взял его такого замершего на месте за руку и повёл за собой. Тэхён даже забыл, куда они вообще шли.       Почти два месяца ему потребовалось, чтобы набраться храбрости и подойти к Чонгуку, заговорить. Тэхён за ним следил, ну то есть не в плохом смысле и не с дурными намерениями, он наблюдал. Надеялся, что делает это незаметно и не слишком очевидно. Возможно, зря он выбрал красный цвет волос на этот осенний сезон.       Они могли бы стать друзьями, Тэхён помнил его слова. Чонгук одинок, хотя ещё ни разу его не удавалось застать без сопровождения, рядом постоянно кто-то крутился. Его внимания откровенно жаждали все эти люди, такие настойчивые, но… похоже, это не взаимно. Чонгук усердно учился, много времени проводил в университетской библиотеке, регулярно посещал спортзал и держался на расстоянии от своих же одногруппников, вроде бы и с ними, в компании, но как бы и не рядом. Не особо разговорчивый, не шутил и не смеялся, ни разу не улыбнулся, очень собранный, сосредоточенный, отстранённый. Холодный? Нет, недоверчивый, осторожный, закрытый. И это касалось не только взаимоотношений с окружающими, он и свой статус прятал. Почему так?       И в этот раз всё по-другому. Шёл дождь, да, как и тогда, но Чонгук не промокнет и не заболеет. Сблизиться и подружиться с ним оказалось непросто, почти также, как и с Хосоком. Чем ближе, тем дальше. Никто из них ничего не помнил, в этом Тэхён убедился, но, может быть, какие-то отголоски прежних чувств остались? Поэтому его не хотели подпускать? Ожидали худшего? Очередного предательства? Спокойно жить, не вспоминать, не оглядываться у Тэхёна никак не получалось. Но он знал, что должен делать, он должен был всё исправить.       С тех пор прошло почти два года или уже больше? Так много событий, так много эмоций, отчаяния, ожидания, ошибок, раскрытия тайн и секретов, столько всего произошло, но никто от Тэхёна не отвернулся, никто его ни в чём не обвинял, никто так ничего и не вспомнил. Юнги и Чонгук наконец-то съехались, всё так и должно быть, они должны быть вместе, они очень долго ждали друг друга. А Тэхён… что ж, ему приснился очень хороший сон, реалистичный, только просыпаться ему не стоило, потому что он в Париже. Один. А Хосок в Лос-Анджелесе, и они не общались уже почти четыре месяца. Может быть, Тэхён слишком много фантазировал и мечтал, вот и домечтался? Горько, сегодняшнее утро явно горчит.       Нет, не приснилось, не почудилось. Подушка всё ещё хранила его запах, который тут же пробудил воспоминания. Невероятные, приятные. Те воспоминая, что ещё вчерашним утром могли быть лишь его тайной фантазией, сокровенной мечтой. Всё по-настоящему, всё было. Откровенные признания, ласковые прикосновения, нежные и обжигающие поцелуи, дикая страсть, взаимная любовь и желание, которые ночью они разделили на двоих. Тэхён наконец-то смог коснуться своей мечты и не обжёгся, не сгорел, хотя к смерти был очень-очень близко, его сердце так бешено стучало, с ума сходило, оно было готово вырваться из груди, чтобы в тех ласковых и бережных руках оказаться. Как же он долго ждал, чтобы та солнечная улыбка была дарована именно ему, чтобы Хосок сиял только для него, чтобы в его глазах увидеть своё отражение. Ни одна мечта, ни одна фантазия не могла составить достойную конкуренцию тому, что случилось в реальности, даже близко нет.       И даже те далёкие воспоминания из прошлой жизни меркли. Сейчас всё по-другому, иначе, потому что Тэхён любил. При взгляде на Хосока у него перехватывало дыхание, сердце замирало. Он так сильно любил, что это чувство накрывало его с головой, желание обладания временами затмевало разум, а временами причиняло боль. Ревность застилала глаза и сводила с ума, превращала в дикого необузданного зверя, который готов каждого разорвать в клочья, кто осмелился посмотреть и, не дай бог, коснуться. Он безумно ревновал. К брату, ко всем тем людям, с которыми Хосок работал или взаимодействовал, говорил или вскользь, мимолётно упоминал. Да господи, даже к Чимину! Ведь Чимин мог находиться рядом с ним, а Тэхён нет, ему не разрешили, ему сказали «нет». И это так тяжело, бороться с этим звериным и неадекватным в себе, каждый раз осаживать, напоминать, что так нельзя, неправильно. Но отказаться от этих чувств, от любви, значит, потерять себя, перестать быть тем человеком, которым он всегда хотел стать, самим собой. Он не повторит свою ошибку, больше никогда, не откажется от чувств и своей любви, он не будет эгоистом и не потеряет себя. Он будет надеяться, он будет ждать.       Всё в этом мире так или иначе сводится к любви. Не ему одному пришлось заплатить высокую цену, к его огромному сожалению. И это горько, потому что он своё наказание заслуживал, но не те, кого он любил, их это не должно было коснуться.       Ночь пролетела, наступило утро. Почему Хосок его оставил? Почему ушёл? Ему не понравилось? Не было также хорошо? Посчитал всё случившееся ошибкой? Сам Тэхён что-то сделал не так? Чем-то обидел? Не был достаточно внимателен или нежен?       Одного дня и ночи Тэхёну мало, ему нужны все ночи и все дни, которые ему отведены в этой жизни. Каждый из них он хотел провести с Хосоком. Господи, ну почему же всё вот так? Тэхён не сетовал на несправедливость, он понимал, что не заслуживал, понимал, что недостаточно старался. До сих пор под сомнением находились события прошлого вечера и ночи, он никак не мог поверить. Опять.       Вчера у него была студийная съёмка, и началась она очень рано, в полседьмого утра. Образы и наряды менялись, были какие-то неполадки с аппаратурой и всё как-то очень затянулось. Шёл уже девятый час творческого процесса. Тэхён устал, вымотался, хотел уже поскорее добраться к себе домой, лечь или, может быть, принять ванну, расслабиться, отдохнуть.       Когда он проверил уведомления на телефоне, увидел новое сообщение. Он только-только закончил съёмку, даже макияж смыть не успел и не переоделся. Он не решался открыть диалог и прочитать. Хосок молчал с ним очень-очень долго, и Тэхён сам в этом виноват, но сейчас он нашёл, что сказать. Страшно было узнать, что там, хотя, казалось, что хуже уже и быть не может. Тэхён в очередной раз всё испортил и разрушил.       «Просто обними меня. Ничего не говори, прошу, просто подойди ближе. Моему сердцу так одиноко и тревожно. Оно ждёт тебя»       Эти слова… слова из песни, того признания, первого, что Тэхён не смог сказать прямо и открыто, глядя Хосоку в глаза. Он не забыл?       «Я буду ждать тебя»       И следом, третьим сообщением, фотография. Изумительно красивая ладонь на фоне голубого неба и арки Эйфелевой башни. На тонком запястье браслет, который подарил ему Тэхён. Это был первый подарок, первая попытка порадовать, получить немного внимания и его улыбку. Раньше Тэхён ни разу не видел, чтобы Хосок его носил, думал, что просто-напросто выбросил, избавился от глупой безделушки. Видимо, всё же нет.       Тэхён никак не мог оторвать взгляд от экрана, всё смотрел и смотрел, пока подсветка не отключилась. Нужно ведь что-то ответить? Уже час прошёл. И что вообще это всё значило? Хосок в Париже? Здесь? Невероятно, не может быть.       Пытаясь призвать себя к спокойствию и собрать мысли, точнее найти хоть одну здравую, Тэхён пришёл к выводу, что башня точно никуда сама переехать не могла, да ещё и за такой короткий срок. Он даже в окно студии заглянул. Башня на месте. Это не миниатюра, да и место ему очень хорошо знакомо. А ту руку, что на фото, Тэхён ни с чьей другой никогда бы не перепутал. На фотошоп не похоже. Имя отправителя «Хоби». Какой напрашивался вывод? Не хотел он никаких выводов делать, иначе сердце точно остановится. Он боялся думать и предполагать, чем это всё для него обернётся.       Странные ощущения. Второе дыхание открылось, про свою усталость Тэхён вообще забыл. Он не пошёл, не поехал, нет, он буквально полетел туда, где его ждали. Он так и не отважился позвонить или что-то спросить, отправить все свои вопросы текстом. Глупо? Ещё как. Но его же и просили ничего не говорить. Он боялся не успеть, опоздать, каждая минута на счету, нельзя их тратить попусту. Тэхён так волновался и совсем ни о чём не думал, только о том, чтобы поскорее его увидеть.       И в конечном счёте опоздал. Или перепутал что-то. Никого на том самом месте, с которого, как он думал, сделали фото, не оказалось. Опустошение полное. Разочарование. Печаль и горечь. Людей много, туристы повсюду, а Тэхён в эту минуту чувствовал себя самым одиноким и потерянным человеком на свете. Он устал, только не физически, не от целого дня перед камерой. Он устал ждать и надеяться, хотя кроме этого ему больше ничего и не оставалось. Он не мог отпустить, не мог забыть, не мог перестать любить.       И все эти мысли, отчаяние захватили его, отгородили от реальности, он ничего и никого не видел, не замечал происходящее вокруг, пока его плеча не коснулся кто-то очень осторожно. — Привет, — на родном корейском.       Вот так просто. Всего одно слово, одна фраза вернула в мир Тэхёна звук и краски.       Обернувшись, он увидел её. Улыбку. Не сияющую, не слепящую, нет. Осторожную? Неуверенную? Возможно. Это неважно, ведь она для него, Хосок ему улыбался. И он настоящий, осязаемый, стоял совсем близко. Такой красивый, нереальный. Жаль, что он больше к нему не прикасался, не хотелось расставаться с этим приятным ощущением мимолётной близости. И пришёл Хосок сюда не с пустыми руками. Господи, почему Тэхён об этом не подумал? Цветы! Нужно было купить цветы! Но это же не свидание. Или это оно? Они же встретились друг с другом, значит, свидание, пусть и не романтическое. Дружеское? Они же… Тэхён уже и не знал, как охарактеризовать статус их отношений. Всё так сложно, что слов нет. И кто-то уже успел, опередил, испортил момент, подарил цветок вперёд него. Тэхён окинул недобрым взглядом прохожих. Кто посмел? Хосок здесь с кем-то? Опять это чувство, нехорошее, звериное. Как-то надо загасить его, усмирить, не злиться.       Хосок по сторонам не оглядывался, смотрел как-то непонятно, по-другому, рассматривал внимательно, не отворачивался, но и ничего не говорил. А роза в его руке Тэхёну покоя не давала, злила. Красная, пышная, яркая, на коротком стебле, без шипов. Красивая, чего уж там, но кто-то чужой ему её подарил. Роза отвлекала, в глаза Хосоку Тэхён не решался посмотреть, когда тот всё-таки заговорил. — Я хотел, чтобы ты перестал меня любить, — больно такое слышать, что-то внутри оборвалось, треснуло, обмерло.       Хосок больше не намерен его жалеть, он всё-таки решил высказаться в лицо, ни времени своего, ни денег не пожалел. Только это его желание Тэхён не сможет исполнить никогда. Любое другое, но не это. — Хо… — Не перебивай меня и послушай. Я перефразирую… Нет, не хотел, а надеялся, что у тебя пройдёт, тогда и мне было бы легче. Я хотел, чтобы у тебя было всё, хотел, чтобы ты был счастлив, чтобы твоя омега… чтобы ты выбрал правильную, лучше меня, не поломанную. Ты заслуживаешь гораздо большего и лучшего, Тэхён. Я и сам пытался перестать, пытался побороть всё, что чувствую, что не должен был чувствовать, и ничего не получилось. Я не хотел тебя любить, потому что я никогда не смогу дать тебе то, чего ты хочешь. Но ты не позволил забыть о себе. Ты такой упрямый. Знаешь, как я злился, когда получил твоё первое письмо? Я не хотел его читать, не хотел открывать конверт, я ничего о тебе не хотел знать. Это мне мешало. Я хотел тебя забыть, не думать о тебе. А ты их регулярно присылал, каждую неделю. Я даже подумывал переехать, а несколько раз даже хотел вернуться в Штаты, потому что в Сеуле всё так или иначе напоминало о тебе. Эти твои письма, Юнги, Чимин, твой папа, который так по тебе скучал, ещё и Гуки со своим убийственным осуждающим взглядом. И я читал, ждал каждого следующего с нетерпением, и не понимал, за что ты мне, зачем ты так со мной, почему ты никак не хочешь понять и отпустить, чего ты добиваешься, изливая мне душу в каждой строчке, зачем цепляешь за живое каждым словом. Почему говоришь, что любишь? И я не хотел тебе звонить, снова начинать то, у чего нет шансов, и надежду тебе давать не хотел. Нет, опять вру. Хотел, больше всего на свете хотел услышать твой голос в Рождество, ещё больше — увидеть, чтобы ты обнял меня. Мне было так плохо и одиноко. И это эгоистично, знаю. Я мучал нас обоих, изводил и тебя, и себя. Я устал, Тэхён. Я больше так не могу, больше не хочу так. Я много думал в последнее время. Обо всём. О тебе особенно часто, постоянно. Я не понимаю, зачем тебе всё это? Почему ты… Ты же знаешь… знаешь, какой я, и почему ты всё ещё хочешь… зачем тебе я?       Тэхён впитывал каждое слово, каждую эмоцию, убивающую и исцеляющую. Не безнадёжно, не потеряно, не упущено? Ведь об этом Хосок говорил? Или Тэхён себя обманывал? Слышал то, что хотел? — Потому что люблю тебя, — он снова это сказал, во второй раз, лично, глаза в глаза. — И ты мне нужен, именно ты, а не кто-то другой. Я знаю, какой ты, да, знаю. И ты прекрасен. Никого нет лучше, только не для меня. Ты ошибаешься, говоря, что не сможешь дать мне то, чего я хочу. Я хочу тебя и быть с тобой. Хочу, чтобы мы были вместе, чтобы мы… Это всё, мне больше ничего не нужно. Просто позволь мне быть рядом. Я не знаю, как ещё живу и дышу, потому что я не могу без тебя, не могу не думать… ты всегда в моих мыслях. Я просыпаюсь и засыпаю, думая о тебе. И только это меня и спасает, я всё ещё могу мечтать, я вижу наше будущее, я вижу нас, но этого всё равно мало, недостаточно, это не то, чего я хочу. Я хочу тебя в своей жизни, ты нужен мне, настоящий ты, реальный. — Нужен? Хочешь? — Да. Я… — Тогда забирай и просто обними меня.       Слишком просто, точнее вовсе нет, путь к этим словам был слишком долгим и тяжёлым, выматывающим, изнуряющим. И поверить непросто, потому что хоть надежда и не была потеряна, но, пожалуй, Тэхён сумел себя убедить, что как-то иначе уже и не будет, не заслужил он любви и взаимности. Только сегодня Хосок решил быть откровенным с ним, открытым и честным. Он прилетел сегодня рано утром, он ждал его несколько часов у башни, он подарил ему ту розу без шипов, он разрешил себя обнять, и сам прижался близко-близко, он сказал «я тебя люблю». Когда Тэхён хотел сказать, задать один из тысячи вопросов, уточнить, Хосок попросил его помолчать, не портить момент, всё потом, обязательно, но потом. Тэхён молчал, глаза закрыл, дышал. Он держал счастье в своих руках.       Они гуляли до позднего вечера, вместе, вдвоём. Когда то потом наступило, говорили очень много и о многом, в большинстве своём о них, о здесь, о сейчас, о завтра и вчера. Они держались за руки. Поужинали в маленьком уютном ресторанчике, выпили вина, послушали уличных музыкантов и даже потанцевали. Они смеялись, им весело. Это был лучший вечер Тэхёна в Париже.       А потом всё как-то слишком быстро и неожиданно случилось и привело к печальным последствиям и одинокому утру. Они переспали.       Тэхён рассказывал о винтажных пластинках, которые недавно нашёл на блошином рынке, Хосок так внимательно и с интересом слушал. И Тэхён совершенно ни о чём таком не думал, когда предложил их показать, у него не было какого-то плана или скрытых мотивов, он хотел показать пластинки, которые ему очень нравились, он гордился тем, что раздобыл их для своей коллекции. Они же винтажные! И редкие. Он имел в виду именно то, что сказал, никакого подтекста. А его квартира совсем рядом, буквально в двух шагах или десяти минутах. Хосок согласился, он всё правильно понял, не испугался. Они же всё-таки хорошо друг друга узнали за это время, да и знакомы они далеко не первый день. Тэхён бы никогда ничего лишнего себе не позволил, он бы не стал чего-то требовать, давить или приставать.       И пока они шли, Тэхён всё же думал о плане, точнее, вспоминал, в каком состоянии у него квартира, вроде бы не такой уж там и беспорядок. Думал, что проведёт небольшую экскурсию, покажет, как и где он живёт. Вспоминал, что ещё в его доме есть интересного, и чем Хосока можно угостить. У него были вино и коньяк, фруктовый чай, даже кофе. Кофе купил его друг Анри. Сам купил, принёс, сам же варил и пил. Ещё был сыр и шоколадные конфеты. О, и хамон, конечно же! Но не было дыни. Жаль. А потом они, возможно, послушают музыку на ретро-проигрывателе, ещё поговорят, и Тэхён вызовет для Хосока такси, которое отвезёт его в отель. И они обязательно договорятся о новой встрече уже завтра. Это точно будет свидание, настоящее, их второе. Тэхён подготовится и всё сделает правильно. Да, вот об этом он думал, и о том, что всё ещё держит Хосока за руку, что он рядом, что теперь они вместе, и что они попробуют, постараются и у них будет будущее.       Они пришли и поднялись на третий этаж. И после того, как дверь закрылась, что-то пошло не так, не по плану. До пластинок они не дошли, да и кофе или чай Тэхён не успел предложить. Хосок его поцеловал, а Тэхён так растерялся и обрадовался, что ответил. И надо бы было сказать, что пластинки совсем рядом или что на кухне в холодильнике есть сыр и вяленое мясо, но рот у Тэхёна был занят, он не мог говорить, да и думать уже не мог. Он мог только целоваться с самой красивой и любимой омегой на свете. Он даже не мог сообразить, куда деть руки, потому что не знал, а можно ли вообще прикасаться, не рано ли, не торопится ли он… они, но Хосок и здесь ему помог определиться, потянул на себя, сам вжался ещё плотнее, всем собой, очень-очень близко, очень опасно близко, ещё и в губы обжигающе выдохнул: «Где спальня?».       Говорить всё ещё не получалось, новый поцелуй разрывать просто было никак нельзя. И Тэхён просто решил отнести Хосока туда, куда ему хотелось, экскурсию можно и оттуда начать. Ухватился за бёдра, приподнял и понёс. Глаза пришлось открыть, чтобы никуда и ни во что не врезаться, на руках у Тэхёна самый ценный груз.       И это было какое-то безумие, помешательство. Они оба сошли с ума. Нужно было притормозить, но, чёрт возьми, как это сделать, когда Хосок такой пылкий и напористый, когда одежда, как по волшебству, исчезала с них обоих. И без лукавства, конечно же, Тэхён хотел его, хотел уже очень давно. Он не мог остановиться, потому что Хосок очень требователен и убедителен, откровенен в своём желании. Он фантастически нереальный, потрясающий, самый желанный, соблазнительный, сексуальный. И только его, здесь и сейчас он полностью принадлежал Тэхёну. Даже в своих самых смелых фантазиях он не мог себе представить, насколько будет сладка реальность, насколько умопомрачительна и безумна, дика и горяча.       И если честно, Тэхён не так представлял их воссоединение и начало отношений. Всё должно было быть идеально и романтично. Они бы ходили на свидания. Тэхён хотел красиво ухаживать, всё сделать подобающе, традиционно, и чтобы Хосоку было комфортно, чтобы он почувствовал всю глубину тех чувств, которые Тэхён к нему испытывал, чтобы он понял, какой он особенный для него. Он бы отвёл Хосока в самый дорогой и пафосный ресторан или, может быть, в свой любимый, маленький и домашний у месье Жуля, или пригласил бы к себе, предварительно закав им ужин. Красное вино, свечи, шансон или лёгкий джаз. Они бы говорили о чём угодно, потом танцевали, медленно, почти и не двигаясь, наслаждались этим моментом. Голова Хосока лежала бы у Тэхёна на плече, а он бы прижимался к ней своей щекой. Они бы покачивались в танце под дивную старую мелодию, и спустя какое-то время, Тэхён бы нашёл в себе силы и храбрость для их первого поцелуя. О, конечно же, они бы поцеловались. Неспешно, осторожно, несмело, робко. А потом смотрели бы в глаза друг другу, долго, неотрывно. И может быть, именно в этот момент что-то бы вспыхнуло, да, яркая вспышка, и тогда бы новый поцелуй стал смелее. Или, может быть, они бы сидели на диване, смотрели бы какой-нибудь фильм, Тэхёну нравились старые французские комедии. Да и не важно какой бы это был фильм. Они бы обнимались, и Тэхён бы утянул его к себе на колени, уткнулся бы носом в шею, глубоко вдохнул, чтобы прочувствовать всю прелесть и насыщенность его феромона, а потом… потом бы он нежно коснулся её губами, а в ответ получил бы божественный стон. Наслаждение. И тогда бы он поцеловал чуть выше и ещё немного выше, прикусил бы мочку не сильно и зашептал бы о том, какой Хосок красивый сегодня и всегда, и о своём желании бы рассказал, и спросил бы, чего он хочет, потому что Тэхён для него всё сделает, всё, о чём Хосок его попросит.       Да, как-то так он себе это представлял. И, надо отметить, в некоторые пункты они попали. Только и просыпались во всех его фантазиях они обязательно вместе.       Обстановка же в спальне надежды не оставила. Никаких разбросанных по полу вещей, хотя вчера никто из них не озаботился аккуратным развешиванием и раскладыванием одежды по местам. Они так спешили, казалось, что просто жизненно необходимо коснуться друг друга без преград, кожа к коже, близко, ни миллиметра расстояния. Сейчас же Тэхён готов взвыть от отчаяния, потому что вновь потерял своё самое ценное, только лишь обретя. В груди слева защемило, сделать вдох невозможно, тяжело, больно, кислород ощущался ядом, обжигая лёгкие. Тэхён зажмурился, уткнулся лицом в подушку, ту, что пахла лавандой, сжался, подтянув к себе колени. Альфы так себя не ведут, не хнычат, как малые дети, но ему всё равно. Никто его таким жалким и слабым не увидит.       Будильник на телефоне ещё не сработал, хотя и его местоположение неизвестно. В офисе Тэхён должен появиться только в десять. По ощущениям ещё слишком рано, время на пострадать есть. Никуда выходить из спальни, а уж тем более из дома не хотелось. Тэхён никуда и не пошёл бы, но нельзя подводить людей. Нужно нацепить свою безупречную беззаботную маску, отыскать бы её ещё для начала, а для этого всё же нужно встать с кровати и привести себя в порядок, собраться, заклеить трещины чем-нибудь, чтобы не рассыпаться на части.       Именно это Тэхён и сделал, только отчёт своим действиям не отдавал. Мышечная память, вроде бы так это называется, или автопилот. Достал из комода спортивные штаны, натянул их на себя и чуть не упал, запутался. Кажется, что не только в штанах, но и в жизни. Что он опять сделал не так? Чем всё испортил? Им не нужно было торопиться? Но ведь не он один желал той близости, он ни к чему Хосока не принуждал и готов был ждать хоть ещё вечность, только бы он был рядом и позволил за руку держать. Или это была проверка, а Тэхён в итоге повёл себя, как мудак, и провалил её? Не удержался от соблазна. Но он же не святой, он же живой человек, который любит. И всё же было хорошо, взаимно.       Также бездумно Тэхён открыл дверь, вышел в коридор. Следующая дверь и он окажется в ванной. Он попробует взбодриться или утопиться, одно из двух. Почему вокруг него одни закрытые двери?       Он почти коснулся ручки и замер. В отличие от мозга, рефлексы его не покинули, они работали, помогали ориентироваться в пространстве. Обоняние уловило запах. Табак. Сигаретный дым. Не может быть, если только…       Как в детстве, Тэхён крался, осторожно, бесшумно. Ему страшно заглянуть в гостиную, только именно это и нужно сделать, чтобы убедиться, подтвердить свои догадки, успокоить сердце надеждой. Затаив дыхание, Тэхён сделал ещё один шаг. Невозможно. Нереально. Мираж. Его мечта. Самая красивая картина на свете. Произведение искусства и эстетики. Ничего прекраснее Тэхёну не доводилось видеть. Хосок не ушёл, точнее ушёл, оставил его одного в постели, но он всё ещё здесь. Он не сбежал, не бросил.       Одна из оконных створок приоткрыта. С улицы доносились звуки просыпающегося города и порывы свежего воздуха. Скоро осень, днём всё ещё тепло, даже жарко, вечерами и по утрам уже прохладно. Но это всё отошло на второй план, померкло. Это не важно, потому что… Солнце. Совершенство.       Хосок сидел на низком подоконнике, задумчиво всматриваясь куда-то вдаль или вниз. Он улыбался. На нём светлая рубашка, не его, Тэхёна, та, что должна была валяться где-то в спальне на полу. Одна нога согнута в колене, вторая вытянута, касалась пола, на бедре чуть виднелась тонкая полоска тёмного нижнего белья. Хосок что-то пил из белой большой кружки, в правой держал сигарету. Сизый дым тянулся в окно.       Тэхён боялся дышать, спугнуть, упустить этот момент, боялся не успеть им насладиться, насмотреться. Боялся, что все может рассеяться в одно мгновение, как и тот сигаретный дым. Он не знал на чём сосредоточиться, куда смотреть, на чём задержать свой взгляд. Медовая кожа. Мягкие волосы, которые после сна лежали идеально. Губы, которые он хотел бы сейчас поцеловать и которых только что коснулся фильтр, зажатый меж тонких пальцев. И их тоже он хотел прижать к своим губам. Идеальные длинные гладкие стройные ноги. Они заслуживали отдельного восхищения, признания и поклонения. Тэхён хотел бы весь мир к этим ногам положить и сам у этих ног оказаться, поклоняться и боготворить. Он хотел быть достойным совершенства, идеала. Он хотел быть достойным Хосока, он хотел быть счастливым вместе с ним.       Хосок расслаблен и спокоен. Каждое его движение сексуально и грациозно. Тэхён не раз слышал, как брат сравнивал Хосока с белкой, но сам он видел совсем другого зверя. Хищного, опасного. Чёрная пантера. Гибкая, быстрая, резвая, обманчиво ленивая и вальяжная. С острыми зубами и цепкими когтями. Тэхён на себе прочувствовал, его пометили, оставили следы на память. Или присвоили, права свои заявили на добычу. Он в любом случае не против. Может быть, тигру пантера по силе и не ровня, но измотает однозначно. Откровенно говоря, Хосок забрал все до последней капли, дальше только небытие. И именно пантера сидела на подоконнике, дикая, свободная, которая сама сюда пришла. Сейчас она сытая, довольная потягивалась, и она сама решила здесь остаться, этим вновь вселила в Тэхёна жизнь.       Удивительно и непривычно видеть его таким. Таким своим. Одно удовольствие смотреть на него и наблюдать за ним. Тэхёну нравилась эта реальность, ему нравился этот момент, потому что он по-настоящему и полноценно счастлив. Он не думал о прошлом, он не загадывал на будущее. Сейчас только настоящее имело значение. — Не знал, что ты куришь, — Тэхён не удержался, не успел проконтролировать мысль, потому что он действительно не знал.       Хосок обернулся, окинул взглядом с ног до головы, улыбнулся с прищуром, закусив нижнюю губу. Тэхён отчётливо понял, что долго не протянет вблизи источника всех его пороков и соблазнов. — Как и я, что ты тоже, — он стряхнул пепел в пепельницу, зацепил пачку, лежащую на подоконнике, встряхнул ей демонстративно. — На самом деле, не курю, очень и очень редко, под настроение. Она здесь лежала, а я где-то слышал, что кофе и сигарета неотъемлемые составляющие классического французского завтрака. И я воспользовался кухней. Удивительно, что и кофе я тоже там нашёл. Прости, веду себя бесцеремонно и нагло. — Всё… всё в порядке. Ты можешь делать всё, что хочешь. — Всё, что захочу? — ох, тон у него игривый.       И как тут устоять? — Круассаны! Кофе и круассаны. Сигарета не обязательна. И я тоже редко, иногда… это помогает сосредоточиться или, наоборот, не думать. А ещё джем. Апельсиновый. Или масло. Это с круассанами и кофе, а не сигаретами. На завтрак.       Он нёс какую-то несвязанную чушь, вёл себя очень и очень глупо. Говорил и говорил, не умолкая, взгляд не отводил и маленькими шагами подходил всё ближе. Не хотел спугнуть, не хотел, чтобы всё исчезло.       Близко, на расстоянии прикосновения. И он может его коснуться. Ведь может?       Хосок смотрел на него снизу вверх, тепло улыбался. Он затушил сигарету, поставил кружку на подоконник, поднялся. Их взгляды встретились, и Тэхён видел в его глазах своё отражение. — Бонжур, мон амур, — чарующе мромурчал Хосок с улыбкой.       Любовь. Его любовь. Долгожданное признание. Да, именно этого Тэхён и хотел. Быть его, принадлежать ему. — Обними меня, Тэхён.       И этого он тоже хотел, но не решался. Ему сложно до конца принять, что теперь ему можно, и не только это, гораздо больше. Хосок не сомневался, притягивая к себе, держась за плечи.       За окном кто-то громко ругал бестолкового пса, который сорвался с поводка и убежал. Из-за облаков показалось солнце, утренний туман рассеялся. У Тэхёна закрыты глаза, но он чувствовал, как стало светлее. Он всё ещё обнимал и целовал Хосока, крепко держал его, поближе к себе. Он не сомневался, чувствовал, Хосок не уйдёт, не убежит от него, не спрячется, Хосок больше так не хочет, но на всякий случай не отпускал.       Утро всё ещё горчит. У их поцелуя вкус терпкий, табак и крепкий кофе. И ничего слаще этого Тэхёну не доводилось пробовать.