Глубокое погружение или «Для тебя всегда открыто»

Это был день, который обещал многое. К примеру, позавчера коллапс начался с утра, вчера — с обеда. А сегодня ни утром, ни после обеда, ни даже во время обеденного перерыва… Тишь да гладь, даже птицы пели как-то веселее, звонче. Так вот, день обещал многое, поскольку начался отлично, продолжался так же и закончиться тоже должен был идеально. И вовсе не важно, что у такого особенного врача, как проктолог, просто не могло быть дней, в которых словосочетание «через задницу» очень буквально врезалось не только в словесное выражение, но и… а впрочем, зачем уточнять? Но вдруг птицы притихли, солнышко как-то потускнело, ветерок стал прохладней, пустив такой же холодок по спине Лань Ванцзи. Что происходит? Кондиционеры шалят? Или же к кабинету с белой дверью и надписью «Проктолог» приближалось что-то, что пожирало этот свет, грозной тенью наступая, без предупреждения и предварительной записи. Странно ощутил себя Лань Ванцзи в минуту этого зловещего затишья. Последний раз его так откровенно коробило, когда на студенческой вечеринке он перепутал безалкогольное пиво с алкогольным, а утром, когда проснулся, обнаружил рядом с собой… — Вэй Ин? — брови Лань Ванцзи полезли на лоб, когда без стука и так бесцеремонно в его кабинет вплыло нечто в розовых очках, кожаной куртке и рваных джинсах. Ах да, еще были ботинки с позвякивающей цепью. — То-то я сообразить не мог, а что это фамилия такой знакомой кажется? — широко улыбнувшись, Вэй Усянь снял очки, и от блеска его завораживающих глаз у Ванцзи упало сердце. — Давно не виделись, Лань Чжань. Бесцеремонно войдя, он точно так же, не спрашивая разрешения, прошел внутрь и уселся на диванчике, но затем увидев, что диванчик-то будет далековато от стола, за которым сидел Лань Чжань, встал и взял стульчик со спинкой, подтянув его к столу Лань Ванцзи. — Ты как, уже закончил учебу, или все еще пытаешься это сделать? — пряча смущение и шок за меланхоличным пролистыванием тетради, спросил Лань Ванцзи. Вэй Усянь, который откровенно пялился на него, мечтательно сузил веки. — Мы все еще ведем переговоры, — с улыбкой ответил он. — На самом деле я бы уже давно выпустился, официально имею в виду, если бы мне позволили сдать теоретическую часть в более свободной манере, то есть не превращая меня в заезженную пластинку, что проигрывает добрую половину ненужного для моей сдачи хлама из учебников. К слову, я уже так натаскался в своей профессии, что даже с ручной пилой могу распилить кость менее чем за двадцать секунд. Спорим, что под твоим надзором я сделаю это за пятнадцать? — Никогда не понимал, как такой, как ты, вместо более «живого» направления выбрал патологоанатома, — пробурчал Лань Чжань, всё еще не смотря ему в глаза. — Да брось, говори прямо, — продолжал веселиться Вэй Усянь. — Так и скажи, что не понимаешь, как такой ленивый гриб раздул сеть своих навыков настолько, что неспособный сдать скучную теорию выполнит практику в два раза лучше, чем все те закомплексованные ботаники. — Или какой ты безответственный! — вдруг вскипел Лань Ванцзи. — Ну подумаешь, занятия не посещал, — надулся Вэй Усянь. — Я всё выучил напрямую. Вэнь Цин ведь уже давно в этой профессии, так что мне куда проще было заглядывать по ночам к ней, нежели утром, когда я так хочу спать, вставать и идти на скучные… Еще после фразы «заглядывать по ночам к ней» вены на руке Лань Чжаня вздулись так, что грозились взорваться, поэтому с задержкой, но все же его рука дрогнула, и он шумно опустил ладонь с зажатой в ней ручкой на стол, из-за чего Вэй Усянь подпрыгнул на стуле от испуга и широко раскрытыми глазами уставился в холодный, просто ледяной взгляд Лань Ванцзи. — Довольно, — низко, даже как-то приглушенно сказал он. — Меня не интересует ни где ты днем, ни где ночью. — Еще бы, — вдруг ухмыльнулся Вэй Усянь и слегка наклонился вперед, опираясь локтем на стол. — Так хитро выпустился экстерном, начал свою практику даже не сказав в какой больнице собираешься работать. Не приведи меня сегодня нужда, я бы тебя так и не встретил, наверное. Хотя знаешь, это довольно комично. В прошлый раз на близкое расстояние нас свело нечто похожее, ты помнишь? Брови Ванцзи нахмурились, взгляд был готов стрелять из всех пушек. — Не помню, — ворчливо выцедил он. — Но раз уж пришел, позволь спросить, какое недомогание тебя тревожит? Взгляд Вэй Усяня стал мягче, когда он, шевеля глазами, наблюдал как Ванцзи встает, идет к рукомойнику, моет руки и всё старается стоять спиной к нему. Вэй Ин еще более мечтательно облизывая взглядом эту ровную, как натянутая струна, спину слегка напряг бедра, немного сжал губы, после разомкнул их, неслышно выдохнув горячий воздух. Он знал насколько Лань Ванцзи бледнокожий, а потому ему было интересно как долго эта белая спина хранит на своей поверхности алые полосы от… — Слушай, — неожиданно для себя очнувшись от воспоминаний, Вэй Усянь свел ноги и слегка согнул спину, будто собирался обнять руками колени, — я только сейчас понял, что, кажется, немного стесняюсь перед тобой раздеваться. Может мне поискать другого врача? «Стесняешься? — слегка сжав челюсть, подумал Лань Ванцзи. — Ты?» Медленно обернувшись на Вэй Усяня, Ванцзи увидел, как тот беспомощно поднял руки ладонями к нему, как бы наглядно показывая, что он беспомощный и не надо его бить. Очевидно, что Лань Ванцзи действительно смотрел так, как будто собирался его ударить. — Ладно, ладно, молчу, — снимая куртку, спасовал Вэй Усянь. — Действительно, чего мне стесняться, ты же… уже давно всё видел. Взгляд Лань Ванцзи стал по-настоящему ледяным, а вот Вэй Усянь, кажется, лишь сильнее развеселился. — Ты же проктолог, — щёлкнув пальцами по табличке на его столе, сказал Вэй Усянь. — Так что одним зрелищем больше, одним меньше… Но, знаешь, я и правда удивлен, что в итоге ты выбрал вот это. Он начал развязывать ботинки и стягивать их без помощи рук. Лань Ванцзи следил за его движениями, про себя подмечая, что привычки этого парня остались неизменными. — Я-то думал, что раз уж ты решил пуститься в бега, то куда угодно, но чтобы сюда? — сняв штаны, Вэй Ин бросил их на спинку стула. — Трусы снимать до конца, или обойдемся спуском до колен? — Ты вообще знаешь, как это делается? — проворчал Лань Ванцзи. — Ты имеешь в виду какую мне принять позу? — ухмыльнулся Вэй Усянь. — Я знаю, в какой ты принимаешь своих пациентов, но учитывая нашу старую «дружбу», могу я рассчитывать на особый прием? Потому что если говорить о позе, то я точно знаю, что эта тебе не нравится, так что… — Как это делается в кабинете принимающего врача, — почти сквозь зубы выдавил Лань Ванцзи, и Вэй Усянь увидел — сердится. — Знаю, — улыбнулся Вэй Ин, но на удивление Лань Чжаня трусы так и не снял. Лань Ванцзи даже успел удивиться тому, что удивился, что Вэй Усянь не спешил снимать перед ним трусы. Очевидно когда-то такого и вовсе не происходило, что он аж так сильно удивился. И мысленно дал себе оплеуху за то, что это его еще и удивило. — Но так как я тоже доктор, а еще мы с тобой знакомы, то попрошу тебя выделить для моего осмотра не этот унизительный стул, а кушетку. — В смысле? — Ты должен провести внутренний осмотр, но раком я к тебе не стану, потому что… — кажется, теперь Вэй Усянь занервничал. — Потому что я боюсь, что оно войдет глубже. — «Оно»? — до сих пор у Ванцзи не было времени подумать, а что же могло привести такого человека, как Вэй Усянь, к нему на прием… нет, на прием конкретно к проктологу, а не конкретно к Лань Ванцзи. Просто по «счастливой» случайности именно он оказался тем, к кому Вэй Усяня привела, по всей видимости, острая нужда. Ну, то есть… Ванцзи уже не первый день на этой должности и знает, что в 60% случаев к нему приходят не из-за физических, а из-за умственных проблем. Эти проблемы, как несложно было догадаться, появлялись не в связи со здоровьем, а в связи со скудоумием своих владельцев. Потому-то Ванцзи и не знал, а с чем ему легче будет смириться: что Вэй Усянь что-то себе сделал, или… что что-то, а точнее кто-то сделал ему. Так как еще во времена их студенчества Лань Ванцзи редко когда в чем-то мог отказать Вэй Усяню, потому что тот так въедался в печёнку, что Лань Чжань вынуждено уступал ему, то сейчас, когда Вэй Ин попросил его принять себя по-особенному, Лань Ванцзи не оставалось ничего другого, кроме как позволить ему лечь на кушетку. — Думаю, я не первый у тебя такой, — скромно (а по меркам Вэй Усяня это было очень скромно) сняв трусы и аккуратно сложив их, он лег на кушетку боком и сжался как брошенный на сковородку глист. — Лань Чжань, мне нужно, чтобы ты… помог мне вытащить кое-что. Недолгая пауза, сопровождаемая немым взглядом на пятую точку Вэй Усяня все же рассеялась, когда у Лань Ванцзи наконец-то хватило мужества спросить. — Ты сам в себя что-то засунул? — Ну… — неуверенно протянул Вэй Ин. — Вообще-то да. Только не смейся. Он и не думал смеяться. Он, к своему стыду и счастью одновременно, был рад, что именно привычное Вэй Усяню, да и многим мужчинам скудоумие в этой области чаще всего приводит их именно в этот кабинет. — Ладно, — сев на стульчик, Ванцзи подтащил к кушетке низкий столик на колесиках, на котором было разложено всё нужное. — Что конкретно ты в себя засунул? Вообще ситуация была странная. То, какую позу Вэй Усянь принял хоть и напомнило Лань Чжаню кое-что, но из-за того, что Вэй Ин сейчас не смотрел ему в глаза, Лань Ванцзи как-то легче было, и он явно меньше смущался смотря на его зад, нежели в лицо, потому что не мог выдержать ни острого блеска в глазах Вэй Усяня, ни тем более его задорной широкой улыбки и дергающихся бровей, которыми он умело пристыжал одного из самых терпеливых мужчин во всем Китае. Но когда на горизонте появлялся Вэй Усянь, Лань Ванцзи сложно было не почувствовать, как прежняя корка льда с тихим шипением начинает таять, и не знающие его люди приняли бы это шипение как предупреждение. Но только не Вэй Усянь. Едва услышав это шипение он так воодушевлялся, что просто не мог держать себя в руках, а когда Вэй Уянь не мог держать себя в руках, то он, конечно же искал того, кого мог бы подержать, ну или кто мог бы подержать «в руках» его самого. Кто же виноват, что в свое время с этой задачей великолепно справился не кто иной, как Лань Ванцзи, которого, похоже, так «передержали», что он пустился в бега и наверняка думал, что успешно. Но вот он, тот самый зад, от которого ему, похоже, никуда не деться. — Лань Чжань, — слегка задвигавшись, Вэй Усянь издал низкий выдох. — Ты знаешь, что такое рамунэ? — Кажется, это та популярная у молодежи газировка с узким горлышком? — предположил Лань Ванцзи. — У неё еще вроде внутри есть стеклянный шарик. — Ты, оказывается, такой наблюдательный, — хихикнул Вэй Усянь. — Ну да, ты всё правильно сказал. — И какое это имеет отношение к тому вопросу, что я задал. — Очень прямое. — Прямое? — Ну, не прямее, чем у тебя, конечно, — надул губы Вэй Усянь. — Но прямое. Будь другом, сложи эту логическую цепочку сам, ты ведь такой умный. — Вэй Ин, — вздохнул Лань Ванцзи. — Ты смеешься надо мной? Что я должен сложить? Какое вообще отношение имеет рамунэ с узким горлышком и шариком к… И тут шестеренки в голове Лань Ванцзи задвигались быстрее, и посмотрев на Вэй Усяня, а после опустив глаза к его заду, Лань Ванцзи наконец-то понял, почему Вэй Ин так юлил. — Ясно, — как-то пассивно выдохнул он. — И сколько ты додумался в себя засунуть? — Не знаю, — с легким напряженным смешком ответил Вэй Усянь. — Я их не считал. — Ну, значит вместе посчитаем. Лань Чжань взял со столика небольшой металлический поднос, на котором лежала парочка инструментов, после чего подвинул этот поднос к Вэй Усяню и, надев перчатки, взял расширитель. — Еще такое скажи, — не коснувшись, но почти намереваясь это сделать, вдруг обратился он. — Ты пытался самостоятельно их вытащить? — Скорее уж вытолкать, — сказал Вэй Усянь. — Пытался, но у меня ничего не получилось. — Значит, засунул ты их очень глубоко. — Хм. А мне так не показалось. — Сокращаясь, кишка способна затягивать в себя предметы достаточно глубоко, а если они еще были скользкими, или ты лежал не на боку, а стоял раком… Вэй Ин, — неожиданно голос Лань Ванцзи прозвучал мягко, даже сказать с легким оптимизмом. — Ты же, когда засовывал их, не принял положение задницей к верху? Непривычно для Вэй Усяня было играть в молчанку, но исходя из того, что сейчас он молчал, ответ был очевидно положительным. — То есть, я правильно понял? — вздохнул Лань Ванцзи. — Да медитировал я, — взорвался Вэй Усянь. — Одинок я, понимаешь? Тоскливо мне стало, вот я и… — А почему слабительное не выпил? — Страшно мне стало, — приглушенно ответил Вэй Усянь. — Я подумал, что, а вдруг они там стенку выстроили, и моё… «моё» в общем не сможет его пробить. Что я тогда буду делать? В больницу бы точно не пошел, еще такого позора мне не хватало, если бы они мне пробили этот засор. — Значит все-таки много засунул? — Лань Чжань, — явно начал злиться Вэй Усянь. — Сколько накопил, столько и засунул. Всё? Допрос окончен? Доставай их уже. — А зачем ты пьешь такие напитки? — кажется и не думал останавливаться Лань Ванцзи. — Их же в основном молодёжь покупает. — Чего? — Вэй Ин распрямился и полуобернулся на Лань Ванцзи. — Это такой тонкий намек, что я уже старый? Я, между прочим, в универе учусь. — Ты не учишься, — вздохнул Лань Ванцзи. — Ты никак доучиться в нем не можешь. — Если бы Вэнь Цин мне вместо трупов больше книг подсовывала и не играла в недотрогу, то я бы… Он не договорил, так как неожиданный шлепок по пятой точке заставил его замереть, а глаза расшириться. Так как шлепок был неожиданный и, к слову, весьма ощутимый, то Вэй Усяню не оставалось ничего другого, как парализовано застыть, и только спустя секунд пять посмотреть на Лань Ванцзи. Того тоже ненадолго замкнуло, сначала от злости, а потом, когда его мозги немножко проветрились от этих уксусных испарений, еще и от раскаяния. Он не ожидал, что его рука среагирует в обход мыслительного процесса, но даже если Вэй Ин и не провоцировал намеренно, то реакции все равно добился. Правда он не ожидал, что его начнут шлепать, когда он так уязвим, но что поделать — Ванцзи всегда был деспотичным собственником, и если его заставить ревновать, то в ста процентах из ста это приведет к проигрышу самого зачинщика, а Лань Чжань останется только в выигрыше. — Ложись уже, — низко сказал он. Вэй Ин тут же повиновался. — Сейчас я вставлю расширитель и попробую вытащить их инструментом. Если не смогу, то хочешь или не хочешь, а слабительное придется выпить. — Нет! — Вэй Ин, не капризничай, это не так уж и больно. — Да не в том дело. — А в чем? — Просто… — Вэй Ин снова замялся. — Просто… если я их… естественным путем, я же их навсегда потеряю. — Не говори глупостей, — отрезал Лань Ванцзи. — Зачем они тебе? — Зачем? — кажется искренне удивился Вэй Усянь. — Ну, они ведь свели меня с тобой. Такая память! Даже всегда бесстрастное лицо Лань Ванцзи на этой фразе выдавило из себя некое подобие фэйспалмовского выражения, поскольку за все его прожитые годы он еще никогда не удостаивался подобной чести. Надо же, какой Вэй Ин, оказывается, романтик. Ванцзи просто не знал, что все эти годы Вэй Ин бережно хранил и ручку, которую в универе ему одолжил Лань Чжань, и бутылку, в которой оказалось не безалкогольное пиво. Для него это был почти оберег и память о том, что случается с Лань Ванцзи, когда всего пара глотков алкоголя делает с ним такое, такое… — Ауч, — тихонько захныкал Вэй Усянь, когда Лань Ванцзи вставил расширитель. — Он холодный и… растягивает. — А ты чего ожидал? — Ну… — протянул он. — П-пальцев. «Размечтался, — про себя подумал Лань Ванцзи. — Я на эту уловку больше не попадусь…» — Так, — Лань Ванцзи нахлобучил на себя одноразовую маску и скользнул одним быстрым взглядом по прекрасной линии спины Вэй Усяня. — Я тебя трогать не собираюсь. — Не понял? — кажется сильнее нужного удивился Вэй Усянь. — Так ты перчатки надень, если брезгуешь. — Я уже в перчатках, но не в этом дело. Мне нужно, чтобы ты сильнее раздвинул свои ягодицы. — В смысле? — В смысле обхвати ладонью одно полупопие и подними его. — Лань Чжань, а тебе что, плохо видно? — Мне хорошо видно, а вот моему инструменту нет. — Тогда может твоему инструменту войти в слепую зону? Сжав челюсть, Лань Ванцзи неслышно выдохнул и на секунду опустил веки, как бы пытаясь сбросить нарастающее в себе раздражение. Мужское раздражение, которое за всю жизнь мучало его лишь в двух ситуациях: когда он просыпался поутру, и когда на горизонте маячил Вэй Усянь. — Он бы рад войти, Вэй Усянь, — спокойно ответил он. — Но твоя «слепая зона» не очень хочет меня туда пускать. К слову, ты когда пытался шарики вытащить, часом не заливал туда что-то скользкое? — А как ты узнал? — удивился Вэй Усянь, почувствовав, как расширитель зашел чуть глубже и растянул его сильнее. Ванцзи не ответил, но чем глубже он входил, тем отчетливей видел, что по расширителю явно что-то стекает очень тонкой струйкой, и понял, что скорее всего в попытке вытолкать шары Вэй Усянь использовал либо масло, либо лубрикант. Осмотрев внутренность прямой кишки, Лань Ванцзи заключил, что Вэй Ин себя, слава Богу, ничем не ранил, и скорее всего помимо шаров ничего туда больше не закатывал. — Лань Чжань, мне страшно, — неожиданно захныкал Вэй Усянь. — Почему? — Я чувствую, что ты входишь глубже, но до сих пор не говоришь мне, что ты видишь. — Как раз нужного я не вижу. — Лань Чжа-ань… — хрипло и очень жалостливо протянул Вэй Усянь. — А если оно зашло мне в малую кишку? — Ну, по логике вещей, если оно движется вверх, значит зайдет в желудок и выйдет через горло. — Лань Чжань! — Вэй Усянь, успокойся, — голос Лань Ванцзи стал строже. — Ты что, маленький ребенок? Я вытащу из тебя всё, что ты умудрился засунуть. — А если оно и правда зашло глубоко… — Глубже меня все равно не зайдет. Сказал он и сам же округлил глаза, словно со стороны это услышал. Вэй Ин тоже замолчал, только дыхание его стало чуть быстрее, а мышцы, «те» мышцы слегка задрожали. Его отверстие рефлекторно сжалось, но так как было препятствие в виде расширителя, то сжалось оно именно на нем, что послало по телу Вэй Усяня волну, так скажем, еще более рефлекторную и весьма характерную для, для… Пуньк Неожиданно прозвучавший в тишине звук столкновения твердого предмета с металлической поверхностью был настолько комичным, а главное неожиданным, что Вэй Усянь покраснел до кончиков волос, а Лань Чжань, который и сам не ожидал, что сокращаясь прямая кишка Вэй Усяня выдаст такой поворот, округлившимися глазами смотрел на поблескивающий стеклянный шарик, лежащий на подносе для инструментов, который Лань Ванцзи придвинул к ягодицам Вэй Усяня. На самом деле звук его выхода был чем-то похож на удар в маленький гонг на боксерском ринге, или скорее как у монеток, что выпадают в игральном автомате, или когда туда засовываешь игральные жетоны. Но этот «автомат» выдал очень звонкий и яркий звук, из-за которого Вэй Усянь готов был со стыда под землю провалиться. Он сжался еще больше, глаза его не мигая уставились в одну точку, а костяшки пальцев непроизвольно прижались к губам. — Запомни, — Лань Ванцзи сделал еще несколько движений и очередной «пуньк» не заставил себя ждать. — Это место для выхода. ВЫ. ХО. ДА. Когда прозвучал третий «пуньк», к Вэй Усяню уже успела вернуться более-менее связная речь, а заливший его лицо румянец успел просочиться даже в пятки и кончики пальцев. — Выход? Какой выход? — удивленно спросил он. — Лань Чжань, для тебя это было, есть и остается входом. В сопровождении четвертого «пунька», тело Вэй Усяня затряслось от смеха, из-за чего Ванцзи страстно захотелось проклизмить его так, чтобы добрых три дня Вэй Ин не смог встать на прямые ноги, но увы, его клятва и репутация не позволили бы ему навредить пациенту, поскольку именно пациентом сейчас Вэй Усянь и был. — Держи, — когда с извлечением было покончено и Вэй Усянь наконец-то оделся, Лань Ванцзи отдал ему шарики рамунэ, которые уже успел прополоскать в растворе и поместить в резиновую перчатку, поскольку пакетика у него не было. — Лань Чжань, так ты их не выбросил? — с лицом «Я согласна», будто Лань Ванцзи держал в руках коробочку с кольцом, а не извлеченные из причинного места шарики, Вэй Усянь нежно обдавал его своим мягким смущенным взглядом. — Так приятно, что ты такой внимательный. — Значит так, вот тебе слабительное, на всякий случай, — не обращая, а точнее делая вид, что не обращает внимание на его слова и выражение лица, холодно сказал Лань Ванцзи. — Вот тебе мазь, будешь мазать. Если что, снова приходи. — А что ты будешь делать? — Осмотр. — Лань Чжань, слушай… — кожаная куртка Вэй Усяня приглушенно скрипнула, когда он обнял ладонями свои локти и в смущении отвел глаза. — Ты же не очень обидишься, если во время осмотра у меня «парус» поднимется? Брови Лань Ванцзи вскинулись то ли в немом удивлении, то ли шоке, однако будучи профессионалом он просто не мог потерять лицо, поэтому молча отвернувшись он уже было собирался снова спрятаться в бумагах, когда неожиданно ощутил как его мягко, но требовательно обняли чужие руки и… эта чертова перчатка с шариками рамунэ звякнула ему по пряжке ремня. — Лань Чжань, — теплая волна его дыхания чувственно задела еще более чувствительное ушко. — Ты же ничего не забыл, правда? Стиснув зубы, Лань Ванцзи явственно ощутил, как горячая волна пробежалась по коже шеи, и очевидно, что эта самая шея покраснела. — Я еще приду, доктор Лань, — медленно и почти неощутимо коснувшись своими губами его затылка, Вэй Усянь явно нехотя отлип от его спины и, позвякивая цепями, направился к выходу. Лань Ванцзи еще долго не мог сдвинуться с места, и лишь когда его уши полностью убедились, что даже призрака шагов Вэй Усяня уже нет, лишь тогда и обернулся. Его лицо было красным как маков цвет, а в глазах застыло выражение такой робости и беспомощности, как и несколько лет назад, когда проснувшись он обнаружил, что тот, с которым он хотел потерять невинность, и тот, кто лежал рядом с ним и, похоже, украл её, был одним и тем же человеком. Как он это понял? Во-первых, боль в спине из-за глубоких царапин, а во-вторых… искусанное и откровенно затраханное тело рядом с ним, что даже во сне умудрялось бессовестно улыбаться и покусывать своим слюнявым ртом прядь его волос.