Глубокое погружение или «Для тебя всегда открыто»

Сяо Синчэня сложно было назвать человеком, которого, как и Лань Ванцзи, в этой жизни можно было чем-то удивить, и если один, так скажем «смотрел» в тылы, то будучи андрологом Сяо Синчэнь тоже был связан с «низами», правда немного другими. Будучи светлым, вполне жизнерадостным человеком, многих удивлял выбор его профессии, и ладно бы он работал с детьми, ведь есть же детский андролог. Но то ли профессионализм Сяо Синчэня стремился к более серьезным свершениям, то ли дело было в чем-то другом, но несмотря на свою несоответствующую годам внешность, он был очень уважаемым и любимым своими коллегами доктором. Где еще найти человека, что день ото дня не отрывая глаз от «низов» продолжал так искренне и добродушно улыбаться людям, угощать коллег домашней выпечкой и… не иметь девушки. Они мало того, что не могли взять в толк, почему такой человек, как Сяо Синчэнь, выбрал именно такую профессию, но и терялись в догадках, почему такой прекрасный добрый мужчина все еще один. «Вот если он был хотя бы гинекологом, — шептались они, — то женщины целыми охапками бы на него вешались. Иногда же такое бывает, что врач и пациент влюбляются. Но на что рассчитывать Синчэню, если день ото дня к нему ходят лишь одни мужчины…» — Хм, — Сяо Синчэнь посмотрел на часы и задумался. — Интересно, Лань Чжань еще не обедал? Никак не могу его за этим делом застать. Они дружили, и на работе порой пересекались за стаканчиком кофе или чая, что кто друг другу принесет, иногда обмениваясь событиями за день, а порой даже спрашивая друг у друга совета. Лань Ванцзи искренне считал Сяо Синчэня профессионалом своего дела, хотя ему тоже был непонятен выбор его профессии. Ладно Лань Чжань, по его лицу вообще сложно было прочесть что-то определённое, но Синчэнь… Эта излучающая свет божья коровка обязана была находиться среди букета цветов, а не букета различных болезней. И что её в эту больничную клумбу привело, какими странными ветрами сюда занесло, не понимал никто… — Почему какой-то мужик должен рассматривать моё хозяйство! — громкий крик за пределами двери заставил Сяо Синчэня поднять глаза, что прежде были погружены в историю болезни одного пациента, и удивленно вскинуть брови. — Я такого позора не… — Всё, что сделал ты, — теперь это был женский голос, — это приложил подорожник. А если окажется, что у тебя детей не может быть! — Мать, ты че, сдурела? На кой они тебе от меня, когда другие твои дети уже вовсю обзавелись этими кричащими гарпиями! — Сынок, но в жизни это ведь самое важное. — Плевать. Но если всё подтвердится, то детей не будет ни у меня, ни у петуха. — А петух тут при чем? Он, между прочим, регулярно свой гарем осеменяет. — Больше не сможет. Я говорил тебе, что пущу его на холодец, говорил? Он уже докукарекался мне прямо на причандалы, хватит с меня! Всё, это была последняя капля. — Сынок, ты просто всегда ему завидовал. — Чего?! — Он каждый день кур обтрапывает, а ты до сих пор даже в дом никого познакомиться не привел. Сынок, мы просто за тебя переживаем, тебе ведь уже не пятнадцать, а ты всё один ходишь, тоскуешь. Пожалей моё материнское сердце, которое видит, как ты хорошо ужился в своем этом уединении и слушать ничего не желаешь. Может этот петух тебе глаза наконец-то раскроет, может не зря он именно в то место тебя… — Придушу паскуду! — теперь это были уже не крики, а раскаты грома. «Громогласный какой», — подумал Синчэнь, невольно заслушавшись тем, что происходило в коридоре. — Нет! Он же яйца несет. — Единственные яйца, которые он понёс, это мои! Как только вернемся, скручу шею этой твари так, что этот узел хрен кто разорвет. Так, всё, пошли домой, не нужен мне никакой доктор. — Сынок… — Не пойду! — из коридора послышался какой-то шум, похожий на схватку. — Нет, ты не заставишь меня! — Сынок, ради твоих будущих детей. — Это я здесь единственный ребенок! Не хочу! Кого-то явно тащили, и явно со скрипом, так как судя по цветистому набору слов, этот некто страшно упрямился, чтобы зайти, как Сяо Синчэнь понял, в его кабинет. Но было бы не очень уместно, выйди Синчэнь сам, так что невольно приходилось слушать эту развернувшуюся возле его двери греческую трагедию. — Достала! Жди здесь! — дверь кабинета Синчэня с грохотом открылась, и мужчина аж подскочил в своем кресле, когда громко дыша на пороге появился человек, которого Синчэнь поначалу принял за подростка, но присмотревшись понял, что это просто очень молодой парень. Тот, увидев его, застыл с широко открытыми глазами. Дверь за его спиной медленно закрылась, и парень отчего-то сделал шаг назад. — Ты медбрат? — нахмурившись, спросил он. Синчэнь моргнул, почему-то огляделся, снова повернулся и снова моргнул. — Я врач, — с неожиданным для себя удивленным надломом, ответил он. — А вы… Но парень не дал ему закончить. Синчэнь оборвал себя на полуслове, когда парень резко развернулся и вышел. — Сын, — тут же разнесся голос женщины. — В чем дело? Всё так плохо, да? — Я туда не пойду, — теперь уже приглушенно шикнул он. — Ты видела, кто там сидит? Да он же не намного старше меня! — Сынок, но его очень рекомендовали. — Тогда пусть обратно срекомендуют! Я не разденусь перед ним, ни за что! — Сынок… — Когда я просил, чтобы это не была женщина, я подразумевал, чтобы и не такой молодой мужчина. Ты себе как это представляешь вообще? — Сынок, но ведь ты же в баню ходишь, и там тоже голые друг на друга смотрят. — Им шестьдесят лет! И я туда хожу, потому что дед намеренно ползет в ванную тогда, когда я хочу помыться и сидит там, пока я не лягу спать! Зараза, никак не успокоится, пока печень мне не проест своими намеренными издевками. — Сынок, ну ради меня! — Нет. — Ну ради отца! — Два раза нет! — Сынок… — голос женщины неожиданно стал ниже. — Ты же не хочешь, чтобы дедушка снова переехал к тебе в комнату, а? Стало тихо, даже слишком тихо. — Мы как раз думаем, в этом году в его комнате ремонт делать или в следующем. Как ты уже понял, ты можешь помочь нам решить. Может и через пять лет… а может и через пять дней. Или даже сегодня. Послышались сдавленные звуки, как если бы человек низко опустил голову, вероятно схватившись за неё, и приглушенно взвыл. Сяо Синчэнь уже и не надеялся услышать окончание этого странного, но увлекательнейшего разговора, как неожиданно дверь в его кабинет медленно, явно нехотя открылась, и внутрь вошел тот самый парень, что недавно чуть не выбил эту самую дверь. Теперь, когда он определённо не намерен был уходить, Сяо Синчэнь наконец рассмотрел его как следует. Невысокий, очень молодой, с правильными и четкими чертами лица, большими глазами и… длинными волосами, что были перевязаны резинкой и перекинуты через плечо. Парень неловко топтался на его пороге, держа под мышкой медицинскую карту, и избегал смотреть Синчэню в глаза. Вдруг дверь за его спиной слегка ударила ему в спину. Ну, как слегка. От удара парень накренился вперед, и нога его тоже пришла в движение. Понятное дело, что за дверью стоял кто-то, кто видел прилипшее к непрозрачному стеклу тело и решил помочь ему прийти в движение. — Уйди, я сказал, — недовольно шикнул парень и тень за дверью тут же исчезла. Затем он посмотрел на врача, выдохнул, и пошел вперед. Подойдя, он сел на стул и буквально бросил свою карту на стол. Сяо Синчэнь удивленно вскинул брови и поднял на него взгляд. Парень тоже молча смотрел на него, и говорить явно не собирался. Так как теперь он был очень близко, Сяо Синчэнь мог увидеть насколько черны его глаза, какие густые у него брови, плотные волосы, сжатые в недовольную линию красноватые губы… — Вы на осмотр? — наконец-то, чтобы нарушить эту неловкую тишину, спросил Сяо Синчэнь и увидел в недоверчивых глазах парня отблеск настороженности. Хоть и был напряжен, но выглядел так мило, что даже потешно, и Синчэнь не удержался и улыбнулся. Увидев эту улыбку, парень слегка растерялся, а Синчэню пришлось спрятать лицо в карточке. — Все-таки осмотр, — посмотрев запись, пробормотал он. — Прежде вы сюда уже обращались? — Нет, — сдавленно ответил парень. — Да, обращался, — дверь приоткрылась и оттуда выглянуло лицо. — Мам! — парень резко обернулся и впился в женщину яростным взглядом. — Уйди, уйди! — В десять лет, когда забыл надеть шляпку с сеточкой и полез к улью, пытаясь выковырять из него мед, — продолжала женщина с очень красивым голосом и невероятно притягательной улыбкой. Сяо Синчэнь с удивлением заметил, что между ними, матерью и сыном, не просматривалось сходство в чертах лица, только цвет волос совпадал. Женщина была худой, темноволосой, но лицо её было совершенно обычным, в то время как лицо парня было невероятно красивым. Не грех будет признать, что даже как-то по-особенному красивым и видным. — Пчелы лицо не тронули, но изрядно помучили его… Парень резко встал, быстрым шагом направился к двери, и не успела женщина закончить, как он вытолкал её за дверь, крикнул ей что-то на непонятном для Синчэня диалекте, и пока разбирался, Сяо Синчэнь подробней вчитался в информацию в его медицинской карте. — Сюэ… Ян? — когда парень снова вернулся, Сяо Синчэнь положил карту на стол. — Я верно произнес иероглифы? Сюэ Ян посмотрел на него, опять же, исподлобья и подозрительно, и молча кивнул в знак согласия. — Вам нет нужды так волноваться, — заулыбался Сяо Синчэнь. — Многие мужчины приходят сюда, не нужно стесняться. Мне, как врачу, самое главное обнаружить проблему и вовремя оказать помощь, всё остальное значения не имеет. Он встал, и Сюэ Ян вздрогнул. Сяо Синчэнь понял, что тот жутко волнуется и слишком напряжен. «Надо бы с ним помягче», — подумал он, пока мыл руки. Шум воды, как оказалось, лишь усилил напряжение Сюэ Яна и тот смотрел на поток воды глазами кошки, что в любую минуту может сорваться и убежать. — Вот ширма, — показывая на неё, сказал Синчэнь. — Но если хотите, я еще и дверь могу закрыть, хотя без стука ни один врач или медсестра не войдут, но если кто-то и войдет, вас все равно не увидит. Сюэ Ян продолжал смотреть, из-за чего Синчэнь невольно вернулся мыслями в дни своей практики, когда его брали на осмотр детей в детских садах и те так же настороженно на него глядели. Да что там дети: в военном училище тоже так смотрели. Главное, пока стояли в коридоре и ожидали, то смеялись и шутили, а как только войдут и увидят, кто им будет проводить осмотр, что не какой-то старый хрен, а хрен вполне молодой (это их дословное сравнение), то невольно ежились и смущались, снимая штаны только тогда, когда на них прикрикивал сопровождающий их старшина. — Если не хотите сегодня, — видя его взгляд, явно смилостивился Сяо Синчэнь, — то можно и в другой день. — Правда можно? — слегка возбужденно спросил Сюэ Ян, но тут из-за двери снова послышался женский голос. «Отец, у меня хорошая новость. Сегодня вы больше не будете спать в той тесной комнате вместе с Мансуром. Угадайте, куда вы переезжаете? Нет, не на вокзал. Вы будете жить с…» — Нет, не надо на другой день! — явно так, чтобы она услышала, крикнул Сюэ Ян и прислушавшись понял, что женщина больше не разговаривает. — Ну что за беда, чем я это заслужил… Согнувшись в спине, он склонил голову и скрестил запястья, что положил на свои колени. Вид его склоненной головы с этими длинными черными волосами заставил взгляд Сяо Синчэня потеплеть, а разум невольно возжелать погладить эту чудную темную головку. — Это больно? — подняв на него взгляд, вдруг спросил Сюэ Ян. Сяо Синчэнь вынужден был резко одернуть невольно пришедшую в движение руку, хотя он и стоял не близко к юноше, но рука сама пришла в движение почему-то. — Всё зависит от степени вашей проблемы, если таковая имеется, — спокойно сказал он и надел перчатки. — Вы готовы? Сюэ Ян снова скосил на него своим недовольным, но острожным взглядом и кивнул. Встав за ширму, он начал расстёгивать ремень, когда увидел, что доктор присел на одно колено, что теперь его лицо смотрело точно ему в промежность. — Вы что делаете?! — напряженно воскликнул он, и Синчэнь поднял на него взгляд. — А что? — удивленно спросил он. — Что-то не так? Я сейчас буду проводить осмотр. «Нет, ну это уже вообще! — мысленно заскрипел зубами Сюэ Ян. — Я на такое не подписывался, чтобы какой-то мужик ставал передо мной на колени, пока мои штаны спущены!» — Возьмите стул, — напряженно сказал Сюэ Ян. — Зачем? — Чтобы сесть. — Зачем? Сюэ Ян глубоко вдохнул и сжал губы. — Я не сниму штаны, пока вы передо мной на коленях, — выпалил он. — Да что в этом такого? — Что такого?! А если кто-то увидит? — Говорю же вам, никто ничего за ширмой не увидит. — Увидит! — настаивал Сюэ Ян. — Там тени наши, их видно. — Но если я сяду на стул, мне правда будет не совсем удобно. — Тогда возьмите низкую табуретку, что угодно! Только с колен встаньте. «Ворчит так, будто я ему тут предложение собираюсь сделать, — теперь уже очередь Синчэня была хмуриться. — Глядит так злобно, а такой чувствительный…» В итоге Синчэню все же пришлось встать с колен, выйти из кабинета, зайти в сестринскую, попросить у них низкую табуретку, что, на счастье, там была, и вернуться обратно. К тому времени Сюэ Ян уже присматривался к полуоткрытому окну, но вовремя вспомнив, что этаж далеко не первый, решил отбросить эту затею. — Так, — потуже натянув перчатку, Синчэнь, что удобно разместился на табуретке, поднял глаза на Сюэ Яна. — Снимайте штаны. От этой фразы внутри юноши всё съёжилось и похолодело, но тем не менее ему пришлось пересилить себя и спустить штаны вместе с нижним бельем. — Майку-то поднимите, — улыбнулся Синчэнь. — Она же вам ниже бедер спускается. Сюэ Яну пришлось поднять её, но как-то так получилось, что, то ли он перенервничал, то ли не сообразил, что так высоко поднимать не надо, но поднял он её выше пупка, что открыло вид на его достаточно накачанный живот и узкую талию. Глаза Синчэня удивленно замерли на отчетливых кубиках пресса такого молодого парня, и то ли от взгляда этого, то ли просто это была нервная реакция, но живот Сюэ Яна слегка втянулся, из-за чего кубики… заиграли в этом движении, назовем это так. Впадинки между ними стали видны отчетливей, венка возле тазовой косточки, кажется, слегка раздулась. Синчэнь, чувствуя, что если задержится взглядом дольше положенного, это может поставить в неловкое положение их обоих и спешно опустил глаза вниз… и снова взгляд его остекленел. «Ого, — немало удивившись, Синчэнь несколько неприлично уставился между ног Сюэ Яна. — А на создание этого места Бог гречки явно не пожалел…» Такой милый юноша, с такими красивыми глазами. А между ног притаился настоящий зверь. Да и не только между ног: тело Сюэ Яна в принципе оказалось, мягко скажем, неожиданностью для ожидавшего увидеть жилистого, но подтянутого юнца. Лицо нежное, а тело достаточно крепкое, и вот почему-то Сяо Синчэню думалось, что такой результат далеко не итог спортивного зала. Просто в карточке Сюэ Яна он прочитал еще и информацию о его месте жительства. Это была южная провинция, примерно в часе езды на скоростном поезде отсюда, и несколько часов, если на машине. В провинциях, он знал, так как его практика была связна с этими поездками, люди довольно крепкие, но совсем не выделяющиеся, но этот… этот был явным исключением. «Может, он в городе родился, а потом переехал в деревню? — подумал Сяо Синчэнь. — Такое красивое лицо просто не может быть продуктом деревенщины…» Ладно лицо, но тело… Синчэнь имел, так скажем, ясное представление о том, как выглядят деревенские парни, что всю жизнь посвящают работе на полях или прудах, где разводят рыбу, и что их тела были куда красивей их лиц. Загорелые, всегда с отсвечивающей на солнце кожей, потому что потели занимаясь трудом, с четкими линиями мышц… что были крепкими и упругими, а кожа пахла то соломой, то скошенной травой, порой хлебом, но чаще всего… потом. Эти парни часто мылись прямо в речке, не стесняясь ни детей, ни женщин, что могли стирать неподалеку, и часто надевали одежду прямо на мокрое тело, особенно если день был нестерпимо жарким. И в таком виде приходили на осмотры к будущим врачам, которых на практику часто отправляли в такие глухие или просто отдаленные от города места. Если не на плановые осмотры, то просто приходили со своей проблемой, а Синчэню приходилось смотреть не только на их ухмылки, но и на их… «Жили у бабуси два веселых гуся, — порой любили напевать некоторые из них в присутствии Синчэня. — Один серый, другой — белый… Оба голубые». Да, именно так и заканчивали. Серый цвет как бы намекал на привычную для них одежду, а вот белый… Понятно же, что в белом ходил, а точнее принимал только доктор. Оба голубые… Ну, от правды недалеко, даже очень близко, особенно учитывая как, оказывается, в деревнях всё спрощено и открыто, что для Синчэня эта практика оказалась весьма… положительной для его личных впечатлений и ощущений как таковых. — Это… — он смотрел на даже в спокойном состоянии внушающий различного рода мысли орган, вот только глаза его в этот раз стали больше далеко не из-за этого. — Это вы чем так? — Петух клюнул, — кажется уже не так напряженно, а просто зло произнес Сюэ Ян. — Скажите ему, чтобы в следующий раз был аккуратней, — взяв заранее подготовленный раствор, Сяо Синчэнь поставил его ближе, после чего с уже более тревожным выражением на лице прикоснулся к члену парня, пытаясь аккуратно рассмотреть получше. Услышав его ответ, Сюэ Ян чуть не поперхнулся воздухом. — Ты не понял, — шикнул он. — Меня петух клюнул. — Да понял я, — думая, что парень просто стесняется, согласился Синчэнь. — Пусть только будет помягче с зубами, это травмоопасно. — Да меня реальный петух клюнул! — Молодой человек, — Сяо Синчэню пришлось поднять на него взгляд, и из-за того, в каких положениях находились их тела, Сюэ Ян вздрогнул, так как лицо, что было так близко к его члену, поднялось на него примерно так же, как порноактриса поднимает взгляд на камеру, что держат сверху над её головой. — Меня не волнует вес его статуса в обществе. — Ты что, издеваешься? — Сюэ Ян так перенервничал, что к нему неожиданно вернулось хладнокровие. — Я в деревне живу, мне настоящим клювом по бубенчикам с корешком прилетело! Клювом пе-ту-ха! Сяо Синчэнь потерял дар речи. — А как он?.. — глупо заморгал доктор. — Я сплю голым, — сделав надменное лицо, ответил Сюэ Ян. — А эта тварь как-то исхитрилась ночью в мою комнату подняться, проник через открытое окно и цапнул за самое святое, гнида подколодная. — Вам такой вред нанесло животное?! — голос Синчэня неожиданно окреп и стал грозным, из-за чего Сюэ Ян невольно съежился, прямо как когда-то в школе, когда над его пальцами занеслась линейка учителя. — Вы… вы что, не в своем уме или как? Сюэ Ян сглотнул и вжал голову в плечи. Лицо доктора было грозным, но в то же время обеспокоенным и страшно недовольным. — Это было животное, на клюве которого, учитывая природу его действий, скопилось грязи и бактерий больше, чем в любой детской песочнице, — продолжал гневаться Сяо Синчэнь. — Вы вообще смотрели себе между ног? Да у вас могло развиться воспаление, рана же не затягивается! То, что я вижу — итог совершенного наплевательства на свое тело и свое здоровье! Вы хоть промывали рану? — Н-нет, — в глазах Сюэ Яна мелькнуло раскаяние. — Больно же… — Больно! — передразнил Синчэнь, гневно хмуря брови. — Конечно больно. Этот петух вам кожу в таком месте рассек, а вы даже не обеззаразили и не промыли. — Я промывал! — неожиданно выкрикнул Сюэ Ян, правда очень неуверенно. — Но потом оно стало болеть, и я больше не трогал. — Вы… — Сяо Синчэнь был в таком шоке, что, кажется, забыл, что пока говорил, весь выдыхаемый им воздух касался промежности Сюэ Яна, что тот прекрасно чувствовал. — Вам должно быть стыдно, вот что. В ранке гной скопился, мне придется его вычищать, и это, скажу я вам, действительно будет больно. Господи… у самого основания и такой беспредел. Как этот петух вам так клюнул я не понимаю. Но чего не понимаю сильнее, так это такой безответственности! Посмотрите на себя, вы так молоды и красивы, и самое главное здоровы! Но еще пару дней промедления, и даже я не скажу, какой бы мог быть исход, поправимый или нет. Так, птицы у вас привиты от бешенства? Хотя стоп, что это я… у них же нет слюнных желез, что помогли бы им передать это человеку. Ваша безответственность даже меня с толку сумела сбить, что я уже совсем глупые вещи говорю. Стойте спокойно! Сюэ Ян и без этого указания стоял по стойке смирно, хотя ветерок из полуоткрытого окна поддувал немножко его голую задницу. А Сяо Синчэнь, который был так откровенно возмущен, хоть и выглядел строго, но вот движения его были крайне профессиональны и осторожны. Сюэ Ян не смел издать даже писк недовольства или похныкать, когда доктор вычищал ему ранку, когда хладнокровно (хотя все равно двигался мягко) продезинфицировал её, на всякий случай обработал еще одним хорошим средством, намазал мазью, аккуратно распределяя её, после чего заклеил рану, но так заклеил, что теперь член Сюэ Ян как будто был обручен, ну то есть в кольце. — И сколько я так буду ходить? — спустя некоторое время рискнул спросить он. — Рану не мочить проточной водой, — достаточно отстраненно сказал Синчэнь. — Но если не можете без водных процедур, протирайте только головку, основание не трогайте. Два раза в день рану нужно промывать раствором и смазывать мазью, после чего снова заклеивать. Ночью постарайтесь не спать на животе, и ради Бога, берегите это место от ударов и трения, если вдруг забудете заклеить пластырем. Я, в принципе, мог бы и перевязку сделать, так, на всякий случай, но так как вы вовремя пришли, то этот «всякий случай» пока еще не наступил. И вот еще что: три раза в день принимайте эти таблетки, а еще перед сном вот это средство. Если вдруг возникнут болевые ощущения, рана опухнет или закровит, немедленно возвращайтесь ко мне. Я пока что назначу вам день осмотра через три… нет, четыре дня, но в принципе можете прийти через три. Сюэ Ян молча кивал и складывал в медицинскую карточку те бумажки с рецептами, что словно пули из пулемета выписывал ему доктор. — И еще, — Синчэнь, чья рука была согнута в локте, слегка отодвинул её, все еще держа пальцами ручку, что стала в положение сигареты, а поскольку он все еще был зол, взгляд его казался острее и… привлекательней, как если бы он был госпожой в тематическом клубе, чей взгляд хоть и режет, но зато какой красивый. — Постарайтесь… нет. Воздержитесь от любой половой близости. — Я не… — И от онанизма тоже, — моргнул Синчэнь. — Не мастурбируйте, вам ясно? Ни в коем случае не допускайте излишний прилив крови к органу, постарайтесь занять себя делами, что возбудят только вашу логику. Хотя, так как мы оба мужчины, то понимаем, что порой это происходит непроизвольно… Он слабо улыбнулся, словно вспомнил о чем-то, а вот Сюэ Ян буквально застыл на нем взглядом. Просто дело в том, что, Синчэнь-то улыбнулся глядя Сюэ Яну прямо в глаза, из-за чего губы последнего приоткрылись, а взгляд стал больше. — Кхм, — наконец-то заметив, что творит, Синчэнь резко опустил взгляд. — Может у вас будут какие-то вопросы? Сюэ Ян выдохнул носом и отрицательно покачал головой. Сяо Синчэнь улыбнулся, правда в этот раз смотря в так и не дочитанную им до конца историю болезни, и думая, что парень развернется и уйдет, так как его больше ничего не держало, скрытно поднял взгляд, чтобы проследить его уход и слегка вздрогнул, когда увидел, что парень все еще стоит на месте. — Что-то еще? — подключив всё свое очарование, Сяо Синчэнь мягко улыбнулся. — Может болит сильно? Если то обезболивающее, что я выписал, не подойдет, я дам вам рецепт одного средства, что… — Можно мне уже идти? — слегка пугливо, даже излишне тихо спросил Сюэ Ян, из-за чего Синчэнь откровенно уставился на него. Этот парень… кажется, был слишком напуганным или даже стесненным. «Идиот, — на все недобрые клял себя Сяо Синчэнь. — Ну почему ты такой идиот, Синчэнь! Мягче надо было, мягче…» Но слова этого парня, его безответственность, и правда вывели его из себя. Такой красивый здоровый член, такое тело… и такая халатность и небрежность к, как он правильно сказал, самому дорогому. А может и не такому дорогому? Будь у этого парня пара, она бы ни за что не позволила ему так глупо тянуть время, но похоже, что единственная пара этого парня — родная мать. «А деревенские совсем не изменились, — с несколько пристыженным лицом подумал Синчэнь. — Вот только это первый раз, чтобы мать сама приводила ко мне сына. Помнится, в последний раз они меня кляли… хотя «цветочки» были ощипаны как раз-таки у меня». На лице Сюэ Яна так и было написано «отпустите меня», из-за чего Синчэнь, внезапно подобрев лицом, ласково улыбнулся. — Ну идите, — очень нежно сказал он. — И простите, если был груб. Но вам и правда нужно лучше заботиться о себе или же найти того, кто действительно бы переживал за вас и вас берег. Вы же так молоды, и очень красивы. Неужели не найдется того, кто захочет всё это беречь? Сказал-то сказал, но вот осознал уже после того, как сказал. Что это еще за выражения такие сопливые? Такие обычно говорят девицам, но уж никак не парням… особенно таким, как этот. Но несмотря на внутренние опасения, что этот рот его сейчас пошлет, а Синчэнь знал, как груб бывает язык деревенских дельцов, причем во всех смыслах, он неожиданно столкнулся совершенно с противоположной, даже сказать неожиданной реакцией. Услышав его слова, Сюэ Ян вдруг покраснел, и очевидно понял это уже после того, как это случилось. — Д-до свидания, — достаточно грубо, даже нервно выпалил он и, резко развернувшись, буквально побежал к выходу. Опешивший от такого исхода Сяо Синчэнь глупо смотрел ему вслед, а после, уронив лицо в ладони, покраснел за компанию. Он пылал и думал о том, как же это было… мило. Эти нахмуренные бровки, эти опасливо косившиеся на него глаза, эти красноватые губы и легкая сутулость из-за того, что Сяо Синчэнь на него накричал, и Сюэ Ян, по всей видимости, прогнулся под его напором. Но Синчэнь не хотел его нагибать, как и пристыжать. Он просто не выдержал мысли, что этот парень действительно мог себе вред причинить, и если бы пришел чуть позднее… Под конец рабочей смены Сяо Синчэнь вышел отдохнуть, и сидя на скамейке краем глаза увидел, что к нему присоединился кто-то еще. Мужчина втянул через трубочку молоко, которое пил, и молча протянул своему неожиданно пришедшему другу палочку из кукурузной муки, потому что второй порции молока не купил. — Ты уже закончил? — не вынимая трубочку изо рта, спросил Синчэнь, слегка повернув к нему голову. Лань Ванцзи откусил от кукурузной палочки небольшой кусок и молча кивнул. — Ко мне сегодня такой интересный человек приходил, — смотря в потолок, улыбнулся Синчэнь. — Забавный… А ты почему такой хмурый? В сестринской сказали, к тебе сегодня какой-то гееобразный рокер наведался. Лань Чжань шумно выдохнул носом и вдруг наклонил голову, обхватив её руками. — Хах, — он шумно выдохнул, когда снова поднял её, и прижался затылком к стене. — Бог, ну почему из всех молитв ты услышал именно ту, которую я держал исключительно в голове… — Да что случилось-то? — забеспокоился Синчэнь. — Ты покупал когда-нибудь сладости из автомата? — вдруг спросил Лань Чжань. — Ты про те, в которые нужно пихать монетки, потом крутить кольцо, похожее на ключ зажигания, чтобы из отверстия выпала круглая конфетка? — улыбнулся Синчэнь. — Там еще звук такой, словно автомат жетоны выдает, милый очень. Лань Чжань закрыл глаза и брови его дернулись вверх. Но вдруг его веки резко поднялись. — Так вот почему… — начал бормотать он. — Что «почему»? — спросил Синчэнь. — Когда автомат барахлит, ты по нему стучишь, и конфеты снова… выпадают. — Вполне возможно, — сделав еще глоток молока, кивнул Синчэнь. — Одного движения вполне хватит. Шлепнешь по нему разок, и он даже без монетки тебе конфетку выдаст. Такое тоже бывает. — Шлепнешь… — тихим эхом повторил Лань Чжань. И затих. Сяо Синчэню, возможно, показалось, но по лицу Лань Ванцзи можно было невольно прийти к выводу, что почему-то тема с безобидным автоматом раздачи конфет рисует ему уж больно сложные эмоции, словно разговор был о чем-то таком, что сделало ему то ли моральную травму, то ли просто глубоко запало в душу. — Я больше никогда не буду есть конфеты, — отчего-то ворчливо пробурчал он. — И к автомату не подойду. — Почему? — невинно спросил Синчэнь. — Ассоциации… — как-то отчаянно прошелестел он. — И потому что этот автомат мне и без монетки даст. Специально барахлящим прикинется, чтобы отшлепали. Сяо Синчэнь скосил на него удивленный взгляд, из-за чего Ванцзи напрягся сильнее. — Эти автоматы… Кто вообще додумался сделать их такими пошлыми! — вдруг возмутился он. — Дьявольское изобретение… Он молча откусил от кукурузной палочки и только сейчас заметил, что она была телесного цвета. — И почему из всех перекусов у тебя бывают только длинной формы и обязательно телесного цвета! — неожиданно гневно проворчал Лань Ванцзи и уже занес руку, чтобы выкинуть кукурузную палочку, но вдруг остановился и медленно опустил руку. Но тут же нервно сжал зубы. — Пусть даже не надеется, что я поведусь на его уловки! Встав и развернувшись на скорости он пошел вперед, не видя, как взметнулся подол его расстегнутого халата. Этому откровенно потешному зрелищу только заката не хватало, в который Лань Чжань бы так героически уходил. Сяо Синчэнь, удивленно смотря ему вслед так и не понял, что же не так было с той кукурузной палочкой, на которую почему-то так обозлился Лань Ванцзи…