Дочь своего отца

Ужин, перед решением кубка Ужин, казалось, никогда не кончится. Может, потому что праздник длился второй день, Гарри не налегал, как обычно, на изысканные блюда. И не он один, все вокруг ерзали на стульях, тянули шеи, вставали на ноги, всеми овладело нетерпение: скоро ли Дамблдор завершит трапезу? Кто будет Тремя Волшебниками? Наконец золотые тарелки засияли первозданной чистотой. Зал шумел, гудел и вдруг смолк — Дамблдор поднялся с места. Сидящие по обе стороны от него профессор Каркаров и мадам Максим замерли в напряженном ожидании. Людо Бэгмен, как всегда, сиял, подмигивая то тому, то другому в зале. У Крауча, напротив, вид был безучастный, почти скучающий. Роксана, как одна из главных министерских шишек, сидела в меру серьезным лицом. — Кубок огня вот-вот примет решение, — начал Дамблдор. — Думаю, ему требуется еще минута. Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к столу и проследовать в комнату, примыкающую к залу. — Он указал на дверь позади профессорского стола. — Там они получат инструкции к первому туру состязаний. Он вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул; тотчас все свечи в зале, кроме тех, что горели в тыквах, погасли. Зал погрузился в полутьму. Кубок огня засиял ярче, искрящиеся синеватые языки пламени ослепительно били по глазам. Но взгляды всех все равно прикованы к Кубку, кое-кто поглядывает на часы… — Осталась одна секунда, — сказал Ли Джордан. Пламя вдруг налилось красным, взметнулся столп искр, и из Кубка выскочил обгоревший кусок пергамента. Зал замер. Дамблдор, протянув руку, подхватил пергамент, освещенный огнем, опять синевато-белым, и Дамблдор громким, отчетливым голосом прочитал: — «Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам». Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и восторженных криков. — Так и должно быть! — громче всех кричал Рон. Виктор Крам поднялся с места и, ссутулив плечи, вразвалку двинулся к Дамблдору, повернул направо и, миновав профессорский стол, исчез в соседней комнате. — Браво, Виктор! Браво! — перекричал аплодисменты Каркаров, так что его услышал весь зал. — Я знал, в тебе есть дерзание! Постепенно шум в зале стих, внимание всех опять приковано к Кубку. Пламя вновь покраснело, и Кубок выстрелил еще одним куском пергамента. — «Чемпион Шармбатона — Флер Делакур!» — возвестил Дамблдор. — Смотри, Рон! — крикнул Гарри. — Это она! Девушка, так похожая на вейлу легко поднялась со стула, откинула назад волну белокурых волос и летящей походкой прошла между столов Гриффиндора и Пуффендуя. — Вы только гляньте, как они расстроены! — воскликнула Гермиона, кивнув в сторону стола, где сидели шармбатонцы. Расстроены — слабо сказано, подумала Касс: две девушки, спрятав лицо в ладони, плакали навзрыд. Флер Делакур удалилась в соседнюю комнату, зал опять утих. Но напряжение, казалось осязаемое на ощупь, усилилось. Осталось только узнать чемпиона Хогвартса! Все опять повторилось. Огонь покраснел, посыпались искры. Из Кубка вылетел третий кусок пергамента. Дамблдор поймал его и прочитал: — «Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори». — Ну почему он?! Почему? — возопил Рон. Кроме Гарри, его, однако, никто не услышал: взорвался криками стол Пуффендуя. Все до единого пуффендуйцы вскочили на ноги, топали, вопили до хрипоты, приветствуя идущего к профессорскому столу Седрика. Аплодисменты не смолкали долго. Дамблдор стоял и ждал; вот наконец зал угомонился, и он, довольно улыбаясь, начал вступительную речь: — Превосходно! Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая учеников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг — оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защищать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесете поистине неоценимый вклад… Дамблдор внезапно остановился, и все сразу поняли почему. Кубок огня вдруг покраснел. Посыпались искры. В воздух взметнулось пламя и выбросило еще два пергамента. Дамблдор не раздумывая протянул руку и схватил их. Поднес к огню и воззрился на имя. Повисла длинная пауза. Дамблдор смотрел на пергамент, весь зал смотрел на него. Наконец он кашлянул и прочитал: — «Гарри Поттер» и «Кассиопея Блэк». Касси и Гарри сидели как громом пораженные. Касс думала, что она, верно, ослышалась… Может, это сон… Но нет, кажется, явь. Преподаватели и ученики — все устремили на них изумленные взгляды. Никаких аплодисментов, только жужжание, как будто в зал залетел рой рассерженных пчел. Кто-то встал, чтобы лучше рассмотреть приросших к сидениям Касс и Гарри. Роксана стремительно встала из-за стола, обойдя Людо Бэгмена, подошла к Дамблдору и что-то горячо прошептала ему. Директор школы нахмурился. Гарри повернулся к Рону с Гермионой. Все гриффиндорцы глядели на него, разинув рты. — Это не я бросил в Кубок свое имя, — растерянно проговорил Гарри. — Вы же знаете, это не я. Рон с Гермионой ответили ему не менее растерянным взглядом. — Я вообще была с близнецами. Мы готовили вечеринку, - Касси прошептала друзьям. Профессор Дамблдор за профессорским столом выпрямился и кивнул профессору Блэк. — Гарри Поттер и Кассиопея Блэк, — сказал он, — подойдите, пожалуйста, сюда. — Иди, — шепнула Гермиона, подтолкнув Гарри. Касс и Гарри поднялись на ноги, Гарри запутался в полах мантии и, спотыкаясь, побрёл к преподавательскому столу, а Касс старалась помочь ему, хотя она и сама была испугана. Слева и справа столы Гриффиндора и Пуффендуя. Какой долгий путь — шагать еще и шагать! Жужжание становится громче, взоры всех сопровождают его, как лучи прожекторов. Минула целая вечность. И вот наконец они смотрят прямо в глаза Дамблдора, под взглядами всех сидящих за столом. — Вам в ту дверь, — без улыбки произнес директор. На новость о том, что Гарри и Касс участники турнира, представители школ отреагировали не очень позитивно. Только Седрик пребывал в вежливом недоумении. — Это ты, Гарри, бросил в Кубок ваши имена? — Нет, — под прицелом всех взглядов ответил Гарри. Снейп ехидно хмыкнул, выразив недоверие части присутствующих. — Касси? — Нет, профессор, - она смотрела на мать, что еще не отошла от шока. — Может быть, ты просил кого-то из старших бросить в Кубок ваше имя? — Нет, — твердо ответили Касс и Гарри. — Они говорит неправда! — воскликнула мадам Максим. Кассиопея стояла в растерянности. Однако, ее утешала рука Гарри на ее руке и уверенный взгляд матери, которая в глубине души тоже негодовала, но не показала этого. Снейп тряхнул головой, и по лицу у него расползлась змеиная улыбка. — Они не могли бы пересечь запретную линию, — вмешалась МакГонагалл, — даже если бы захотели. В этом нет никакого сомнения. — Тогда, наверное, ошибся сам Дамблёдорр, — пожала плечами мадам Максим. — Наверное, ошибся, — согласился Дамблдор. — Дамблдор, вы же прекрасно знаете, что не ошиблись, — вспыхнула МакГонагалл. — Все это глупости. Они не подходили к линии. Не обращался ни к кому из старших учеников. Дамблдор в этом уверен. Полагаю, этого объяснения достаточно! — И она смерила Снейпа презрительным взглядом. — Мисс Малфой, Мистер Крауч, мистер Бэгмен. — В голосе у Каркарова появились льстивые нотки. — Вы — наши беспристрастные судьи. И вы, конечно, согласны, что происшедшее противоречит правилам Турнира? Бэгмен вытер носовым платком круглое мальчишеское лицо и глянул на Крауча. Тот стоял в тени, в нескольких шагах от камина. Полумрак старил его, делал похожим на призрака. Но заговорил Крауч обычным брюзгливым тоном. — Мы должны строго следовать правилам. А в них написано черным по белому: тот, чье имя выпало из Кубка, обязан безоговорочно участвовать в турнире. — Ну, конечно! Барти знает правила как свои пять пальцев! — просиял Бэгмен и взглянул на протестующих гостей, как бы говоря: спор завершен. — Как Верховная Глава Отдела международного магического сотрудничества, я думаю, что будет разумным двух несовершеннолетних детей можем засчитать как за одну команду. Хотя, по правилам, как выразился мистер Крауч только совершеннолетние имеют право учувствовать. — Я настаиваю на том, чтобы увеличить число моих подопечных, получивших доступ к Кубку огня. — Каркаров отбросил подобострастный тон, улыбка сползла, лицо злобно исказилось. — Зажгите его еще раз. Все школы должны иметь равное число чемпионов. Это, Дамблдор, будет честно! — Пустая угроза, Каркаров, — прохрипел голос у двери. — Ты не сможешь отозвать своего чемпиона. Как сказал Дамблдор, чемпионы связаны магическим контрактом. Хотят они или нет, им придется участвовать в Турнире. Что, не согласен? В комнату вошел Грюм и, хромая, подошел к огню. Каждый его шаг сопровождался стуком, издаваемым правой ногой. — Согласен? — переспросил Каркаров. — Боюсь, я не совсем тебя понял, Грюм. Каркаров держался высокомерно, показывая всем, что слова Грюма не достойны его внимания, но профессора выдали руки, судорожно сжавшиеся в кулаки. — Неужели? — спокойно продолжал Грюм. — Тогда слушай. Все очень просто. Кто-то опустил в Кубок имена Блэк и Поттера, точно зная, что, выпади их имя, ему придется участвовать в Турнире, пусть хоть небо обрушится. — Значит, мсье успешно помог 'Огва'гтсу откусить от одного яблока два раза, — подытожила мадам Максим. — Полностью с вами согласен, — кивнул Каркаров. — И я намерен подать протест в Министерство магии и Международную конфедерацию колдунов… — Уж кому бы подавать протест, так это Блэк и Поттеру, — прохрипел Грюм. — Но смешно сказать, я еще и слова от них не слышал. — Им чего делать п'готест! — топнула ножкой Флер Делакур. — Палец пальцем не стукнули, и чемпионы! Мы много месяц т'гудились, мечтали стать чемпион. Такая честь для всей школы. За тысяча галлеон многие готовы отдать их жизнь! — А может, кто-то и хочет, чтобы Поттер и Блэк отдали жизнь. — Грюм явно силился придать голосу мягкость. После этих слов в комнате воцарилось гнетущее напряжение. — Остановись, Грюм! Никто не будет отдавать свои жизни, - холодно проговорила Блэк- старшая, что в камине сильнее загорелся огонь. — Кто-то выпустил шипы, леди Правильность, - ехидно сказал Грюм. Рокси Северус переглянулись. Раньше так называл ее только Крауч и Мальсибер. — Как всем нам известно, Грюм считает утро пропащим, не раскрой он к обеду полдюжины заговоров. — Каркаров перешел к прямым оскорблениям. — Ему всюду мерещится опасность. Небось и студентам тоже внушает. Мягко говоря, странное свойство для преподавателя, который учит, как защищаться от Темных Искусств. Но вам, Дамблдор, конечно, виднее. — Мне мерещится? — вновь захрипел Грюм. — Фантазия разыгралась? Да поймите, подложивший в Кубок имена обладает огромной волшебной силой! — А доказательства, мсье? — Мадам Максим всплеснула ручищами. — Маг сумел обмануть предмет, обладающий исключительными магическими свойствами. Только мощнейшее заклятие Конфундус могло заставить Кубок забыть, что в Турнире должны участвовать три школы. Ведь чтобы Кубку не из кого было выбирать, надо иметь в школе всего одного претендента. И скорее всего, имена Блэк и Поттера подложили от некой четвертой школы. — Сдается мне, ты очень много об этом думал, — холодно заметил Каркаров. — Занятная гипотеза. А я тут недавно слыхал такую историю: ты вбил себе в голову, — ха-ха! — что один из подарков, которые ты получил в день рождения, — хитроумно замаскированное яйцо василиска. Ты его взял и разбил, а это оказались часы для автомобиля. Потому-то мы и не воспринимаем тебя всерьез… — Да, существуют люди, умеющие раздуть из мухи слона. — В голосе Грюма прозвучала угроза. — Работа у меня такая: разгадывать замыслы темных сил, Каркаров. Думаю, моя бывшая коллега поймет меня. Тебе бы следовало об этом помнить… — Аластор! — предупреждающе остановил Грюма Дамблдор. — Нам неизвестно, как это могло произойти, — обратился Дамблдор к присутствующим. — Но иного выхода нет. Кубок выбрал троих: Седрика, Кассиопею и Гарри. И им ничего не остается… — Но Дамблёдорр… — Дорогая мадам Максим, а вам иной выход известен? Буду рад выслушать. Но мадам Максим не проронила больше ни слова, она просто клокотала от гнева. И не только она. Снегг был готов лопнуть от ярости, Каркаров злился не меньше. Один только Бэгмен был охвачен радостным спортивным волнением. — Ну что ж, — потер он руки и улыбнулся. — Пора дать чемпионам соответствующие инструкции. Эта честь, Барти, представлена тебе. Не возражаешь? — Да, да… Инструкции, — очнулся Крауч от своих мыслей. — Первый тур… Он подошел к камину. И Касс подумала: глава министерского департамента тяжело болен. Вокруг глаз залегли глубокие тени. Тонкую, как папиросная бумага, кожу избороздили морщины. На Кубке мира он выглядел куда лучше. Вспомнив уроки ЗоТи, она с долей шутки подумала, что на Крауча наложили «Империус». — Putain, je voulais juste boire*, - с жалобным стоном на французском сказала Касс. На нее осуждающе посмотрели представители Шармбатона, а мама, что стояла рядом только усмехнулась. Как только она могла забыть о представителях с Франции? — Cazzo, ce l'hanno, - Касси улыбнулась маме. — Cén fáth sa Fhraincis? D’fhéadfaí í a labhairt i dteanga ar bith seachas an Bhulgáiris, - Роксана тихо рассмеялась из-за озадаченного лица дочери, что пыталась перевести ею не очень любимый ирландский язык из-за того, что она просто ленилась выучить его хорошо. Она вообще хорошо знала только французский и итальянский, в отличие от матери. Абраксас Малфой планировал выдать дочь замуж за какого-нибудь представителя древнего, чистокровного рода с другой страны, потому заставлял учить иностранные языки в совершенстве. Придя в гриффиндорскую гостиную, на Гарри и Кас набросились с расспросами. — Как ты это провернула? Почему не поделилась с нами?! — завопил Фред. Он был и сердит, и потрясен до глубины души. — А где же борода? Класс! — взревел Джордж. — Но это не я, — истово произнесла Касс. — Понятия не имею, кто это сделал. — Пусть не я, главное — гриффиндорцы! — кинулась Касс на шею Анджелина. — Постарайтесь взять реванш за прошлогоднее поражение! — воскликнула Кэти Белл, еще один охотник из гриффиндорской команды. — У нас тут столько еды! Идите ешьте! — Не хочу, наелся на празднике. Никто не верил, что Гарри сыт и что он не бросал пергамента со своим именем в Кубок. Никто не замечал, что у героев нет настроения веселиться. Ли Джордан где-то раскопал гриффиндорское знамя и обмотал им Касс наподобие мантии. Никак от них не вырвешься: «Гарри, выпей еще пива, на тебе чипсы, арахис…», «Касс, как тебе это удалось… как ты обманула запретную линию?». — Можно мне только вино? – устало попросила Касс. Взяв питье, она ушла, бессовестно оставив Гарри на разгрызание гриффиндорцев. Позже Гарри смог справится с толпой гриффиндорцев и «свалить в закат». Ал не верил в то, что они могли бы кинуть свои имена. Этот вечер он проводил в компании матери и рассказывал о своем друге — Теодоре Нотте. Рокс подумала, что Нотт- младший отличался от отца. По рассказам Альфарда, он бы проницательным, начитанным и с ним было о чем поговорить. Роксана не была против их дружбы. Также Рокс смогла поделиться своими опасениями на счет Турнира. Ал только поддержал ее, напомнив о том, что Касс и Гарри будут в одной команде и это их преимущество. К тому же, они не обделены умом.