Стирая границы

      За окном проносятся различные пейзажи деревьев, полей и кустов, пестря зеленью, от которой парень успел отвыкнуть, живя в черте города. Поезд, везущий его, несется вперед с огромной скоростью, заставляя трястись немногочисленные предметы, стоящие на столе, и одновременно с этим успокаивая пассажиров своим равномерным грохотом колес, а некоторых — даже погружая в сон или дрему. Во всем вагоне стоит более чем умиротворенная, спокойная атмосфера. Пассажиры разговаривают со своими спутниками, пьют крепкий черный чай, разгадывают кроссворды, словом, занимаются своими делами, пока едут в нужный им пункт назначения.       Позади остался шумный Трост с его плотным дорожным трафиком, вечно спешащими прохожими и бешеным, безумным ритмом жизни, от которого у неподготовленного человека начинает кружиться голова и путаться мысли. Когда Эрен только прибыл в шумный мегаполис из тихой Шиганшины, то очень долго привыкал к такому ритму жизни: вечно опаздывал, бежал сломя голову, пытаясь влиться… а затем привык и стал наслаждаться этим скоротечным темпом. Он завлекал в себя, заставлял жить по-новому и открывать в себе что-то такое, о чем раньше даже и не подозревал.       Смотря на мелькающую зелень за окном, Йегер вспоминает, как согласился на то, чтобы вернуться назад, в деревню, пусть даже просто на лето. Все началось с нехватки карманных денег, из-за чего пришлось искать работу.       Нормальную, подходящую по графику вакансию он найти не смог, и тогда Гриша, его отец, предложил ему съездить на лето на ферму Шиганшина, — ту ферму, с которой они уехали, когда Эрену было шесть лет — чтобы подзаработать немного денег и помочь дедушке, который остался там и запретил продавать ее.       Соглашаясь, парень знал о том, что будет тяжело, его предупреждали об этом, но, с другой стороны, младшего Йегера нельзя испугать таким — будучи Овном по гороскопу и упертым бараном по характеру, он не боится трудностей и уперто идет вперед.       Как, например, в споре с Жаном, заявив, что сможет выучить испанский за три месяца, Эрен уделил все свое время лишь этому… и действительно смог освоить язык если не на высоком, то на достаточно приличном уровне. Особенную мотивацию давало то, что спор был именно с Жаном — кому, как не Йегеру, важно утереть его нос?       Предаваясь воспоминаниям, Эрен проваливается в легкую дремоту и не замечает, как его трясут за плечо, пробуждая от легкого сна. Открыв глаза, он видит перед собой проводницу, вежливо что-то говорящую ему. Прислушавшись и сфокусировавшись, он понимает, что поезд подъезжает к его станции и благодарит заботливую девушку, потирая веки. Скоро он будет там, где не был слишком давно.       Выйдя на своей станции, парень крутит головой в разные стороны, рассматривая обстановку. За городом все проще — здания, люди, атмосфера. Нет этой городской напыщенности, желания выпендриться перед кем-то.       Здесь людям это не нужно — все понимают, что это лишь излишество, и что есть более важные вещи, чем модный лук или новомодные гаджеты. Важнее то, что ты представляешь из себя и что ты умеешь. Эрен никогда не понимал этого желания городских жителей и просто старался жить по-простому, без излишнего напуска. Да и откуда ему взяться?       Вдохнув полной грудью, Йегер понимает, что и воздух здесь другой — более чистый, свежий, более… свободный. Улыбнувшись, он направляется к выходу со станции — знает, что его уже ждут.       И он прав — недалеко от входа стоит машина, где уже сидит дедушка, ожидая его.

***

      В работу Эрен вливается быстро — будучи хоть и городским мальчиком, он схватывает все буквально на лету, и если в начале, как и все, действует несколько неловко, неуклюже, то потом постепенно втягивается, и орудует быстро и ловко, да так, что даже опытные работники одобряюще улыбаются инициативному юноше. Дедушка Йегер же довольно скалится, мол, смотрите, какой у меня опытный внук.       Несмотря на палящее солнце и муторную, тяжелую работу, парень действительно доволен тем, чем он занимается. Работа на ферме идет ему на пользу — за те пару недель, что он здесь, его кожа становится темнее на пару тонов, а мышцы — заметно крепче, хотя казалось, что тренировок с Микасой было достаточно.       Его длинные, красивые волосы чуть ниже плеч теперь приходится постоянно собирать в пучок, иначе становится очень жарко и неудобно. Впрочем, так он выглядит даже привлекательнее, замечает сам Эрен, проходя мимо зеркала.       Во время работы, пока руки механически выполняют свою задачу, парню есть, о чем подумать. Например, о своих увлечениях. И если гитару он сможет практиковать и здесь, одолжив инструмент у дедушки, то вот с хореографией будет посложнее.       Ни сил, ни желания к концу дня уже не остается, а это значит, что по прибытию обратно в город Йегер будет возвращаться в форму. С болью, растягиванием мышц и прочими «приятными» моментами. Нет, ему нравится, когда после долгих-долгих тренировок ты падаешь от усталости, но в данном ключе все приобретает более жестокий и тяжелый оборот.       Так же в его мыслях проскальзывают и друзья. Микаса и Армин… Нет, разумеется, Эрен созванивается с ними, часами рассказывая о своей жизни на ферме и выслушивая городские события, но вот живого общения безумно не хватает.       Хочется подкалывать Арлерта, мягко улыбаться Микасе на ее околосестринскую заботу, за которую, временами, он ей безумно благодарен, и в целом жить теми счастливыми моментами, которые сейчас есть только в его голове.       Гоняя эти мрачные, грустные мысли у себя в голове, парень не замечает, как к нему на лавочку, где он коротает время, жуя колосок, подсаживается дедушка, и обращает внимание только тогда, когда тот начинает говорить. — О чем задумался, Эрен? — спрашивает он, с любопытством глядя на внука. — Больно что-то ты невесел. — А… да так, друзей вспоминаю, — вымученно улыбается младший Йегер, подгибая под себя ногу. — Хм, друзей, говоришь… — дедушка слегка щурится, глядя на него. — Ты уж прости меня за бестактность, но скажи, у тебя есть кто-то? Девушка… или парень, возможно?       Колос изо рта парня выпадает на землю, пока тот шокированно смотрит на родственника. — Нет, а что такого? В твоем возрасте уже у многих есть… партнер, скажем так, — старший Йегер чуть кривит губы в добродушной усмешке. — К тому же, это твой выбор, кого любить, так что осуждение с моей стороны недопустимо. — Нет… нет, никого у меня нет… пока что, — озадаченный Эрен мотает головой из стороны в сторону, скрещивая пальцы друг с другом. — Ни девушки… ни парня.       Дедушка довольно смеется, видя реакцию внука на такой, казалось бы, простой вопрос. — Ладно-ладно, как скажешь. Не то чтобы я сватаю тебе кого-то, но ты присмотрись к людям здесь. Некоторые из них очень даже хороши, — он удаляется, оставляя внука и дальше пребывать в задумчивости.

***

      Вечером этого же дня Эрен лежит на кровати, не расправляя ее, и смотрит в потолок, размышляя над тем разговором, что состоялся днем. А что, если он все-таки гей? Что тогда… ему делать?       Нет, конечно, он и ранее замечал, что девушки его не особо привлекают — когда тот же Кирштайн заводил полубезумный влюбленный разговор о Микасе, или какие-либо другие парни начинали говорить о них, Йегер обычно либо отмалчивался, либо переводил разговор на другую тему, потому что не понимал, как именно приходит эта симпатия и желание к прекрасному полу. Считал, что просто не дошел до этого, и что когда-нибудь все пойдет так, как и у остальных.       Но сейчас, после этого несколько сумбурного и запутанного разговора с дедушкой у него в голове словно становятся на верные места шестеренки. Да, наверное, он все-таки гей… или нет?       Он пытается представить, что его ждет в сексе с мужчиной. Позиции, роли, действия и желания. Сильные мужские руки скользят по его голому торсу, а горячие губы выцеловывают дорожку на ключицах, спускаясь ниже…       Эрен перекатывается на живот и утыкается лицом в подушку, жмуря веки. Почему-то именно эта представленная картина возбуждает его намного, намного больше, чем вид обнаженных красоток на миллионах мужских журналов. Хочется чего-то такого… прямо сейчас.       Парень тянется рукой вниз, к ремню своих штанов, и расстегивает его, вытаскивая из шлевок и убирая на пол. Следом идет пуговица и молния; расстегнув их, Йегер спускает одежду, оставаясь в одном нижнем белье, и несколько неуверенно проводит рукой по чуть вставшему члену сквозь ткань, раздразнивая себя.       Он закусывает губу и продолжает свои неспешные, но, несомненно, приятные ласки самого себя, чувствуя, как набухает его член, становясь крепче и тверже, и снимает последний клочок ткани, обнажаясь до конца.       Медленно проводя рукой по члену, Эрен закрывает глаза, представляя, что на месте его руки сейчас скользит чужая, сильная ладонь, а ее обладатель с легкой усмешкой смотрит на юношу, закусившего губу, и наслаждается видом. Рука чуть ускоряется, а вторая тянется к мошонке, чуть сжимая ее и мягко проводя по чувствительной коже вокруг, всяческим образом стараясь доставить удовольствие.       Довольно жмурясь и облизывая губы, пока в его буйной голове одна за другой возникают неприличные образы, Йегер продолжает ласкать себя, все больше и больше ускоряя движение руки и почти чувствуя, как чужое дыхание опаляет кожу, а низкий, чарующий голос шепчет грязные словечки о том, какой он невинный и одновременно порочный и как хочется развратить такого мальчишку, как он.       Не выдержав такого натиска чувств, парень кончает себе в руку, пачкая ее, и улыбается, счастливыми глазами глядя в потолок.

***

      В очередной рабочий день, когда вовсю светит солнце, припекая тех, кто трудится на поле, Эрен едва разгибает спину, чувствуя затекшие мышцы, и замечает небольшой трактор. Нет, он, конечно, уже видел его, но в этот раз он, в отличие от предыдущих, не проезжает мимо, а подъезжает прямиком к месту их работы, по всей видимости, чтобы забрать собранный урожай.       Когда агрегат подъезжает к ним, а бригадир просит всех остальных помочь им, чтобы загрузить внутрь то, что они собрали, Йегер, не удержавшись, смотрит на тракториста, невольно облизывая губы.       Им оказывается невысокий парень, лет двадцати, скорее всего, который, пока остальные загружают урожай внутрь телеги, притороченной к трактору, закуривает, опираясь на него спиной. На его лице видно чистое равнодушие, полное отсутствие эмоций. Черты лица тонкие, запоминающиеся: серые, практически стальные глаза, прямой нос, острые скулы и очерченный подбородок.       Сам же он одет в простые черные штаны и такую же майку без рукавов, отчего Йегер невольно задается вопросом, что под ней. Хотя, если судить по бицепсам, которые выглядят вполне крепкими, можно сказать, что там точно все в порядке. — Чего замер, сопляк? — парень переводит взгляд на Эрена и стряхивает пепел, затягиваясь. — Иди и работай дальше, вместо того, чтобы пялиться на меня. — Как твое имя? — не слушается он, оставаясь на своем месте и засовывая руки в карманы. — Я вот Эрен. Эрен Йегер. — Не твое дело. Я же сказал — иди и работай дальше, тебе платят не за то, чтобы ты пожирал меня взглядом, щенок, — он намеренно игнорирует представление юноши. — Ривай его имя, — вмешивается бригадир. — Он просто у нас очень угрюмый, не обращай внимания.       Парень все еще стоит напротив и внимательно смотрит на него. Даже несмотря на то, что он ниже самого Эрена, своей привлекательности от этого он не теряет; наоборот, появляется свой шарм. Сам же Ривай недовольно цокает, выкидывает докуренную сигарету на землю и залезает в трактор.       Заводя мотор, он все же оборачивается на юношу, что любопытным взглядом аквамариновых глаз смотрит прямо на него.       «Еще увидимся... Эрен Йегер.»

***

      С тех пор проходит несколько дней, прежде чем Эрена посылают в деревенский магазин. Ничего сложного, просто нужно купить немного мёда к чаю. На их ферме нет пасеки, но дедушка очень любит его. Он бы съездил и сам, если бы не был так занят, осматривая и контролируя поля. Поэтому за мёдом пошел именно он.       До ближайшей деревни идти километров пять, поэтому Йегер без зазрения совести берет телефон, наушники и идет вдоль дороги, засунув руки в карманы, вслушиваясь в ритм мелодий. В кои-то веки он находит время, чтобы просто послушать музыку, не вырубаясь спустя пару минут, как ложится на кровать, и действительно наслаждается этой, так сказать, прогулкой.       Впрочем, надолго его не хватает; спустя двадцать минут его пути даже сквозь мощные биты Эрен слышит гудение мотора, чуть отличающееся от тех, что были слышны до этого, и снимает один наушник, оборачиваясь.       Как он и думал, совсем рядом с ним едет тот самый трактор, и его водитель, Ривай, смотрит ровно на него, совсем как Йегер пару дней назад. С его отрешенным лицом это выглядит достаточно жутко, но, когда тот оборачивается, уголки губ парня дергаются чуть вверх. Уже даже не так страшно. — Эй, малец, подвезти тебя? — небрежным тоном спрашивает он. — Ривай? — удивленно смотрит Эрен, хлопая глазами. — А... да. Да, ты же в деревню, верно? — Да, да, именно туда, так что запрыгивай и не трать мое время, — он закатывает глаза, но все равно чуть пододвигается, давая Йегеру место, чтобы сесть, чем он тут же пользуется. — Что слушаешь-то хоть? — Skillet, — юноша пожимает плечами, в то время как старший усмехается. — Слушаем вместе? — Блять, сопляк, не тупи уже. Ясен хер, вместе. Давай сюда, — забрав у него один наушник, Ривай вставляет его к себе в ухо и одобрительно качает головой. — «Back from the Dead» одна из моих любимых, хороший вкус.       Кажется, что даже тон голоса становится теплее — особенно после того, как младший заводит ненавязчивый разговор о жанрах музыки и любимых исполнителях. Оказывается, что вкус у них схож — обоих привлекает модерн-рок и оба любят ритмичные, качающие песни.       Они говорят всю дорогу по направлению к деревне, и приходят в себя только тогда, когда видят приветственную табличку с приветствием и количеством населения. Кажется, что все страхи стерты, и после разговора с Риваем у юноши остается приятное впечатление.       Когда тот подвозит Эрена прямо к магазину, он нарочито небрежно машет ему рукой и слезает с трактора, закуривая сигарету и выдыхая дым кольцами; красуется, не иначе, думает юноша. — Давай, вали там, зачем тебе надо, — хмыкает старший. — Обратно тебя повезу тоже я, так что не задерживайся до второго пришествия.       Йегер улыбается и засовывает руки в карманы, любопытно интересуясь: — На обратной дороге тоже будем о музыке говорить?       Кажется, что именно эта тема по-настоящему и близка Риваю, настолько, что от одного упоминания он словно преображается, а лицо его чуть светлеет; слегка приподняв уголки губ, он согласно кивает. — Если хочешь.

***

      С тех пор и завязывается дружба Эрена с Риваем. Впрочем, дружбой ее можно было назвать с натяжкой: скорее, один взял под свое покровительство другого, всячески наставляя его и поддерживая. Последнее, правда, проходит в виде подзатыльников и несильных тычков, но Йегер не жалуется; наоборот, лишь больше привязывается к нелюдимому парню.       Все больше и больше их можно увидеть вдвоем в нерабочее время, общающихся на самые разные темы: музыка, природа, и даже политика, как бы странно это не звучало. Парни становятся друг к другу намного ближе, да так, что видятся друг с другом чуть ли не каждый день.       Постепенно Эрен узнает самые разные факты биографии старшего: что его фамилия Аккерман (совсем как у Микасы... однофамильцы?), что ему двадцать три, и их разница в возрасте — шесть лет, что он, на самом деле, приехал сюда из города несколько лет назад, и что как-то он побывал на концерте Skillet, чему Йегер завидует, но по-белому.       Вот только чего он не ожидал, так это того, что его станет буквально тянуть к Риваю. Он вздрагивает от движений, которые чуть выходят за рамки дружеских, смущается, когда слышит шутки на грани флирта, и понимает, что что-то здесь не так. Что-то идет не туда, но продолжает действовать так, словно все в порядке.       Не один вечер проходит у Эрена на осмысление того, что происходит. По нескольку часов кряду он сидит в своей комнате в попытках разобраться, что он чувствует к Аккерману и почему его реакция отличная от обычной, от той, к которой он привык. А потом его словно обухом ударяет.       Он влюбился.       От осознания этого факта юноше становится чуть легче дышать. Да. Он влюбился в Ривая Аккермана, человека, которого знает от силы месяц. Человека, который обладает шикарным телом и великолепными интересами, которые он разделяет с самим Йегером. Но ведь это имеет и обратную сторону, верно? Ведь не факт, что его чувства ответны. Возможно, шутки так и подразумевались как шутки, а младший парень просто надумал себе лишнего?       Видеться с Риваем становится все труднее — все больше и больше появляется желание прижаться к нему, зарыться носом в волосы, обнять, лечь на колени, и, конечно же, целовать до потери дыхания. Но огромная, ужасная боязнь потерять человека давит на него со страшной силой, заставляя молчать, давить в себе то, что он принял, и отчаянно желать стать ближе.       Параллельно с этим ужасно хочется домой, к Микасе и Армину. Осталось, на самом деле, всего ничего — около месяца, но тоска по родным людям становится неимоверно тяжелой. От этого, наверное, привязанность и влюбленность к Риваю только растет, что заставляет Эрена грустнеть с каждым днем.       Воспоминания о доме напоминают о его любви к морепродуктам. Мидии, устрицы, осьминоги... Все они вкусные, но особенно он уважает раков, даже несмотря на то, что есть их бывает достаточно тяжело. Хотелось бы съесть парочку, наверное, но где ж достать их? Понятное дело, Шиганшина расположена недалеко от водоема, но все же....       И сейчас, сидя на амбарном ящике одним из теплых, летних вечеров, парень смотрит на Ривая, задавась вопросом. А что, если... — Эй, Ривай, — усмехается Йегер, склонив голову чуть набок. — Можешь достать мне немного раков? Безумно люблю их, а вот ездишь на чем-то здесь только ты. — За отсос любой вопрос, знаешь же, — спокойно отвечает тот, поджигая сигарету и заставляя парня серьезно задуматься. Это что...       Эрен вздыхает. Вот оно, приглашение, сейчас или никогда! — Ну, хорошо... — он встает с ящика и склоняется перед Аккерманом. — Только вот я несколько, вернее, полностью неопытен в данном плане,так что тебе придется меня направлять.       Вид сидящего на коленях Эрена у его ног заставляет Ривая натурально охренеть и выпасть в осадок, что младший записывает на свой счет, как галочку в вопросах соблазнения старшего, и ехидно ухмыляется, смотря на него снизу вверх. — Блять... Эрен, ты не обязан, — в конце концов почти шепотом произносит он, затянувшись сигаретой. — Но я хочу, — так же тихо отвечает Йегер, подлезая чуть ближе и кладя руку на бедро.       После этих трех слов в голове Аккермана слетают все запреты. Он за одну затяжку докуривает сигарету, бросает её на пол амбара, туша её носком ботинка, и тянет юношу наверх, на собственные колени, но в последний момент останавливается. — Эрен... ты уверен? — спрашивает он, на что младший парень цокает и обвивает его шею руками. — Черт возьми, Ривай, да, да, и ещё раз да — я уверен в тебе, я уверен в том, что я хочу тебя, я уверен в том, что мне это нужно, так что заткнись и поцелуй меня уже! — злится тот, и парень смеётся на эту гневную тираду. — Я понял, понял. Тогда... ты сам подписался на это, — тихий, соблазняющий голос доносится до ушей Йегера, а чужие губы касаются его.       Прикрыв глаза, Ривай держит юношу за задницу, сминая его губы в настойчивом, требовательном поцелуе. Эрен прижимается к нему сильнее и приоткрывает рот, позволяя ему вести. Его ведёт, покуда он прижимается к тому, о котором грезил столь долгое время, и делает с ним то, о чем даже не мечтал.       Первый поцелуй ощущается необычно... но приятно — это не нежные касания, но это то, о чем он просил, так что грех Йегеру вообще жаловаться. Его язык сталкивается с чужим, переплетается и отдает главенство; хоть он и не любит чужое доминирование над собой, здесь оно в первый раз в жизни действительно чувствуется правильно.       Не в силах просто сидеть, Аккерман распускает руки: сжимает задницу Эрена, забирается под рубашку и считает пальцами позвонки, ведет ими по бедрам, что, в конце концов, заставляет последнего всхлипнуть и прижаться сильнее, зарываясь руками в волосы. — Р-ривай! Пожалуйста! — тихо просит юноша, едва оторвавшись от манящих губ. — Что «пожалуйста»? — он чуть облизывает ушную раковину Эрена, вызывая у него еще один всхлип. — Мне прекратить? Я ведь могу... — Блять, нет, нет! Не останавливайся, но я хочу большего! — парню становится все труднее формировать мысли, и все, что он может — тереться бедрами о пах Аккермана, закатывая глаза от слабых волн удовольствия, прошивающих его тело. В ответ он слышит тихий стон и смех. — Тебе придется потерпеть, красотка, — после этих слов следует смачный шлепок по заднице. — Вставай, пойдем ко мне домой.       В ответ на недоуменный взгляд Ривай смеется еще сильнее. — Прямо здесь я тебя не трахну — возможно, позже... но не сейчас. Это же твой первый раз, верно? — дождавшись кивка и поправленной одежды, он хватает Йегера за талию и коротко целует. — Первый секс должен пройти красиво. Идем.       Схватив парня за руку, Аккерман тащит его в сторону своего дома, крепко держа его ладонь в своей. Стояк мешает до жути, трахнуть Эрена хочется больше, чем жить, но он собирает волю в кулак и терпит, пока не захлопывает за ними дверь и тут же прижимает юношу к ней спиной, притягивая вниз за рубашку для поцелуя.       Йегер охотно поддается на ласку, трется бедрами, позволяет стащить с себя ненужную ткань и самостоятельно лезет под майку Ривая, желая снять ее и все же увидеть, что находится под ней. И все-таки снимает.       Увиденное восхищает его до невозможности: ровный, четкий ряд кубиков, спускающихся вниз, рельефная грудь и отсутствие волос на ней. Парень спускается вниз и проводит языком по одному из сосков, тем самым вынуждая Ривая схватить его за волосы и тихо прошипеть: — Ты меня в могилу хочешь свести, м? Если да, то у тебя отлично получается, — после чего он тянет Эрена за его же пряди вниз. — Ты хотел мне отсосать... что ж, самое время.       Юноша встает на колени, напоследок проведя языком по кубикам Аккермана, после чего слегка дрожащими руками расстегивает ремень, пуговицу и молнию, стаскивая джинсы и белье вниз, обнажая уже вставший член. Чужой орган он видит впервые, а потому не спешит: проводит пальцами по стволу, оттягивает крайнюю плоть, наконец касаясь его языком, вызывая у старшего рваный вздох, и довольно улыбается, наконец пробуя взять его в рот. — Не торопись, — мягко советует Ривай, держа в кулаке длинные волосы из растрепавшейся прически. — И используй язык и губы, не кусайся, черт тебя дери.       Йегер слушается, медленно, но старательно работая губами и языком. Неумело, разумеется, но для Аккермана он выглядит столь по-блядски красивым, что тот лишь прикрывает глаза, направляя его, и просто не может сдержать слов: — Господи, ты выглядишь как маленькая развратная шлюха, — низким голосом говорит он, сжимая ладонь сильнее и заставляя Эрена посмотреть наверх. — Такой похотливый взгляд у такого сопляка, как ты, впечатляет. Неужели так хочется, чтобы тебе присунули?       Тихий скулеж юноши отдается вибрацией по члену, из-за чего Ривай отдергивает пацана от себя и поднимает наверх, накрывая своими губами его рот. На языке перекатывается собственный вкус, что лишь возбуждает сильнее, заставляя шарить руками по телу и тянуть за петли штанов вплотную к себе, чтобы упиваться Йегером с ног до головы.       Как они доходят до спальни, оба помнят смутно, путаясь в ногах и касаясь губами чужой кожи, оставляя метки, но как только падают на жестковатую кровать, то откидывают остатки одежды и переплетают конечности, не в силах оторваться друг от друга. Старший оглаживает круглую задницу тут же, как стягивает штаны Эрена, сжимая ее в своих руках и получая в ответ глухой стон, уходящий в поцелуй. — Р-ривай! Прошу... вставь уже мне! — хнычет преобразившийся юноша; желание полностью заволокло его разум, и сейчас единственное, что его волнует — это крепкий член, который он хочет в свою задницу. — Блять, я так хочу тебя, ты не представляешь. Тащит с тебя, как кота с мяты, честное слово.       Ничего не ответив на это, Аккерман переворачивает его на спину и встает с кровати, дабы подойти к столу и начать шариться по ящикам, пока не достает тюбик смазки и презерватив. Кинув все это на постель, он возвращается, пристраиваясь между призывно расставленных ног Йегера, и по-хозяйски проводит рукой по бедру, оставив на нем смачный шлепок. — Постарайся расслабиться, будет легче, — советует он, выдавливая на пальцы гель, и ласково смотрит на младшего, получив в ответ слегка вымученную улыбку.       Пока Ривай тянет его, слегка небрежно, но аккуратно, то отмечает, что он действительно следует его словам, — всеми силами пытается расслабиться, мечась по кровати от новых, но безусловно приятных ощущений в своем нутре — и свободной рукой ласкает его тело, заставляя Йегера плавиться от его действий. — Боже, я так не могу больше! Прошу, Ривай, трахни меня! — стонет Эрен, и тот ухмыляется.       Достав пальцы, Аккерман надевает презерватив, и, размазав остатки смазки по своему члену, приставляет головку ко входу. — Если тебе станет больно — сразу же говоришь мне. Если ты понимаешь, что ты не можешь — говоришь мне. Понял? — он сдерживается из последних сил, борясь с адским, запредельным желанием всадить член в эту великолепную задницу и оттрахать парня как следует. — Да... я понял. Пожалуйста, сделай уже что-нибудь, — шепчет тот, глядя в серо-стальные глаза старшего.       Кивнув, Ривай медленно толкается внутрь, плавно вводя головку в горячее нутро, и внимательно смотрит на реакцию своего визави. Тот плавится в экстазе; цепляется руками за простыни, кусает губу, но уговор помнит, и не отрывает взор от чужих глаз, давая понять, чтобы тот продолжал.       Эрену не больно; да, странно, да, непривычно, но сам факт, что такие вещи делает с ним именно Ривай, заставляет его сходить с ума. Он нащупывает его руку и переплетает пальцы, улыбаясь и чувствуя его внутри, когда тот входит до упора. Понимает, что тот остановился, чтобы дать ему привыкнуть, но эта пауза необходима им обоим еще и потому, чтобы не кончить прямо сейчас. — Пожалуйста, двигайся, — шепчет младший, и Аккерман сжимает длинные пальцы чуть сильнее, задавая медленный, тягуче-приятный темп.       В какой-то момент Йегер сам стискивает ноги на чужой талии, прижимая ближе, и с восторгом принимает ласку, чуть подаваясь бедрами навстречу. Ему очень, очень хорошо, и он бы продал душу, только бы остаться здесь навечно, с нависающим поверху хмурым парнем, что сейчас так заботлив к нему, заставляя утопать в любви.       Темп ускоряется, и постепенно флер нежности спадает; руками Эрен цепляется за риваевскую шею, а тот подхватывает бедра под руки, вынуждая прижаться еще сильнее и отчаянно, безбоязненно и безумно подаваться вперед, закатывая глаза и издавая звонкие стоны, эхом разлетающиеся по комнате.       Запах секса влезает в ноздри, заводя еще сильнее; конечно, сейчас их мало заботит, особенно тогда, когда Аккерман переворачивает юношу на живот и короткими быстрыми толчками втрахивает в матрас, сжимая задницу и издавая стоны в унисон с младшим.       Что неудивительно, первым кончает именно Йегер, с особенно громким стоном и сжатыми в кулаке простынями, дрожа всем телом, чувствуя, как наслаждение прошивает его с ног до головы и позволяя Риваю и дальше подминать его под себя, разомлевшим взглядом смотря вбок. Впрочем, и последнего хватает ненадолго — яростными, быстрыми толчками он изливается внутрь, напоследок укусив юношу в плечо. — Ты как, в порядке? — тихо спрашивает он с небольшой одышкой спустя пару минут, выходя из изможденного тела и ложась рядом, так, чтобы посмотреть Эрену в лицо. — Я не сделал тебе больно? — Нет... нет, все хорошо, — парень тихо хихикает и отбрасывает волосы в сторону, чтобы коротко поцеловать Аккермана. — Ты сделал меня чертовски довольным и хорошо оттраханным, как мне может быть плохо?       Этими словами он заставляет смеяться уже Ривая, счастливо притягивая к себе юношу и целуя его в лоб. — Спи. Поговорим завтра.

***

— Я уеду через неделю, — грустно сообщает Эрен, когда они оба сидят на берегу небольшого озера, сильнее прижимаясь спиной к груди Ривая и прикрывая глаза.       Его рука сжимает чужое бедро чуть сильнее, а горячие губы ласково целуют в затылок, пытаясь скрыть свое разочарование. Выходит ужасно, особенно тогда, когда он ненамеренно вдыхает запах Йегера, словно пытаясь надышаться перед смертью. — Когда именно? — чуть глухой голос звучит подавленно; разумеется, Аккерман понимал, зачем он здесь, в Шиганшине, но понимать и принимать — это две разные вещи.       Тот месяц, что они провели бок о бок, запомнится им надолго — прогулки до самой ночи, когда их ловил дедушка Йегер, и им пришлось все рассказать (впрочем, тот был только рад), совместные купания в этом же озере, долгие поцелуи и бешеный, страстный секс в те минуты, когда они могли его себе позволить, зная, что времени у них не так уж и много. И почему-то от еще одного напоминания об этом в животе скручивается тугой, холодный узел, заставляя прижать юношу к себе крепче, а тот разворачивается и садится верхом, укладывая руки на шею и ласково смотря в глаза Ривая. — В следующую среду, — сегодня четверг, а значит, у них действительно остается еще неделя. — Будь моя воля, я бы остался здесь, с тобой, но ты же знаешь, что... — Знаю, — тот перебивает Эрена и обнимает его за крепкую талию, подаваясь чуть шершавым, огрубевшим за время работы рукам.       Аккерман не позволяет сорваться с губ слишком слащавым, по его мнению, фразам, но смотрит так, что и дураку будет понятно, что вертится на его языке, и только гордость не дает высказать те слова, о которых Эрен и так в курсе. Вместо этого он берет юношу за рубашку, оттягивая ее вниз, и впивается в него поцелуем, из которого оба стараются выпить друг друга, насытиться чужими прикосновениями, чтобы не забыть, и словить момент.       На перроне они прощаются долго — будучи только вдвоем, спасибо понимающему дедушке Йегеру, который передает с внуком все гостинцы и приветы еще на ферме, они могут себе это позволить, отчаянно целуясь, хватаясь друг за друга и ужасно не желая расставаться. Когда Эрену уже нужно идти, он ласково проводит ладонью по щеке старшего, смотря в глаза, о которых будет вспоминать еще долго, и плачет, а тот вытирает его слезы и целует в лоб напоследок, мол, иди уже.       Смотря на то, как парень запрыгивает в вагон, устраивается внутри и смотрит на него сквозь стекло, Ривай совсем не ожидает, что в последние минуты перед отправлением этот несносный идиот выскочит, чтобы поцеловать его напоследок, — жадно, алчно, понимая, что это их последний раз перед долгой разлукой — и прошепчет «я люблю тебя», запрыгивая назад.       Ривай остается один на перроне, тихо шепчет вслед «я тоже», чувствуя, как от сердца отрывается кусок, уезжая в Трост вместе с Эреном.

***

      Задумчиво глядя в окно, юноша теребит кончики прядей и считает дни, недели, часы до окончания учебного года, чтобы уехать, покинуть опостылевший город к чертовой матери, вернуться туда, где его ждут, и остаться там — в Шиганшине, чувствуя на коже горячие губы и холодные руки, нежно проходящиеся по телу, или же вжимающие его в матрас кровати, крепко держа. Он хочет к Риваю, понимая, что больше не может жить без этого несносного парня.       Разумеется, они общались онлайн — но никакие сообщения, голосовые и видеозвонки не могут заменить живых касаний, чувств и эмоций, что они оба испытывали рядом друг с другом — и отчаянно желали оказаться лицом к лицу, а не с расстоянием в несколько сотен километров, не имея возможности сорваться с места и заместо этого вынужденные выполнять определенные обязанности.       Его друзья, конечно же, узнают обо всем в первую очередь. Конечно, их это шокирует, — не каждый день узнаешь, что твой лучший друг — гей — однако ребята принимают его. Изредка они подшучивают над ним бородатыми шутками про три сотни, но совершенно беззлобно, не зная, что Эрен был готов отдать все, лишь бы оказаться рядом с Аккерманом и почувствовать его лично. Жан тоже не остается в стороне: «Эй, Йегер, а сколько будет сто пятьдесят плюс сто пятьдесят?», за что вполне закономерно отхватывает кулаком по морде и более не возникает, поняв всю серьезность намерений парня.       Родители удивленно переглядываются, когда узнают о твердом намерении сына после окончания школы переехать на ферму к дедушке, но принимают его выбор, хоть и признают, что имели на его будущее совершенно другие планы. Йегер-младший справедливо замечает, что он к тому времени будет совершеннолетним, и способен сам выбирать собственное будущее, а еще рассказывает про Ривая, на что они лишь отпускают его с миром и успокаиваются окончательно, зная, что дедушка его в обиду не даст, а значит, все с их сыном будет в порядке.       Звучит последний звонок, и бывшие школьники, а теперь уже состоявшиеся личности срываются с мест, выбегая во двор и радостно крича, что теперь они свободны. Эрен не остается в стороне — точно так же кричит с Микасой и Армином, пока они втроем не падают на траву, продолжая заливисто хохотать.       Выпускной он помнит смутно — только лишь вручение аттестатов и несколько моментов с бала, когда кто-то подливает вискарь в пунш, и недавние школьники уходят в отрыв, окончательно слетая с тормозов. Йегер вспоминает, как танцевал втроем с Армином и Микасой, как они все клялись не забывать друг друга, а еще негласное обещание, данное самому себе. Не заводить никаких интрижек, пока он здесь. И честно держит слово.       А наутро он едет в Шиганшину, забрав с собой все свои вещи и счастливо улыбаясь.

***

      Едва сойдя с платформы и поставив все свои вещи на землю, Эрен вдыхает воздух полной грудью, совсем как год назад. Тогда он еще не знал, к чему приведет его желание заполучить немного карманных денег, и не имел точной цели, чем же ему заниматься. Но не сейчас. Теперь он знает, чего хочет.       Как и тогда, его встречает дедушка. Рассказав про последние новости дома, Йегер-младший обеспокоенно интересуется, как там Ривай. — Ривай... стал более жестким после того, как ты уехал, — отвечает дедушка, направляя машину в сторону фермы. — Перестал разговаривать почти полностью, хотя и до этого не отличался многословностью. Эрен... он скучает. — Я знаю, — тяжело вздыхает тот, теребя рукав толстовки; лето в этом году выдалось не очень теплым. — И я тоже по нему скучаю. Но мне пришлось уехать, и он, и я, и ты это знаем. Теперь же я вернулся. И никуда более не собираюсь.       Дедушка улыбается, одобрительно кивая, и теребит его по волосам; словно опомнившись, парень собирает их в пучок, когда они подъезжают к ферме. — Беги к нему. Более чем уверен, что он будет рад тебя видеть. А вещи потом заберешь, — он усмехается, когда Эрен чуть ли не выпрыгивает из машины.       Прокричав на ходу «спасибо!», он действительно бежит до дома Аккермана, и, едва отдышавшись, стучит в дверь, кусая губы. — Ну чего еще, — недовольно тянет Ривай, открывая дверь, и тут же замирает, когда на нем всеми конечностями повисает парень, машинально подхватывая его под задницу и слыша родной запах. — Эрен... ты вернулся? — с недоверием спрашивает он, и жмурит глаза, когда тот мелко кивает в ответ несколько раз. — Да, и теперь я никуда не уеду, — Йегер берет его лицо в свои руки и наконец-то целует, чувствуя, что последний кусочек паззла наконец-то встает на место.

Он дома.