1: Глава, в которой осуществляется мечта
23 апреля 2021 г., 14:51
Вся наша жизнь — одно долгое, насыщенное и красочное, наполненное разными (как хорошими, так и печальными) событиями путешествие. Люди говорят, мы сами вершим свою судьбу; мы сами принимаем важные и не очень решения, из-за которых все вполне может развернуться на сто восемьдесят градусов, сделать «солнышко» и вообще улететь за три пизды в неизвестном направлении. Да, с лирикой (или философией?) у меня всегда выходило хуево, все-таки весь мой бесценный багаж знаний из школьной литературы легко описывался перлами «в монастыре жили Мцыри, одна Мцыря сбежала» и «Некрасов был прикован к постели раком», а философия для меня ограничивалась мемами с Конфуцием, но я действительно надеялся, что то решение, которое я однажды принял, было правильным...
— Антон Шастун, безответственный распиздяй
неожиданный экспериментатор, в какой-то момент.
***
Как и во всех подобных историях, всё началось с того, что я долгие тридцать пять минут весьма романтично стоял закинув голову под глубоким и хмурым Санкт-Петербургским небом и рассматривал громко ругающихся на кого-то птиц. Хотелось бы сказать, что я ждал, пока из парадной выйдет любовь всей моей жизни или, на крайний случай, пока за мной не подъедет загадочная машина, в которую я с лёгкостью забрался бы и отправился вдаль под какой-нибудь пафосный саундтрек. Но ни героем криминального фильма, ни героем мелодрамы я не был, и правда была в том, что я, как полный придурок, в утренней спешке забыл ключи от квартиры на полке в прихожей. И теперь мне ничего не оставалось, кроме как ждать возвращения сестры, которая, а я в этом уверен, специально игнорировала все мои сообщения. Погода ухудшалась с каждой секундой, мои полностью замёрзшие пальцы, которыми я едва шевелил, не придавали моменту ни капли романтики. На мой нос неожиданно приземлилась холодная капля дождя, которую я медленно проводил потускневшим взглядом и, поглубже закутавшись в ворот куртки, шагнул под козырёк.***
Стоило, наверное, рассказать, как я вообще оказался в этой точке своей жизни. Начнем издалека: родился я в Воронеже — городе не особо интересном, известном разве что в качестве родины скандально известной панк-рок группы «Сектор Газа». Переходным моментом, наверное, стал мой девятый класс. Помню, тогда к нам посреди урока зашла директриса, тучная женщина пятидесяти лет с очками на кривом длинном носу, и огласила новость — дескать, уважаемый 9 «Г» класс, летом любой желающий из вас может отправиться в Санкт-Петербург — город, построенный на костях, настоящий музей под открытым небом, культурную столицу нашей Родины, и так далее, и тому подобное... Естественно, количество мест было ограничено, и женщина старалась скорее набрать группу для поездки, перечисляя всевозможные плюшки, которые мы могли бы получить в процессе: завтраки и обеды в ресторанах, различные экскурсии по музеям и даже одна — по Неве и каналам на теплоходе, прогулки по улицам, о которых писали величайшие поэты серебряного века. Из уст директрисы даже поездка на поезде, обычно наполненная запахом варёных яиц, жареной курочки и грязных носков (вечная классика Российских Железных Дорог), представлялась чудесным опытом и интересным путешествием в компании друзей. В тот момент мои глаза сначала загорелись от восторга, затем — значительно расширились, когда в воздухе повисла приличная сумма, которую я ни в жизнь не решился бы просить у отца за несколько дней в другом городе. Пара-тройка ребят из моего класса все же смогли развести родителей на дорогую экскурсию, пообещав до конца жизни учиться без троек, убираться дома, помогать летом на даче, бегать в любой момент в магазин и все прочее по списку. Короче говоря, продали они себя в добровольное рабство и ходили, отчего-то светив туповатой улыбкой во все тридцать два. Мне же доводилось только грустно листать фотографии Питера в «Яндекс картинках». И нет, меня не подкупали достойные университеты, исторические памятники или многочисленные музеи с ежедневными экскурсиями. Мне нравился сам город — весь он, как один единый организм. Его тяжёлый воздух, давящая и печальная атмосфера, погружающая в себя. Не сказать, что я когда-либо был полным меланхоликом, но мне вдруг думалось, что это так точно отражает мою душу, самую её глубину, зарытую где-то внутри и редко выходящую наружу, словом, — до конца не известную мне самому. Мне казалось, окажусь я там, на этих каменных улицах, и вдохну по-новому. Почувствую себя на своём месте. И моему желанию суждено было исполниться ровно спустя год.***
В тот день я буднично пришёл со школы и бросил рюкзак на пол коридора, не предвещая никаких грядущих изменений, тогда как мой отец неожиданно собрал всю семью за ужином (что уже было крайне странно — примерной семейкой как из рекламы майонеза мы не являлись, каждый обычно перекусывал на ходу или закрывшись в своей комнате), и минутами позже, сев за стол, я узнал новость — на работе отцу предложили занять более высокую должность. Правда, в филиале, который был расположен в Санкт-Петербурге. Основным фактором согласия послужило то, что моя любимая сестрица в следующем году должна была поступать в университет (а учеба в Санкт-Петербурге давала больше возможностей, чем в Воронеже). Было принято решение, что от такого предложения отказываться нельзя, а то, что мне последний год приходилось доучиваться в чужом городе и в чужой школе — это так, мелочи. Но жаловаться было грех, конечно. Поворчав немного для приличия, я великодушно согласился на переезд. Разумеется, никто бы не оставил меня в Воронеже одного, но приятно было думать, что я тоже участвовал в принятии общего решения. На всё про всё ушло пару месяцев. Если быть точнее, часть весны и целое лето. Я любил весь этот движ со сборами вещей, переездами и перестановками, а потому неимоверно кайфовал от процесса, то бегая по дому с коробками на голове, то зависая часами, разглядывая найденные в комнате старые рисунки, грамоты о победах в олимпиадах за началку и просто какие-то необъяснимо зачем и откуда взявшиеся вещи. Сестра моего энтузиазма не разделяла, вся её голова была забита задачей поважнее — поступлением. Благо, мозг у неё (что странно, но факт) имелся, так что ЕГЭ она сдала отлично, оставалось лишь подавать заявки во всевозможные университеты на разные специальности от менеджмента до филологии и лингвистики. Моим же переводом в одиннадцатый класс какой-то достаточно крутой по общим меркам школы занималась матушка, за что я был ей премного благодарен. Квартиру мы нашли быстро, ближе к концу лета пришло известие о том, что Ира-таки поступила. И не абы куда, а в Санкт-Петербургский Государственный Экономический Университет. Помахав пацанам во дворе ручкой, я с гордостью отправился покорять столицу. Правда, тогда появилась ещё одна проблема. Переход отца в должности пришлось чуть задержать, по словам начальства, примерно до нового года. Матушка, блин, только зря свои растения соседкам пораздавала. Так что родители остались на эти пару месяцев в Воронеже, а мы с Ирой, ещё более счастливые, самостоятельно обживали квартиру, не забывая звонить маме по бытовым и, однозначно, тупым вопросам в стиле «а как включать стиралку?» и «надо ли рис для варки мыть с fairy?». Последние недели августа пролетели быстро, мы вошли в активную колею этого города и не заметили, как подступило злосчастное первое сентября. Первый день школьной жизни мне не принёс ровным счётом ничего. Минут тридцать я простоял как истукан на школьной линейке, ничем особо не отличавшейся от Воронежской (разве что размерами школьной территории и качеством музыки из дорогих колонок), затем встретил классную руководительницу, которая, увидев меня, рассказала, где нужно будет на неделе взять учебники, уточнила, что уроки начинаются только с завтрашнего дня, и порекомендовала побольше кушать, а то «вон какой ты, Антошка, худощавый». В общем, ни с кем особо я не познакомился, да и вообще зря, наверное, пришёл.***
— Блять, — выругался я, возвращаясь в реальность, когда по ноге прошла волна вибрации. Ира, 12:30 Чего тебе? Антон, 12:30 Я забыл ключи и не могу попасть в квартиру, а на улице, кажется, дождь собирается Печатая это, я представил себя Винни Пухом. Ира, 12:32 И почему я не удивлена? Ира, 12:33 У меня ещë две пары, если не хочешь замерзнуть насмерть, можешь подойти, я свои отдам. А шлепать до универа под дождем четверть часа я прям, блять, мечтал.***
— Как прошёл первый день в новой школе? — как бы невзначай поинтересовалась у меня сестра, завидев меня на горизонте. — Мимо меня, — лаконично и по делу ответил я. — Давай уже сюда ключи, мне ещë обратно долго пилить, — от этой мысли я заметно поëжился. Мы стояли во дворике перед учебным заведением. Я нервно оглядывался по сторонам, натыкаясь взглядом на крайне уставших и не выспавшихся студентов (а это только первый день, блин!), пока сестра рылась в своей бездонной, по моим личным ощущениям, сумке. — Жвачка, салфетки, пачка таблеток, бутылка воды... — перечисляла она вслух уже с минуту. Было ощущение, что её слова можно наложить на минусовку трека Кровостока и получился бы зачетный репчик. А дальше она, видимо, достала бы оттуда кролика, складную удочку и пачку пельменей. Словом, что угодно, кроме тетрадей. — Нашла! — преувеличенно радостно крикнула сестра и протянула мне связку ключей с болтавшимся на ней розовым помпоном размером с мою голову. И его она не могла найти!? Я быстро кивнул и уже было развернулся, чтобы уйти, когда моë внимание привлёк энергично направлявшийся к сестре молодой человек. На секунду мне подумалось, что передо мной один из её преподов — настолько деловито он выглядел: белая рубашка, длинное чёрное пальто, кожаная сумка через плечо вместо рюкзака (чего я никогда не понимал... ну что туда можно положить? разве что эго еë носителя, да и то не войдëт — слишком огромное!) и начищенные до блеска ботинки. Однако слишком молодое лицо его говорило о том, что суждения мои ложные. «Бля, я же его бесстыдно с головы до ног разглядываю!», — запоздало пронеслось в сознании. — …после пар, — отмерев, услышал я обрывок их разговора. Я прокашлялся, привлекая к себе внимание. Не сработало. Тогда я кашлянул ещё раз. И ещё раз. Бля. Я подавился слюной и начал изображать истошный вопль умирающей чайки. — У тебя припадок? — услышал я красивый бархатный голос. Ну да, у тебя же всё должно быть таким идеальным, иначе не по Фрейду как-то. — Не, все под контролем, — я показал пальцами жест «окей». Мне вспомнился мем «это, между прочим, не окей, это...». Я не сдержался и хихикнул. На меня посмотрели, как на душевнобольного. — Арсений, это мой брат, Антон. Он кретин и пришел сюда за моими ключами, потому что забыл свои, но он уже уходит, — резво проговорила сестра, прожигая во мне дыру. Так классно меня ещё не представляли. Я не сдвинулся с места. — Ты что-то ещё хотел? — добавила она всë так же «дружелюбно». Вот мы как заговорили. А как же тёплые семейные отношения? Или что, появился на горизонте симпатичный мужик, и всё, брат уже не нужен? Все вы, девушки, одинаковые! С минуту мы играли в гляделки. — Нет-нет, уже ухожу, — сдался я. — Я где-то слышал, что люди, которые часто что-то забывают, большую часть времени находятся в своих мечтах и теряют связь с реальностью, — неожиданно сказал парень. Я заглянул в чужие голубые глаза. Прикольно. И че мне делать с этой информацией? — Э-э... — я что, потерял дар речи? — Я-ясно, — все же выдавил я. — Нет у него никаких мечтаний, — заявила Ира, — Просто в голове у него вместо мозга куча дырок и опилки, вот сквозняк все мысли и выдувает. К моему сожалению, они вдвоём рассмеялись. Нет, серьезно, этот её интеллигентный дружок тоже зашëлся смехом. А я ещё комплименты ему мысленно делал. Ага. Смотрите там, слюной не подавитесь. Отчего-то все мои непонятные чувства слились в глубокую неприязнь. — Увидимся, — как можно холоднее бросил я и, показательно не смотря на Арсения (и имечко у него, кстати, такое же — хитровыебонистое!), поспешно удалился, натягивая на голову капюшон.***
Обычно я верил в приметы, и у меня даже своя имелась (немного интерпретированная от классики, но не далеко от неё ушедшая) — как первый учебный день проведешь, такой весь год и будет. И как же мне хотелось, чтобы это вдруг оказалось неправдой.
