Теория незаполненного стакана

— Самое главное правило выживания в нашей школе — ни при каких обстоятельствах не попадаться трудовику на глаза с сигаретой, — со всей возможной серьëзностью, на которую только был способен, говорил мне Димка.       От его тона мне стало дурно. — Это ещë почему? — скромно поинтересовался я. — Говорят, однажды Семëн Михайлович поймал курящего десятиклассника за углом школы, и с тех пор бедолагу никто не видел... — ответил мне одноклассник сдавленным полушëпотом.       Вот тебе и элитная школа в Санкт-Петербурге. Голодные игры какие-то, не иначе. — Больше похоже на тупорылую сказку, — сказал я.       Димка только пожал плечами. — Ой, Антох, ты, в общем, думай, что хочешь, но мои слова держи в голове. Ты, может, и похож на длинную лолопоухую швабру, но что-то прикольное в тебе всë же есть, жалко тебя будет...       Вот так поворот. За комплимент, конечно, очень сильно спасибо, но заключение вышло какое-то совсем трагичное.       А вообще, я не курил. Но стало ссыкотно.

***

      Димка Позов — это тот самый тип людей, который первым встречается вам в новой школе. Мне несказанно повезло, что у меня им оказался именно он, потому что за какие-то считанные пару минут общения я уже имел стартовый набор одиннадцатиклассника для выживания в суровых реалиях престижных учебных заведений.       Всë, что я запомнил из его поучения, определённо должно было помочь мне наладить мосты с преподавательским составом. Нина Павловна, например, пожилая и единственная учительница физики, не любила, когда на её уроках ученики отвлекались на мобильные устройства или, как она сама обычно выражалась, «на эти новые непонятные шайтан-машины, зомбирующие детей и делающие из них интеллектуальных инвалидов».       Или, вот, Татьяна Федоровна, учительница «о великого и могучего» русского языка и литературы, была преподавательницей не слишком требовательной, но на дух не переносившей слова-паразиты (она даже к мату относилась более лояльно, правда, при условии, что он был написан в соответствии со всеми правилами орфографии и, при необходимости, обособлен запятыми). На её уроках нужно было тщательно, что называется, «фильтровать базар», а там уж если ученик говорил связно, отличал деепричастный оборот от причастного и подлежащее от сказуемого — он уже автоматически имел пятерку в кармане.       Больше всего меня насторожил директор сия заведения — Анатолий Иванович, излишне полный и очень одинокий мужчина. По разговорам, он был либо помешанным, либо на голову больным (ну, то есть, в прямом смысле слова, лечился у психотерапевта). Ни то, ни другое не имело положительного подтекста, так что можно было сделать общий вывод: человек он был всяко-разно с ебанцой.       Ходили слухи, что всем отправленным к нему ученикам он жаловался на жизнь, давал кислые конфетки, а иногда, — не поверите, — даже стихи читал! Ай да Анатолий Иванович, ай да культурный Вы человек!

***

— Привет. Ты, должно быть, новенький? Я Оксана, — девушка незаметно подошла к нашей с Димкой последней парте. — Чего так пугать-то, господи! — взвизгнул я девчачим голосом и подпрыгнул на месте, — Да, я Антон. Приятно познакомиться.       А круг общения-то растет! Долой социофобию, да здравствует социоблядство! — Оксана у нас умница, отличница и командирша класса, — будничным тоном вещал мне Позов. — И это далеко не все мои положительные качества, — согласилась она.       И скромность, наверняка, одно из них. Я понял. — Ты уже со многими тут познакомился? — она одним лишь взглядом заставила Поза встать и уступить ей место рядом со мной. А я начал проникаться уважением к этой девушке! — Нет, пока только с тобой и Позом, — и, честно говоря, моя голова уже раскалывалась от информации, которую они в неё активно вкладывали.       Оксана в ответ на мои слова оживилась. — Тогда смотри в оба! — и она начала не очень-то культурно, между прочим, указывать пальцем на всех ребят вокруг нас по очереди.       Дальше я как болванчик кивал головой, стараясь запоминать имена своих новых одноклассников и лаконичные факты о них. — А это Пашка, или, как все мы ласково его называем, Паштет, — улыбнулась девушка и приветливо помахала «Паштету» рукой, — Он больше всех в нашей школе шарит за русский и литературу. Только на нём и держится вся параллель.       Я удивился. А хрен ли он тогда в физмате-то забыл? — Классуха его слишком любит, так что не отпустила в гуманитарный класс, — начал отвечать на мой мысленный вопрос Позов, — Иди, говорит, вместе с ребятами в физмат, всë равно с тебя много спрашивать не будут, зато выпускной все вместе отпразднуем, да и класс почти в полном составе будет.       Вот так логика, конечно. Это же надо так любить ученика, чтобы заставить его идти против шерсти. Попахивает статейкой за педофилию в педагогической деятельности. — Бедняга теперь по репетиторам сутками напролëт бегает, — подытожила Оксана. — Бешеной собаке семь верст не крюк, — зачем-то сказал я.       На бедном гуманитарии презентация «ебанутые факты о людях, с которыми тебе предстоит ещë долго учиться» не закончилась. Следующей была Катя. И Лиза. И Настя. И Макар. И даже Леонид.       В какой-то момент мне начало казаться, что когда у Оксаны закончатся люди, она перейдет на рассказы о каждой напольной плитке в этом кабинете. Но положение вовремя спас Димка. — Макар, кстати, вообще четкий пацан. Только мне нельзя с ним на уроках садиться, ибо мы тогда так ржëм, что нас из класса к чертям выгоняют, — рассмеялся он.       Прикольный у нас коллективчик получается. — А давайте после школы соберёмся все вместе и пойдём куда-нибудь? Заодно ты, Антош, познакомишься со всеми поближе, — предложила вдруг Оксана. — Со всем классом? — на всякий случай уточнил я. — Нет, только со своими, — ответил Позов, будто бы я сразу взял и понял, о каких «своих» идёт речь.       Заметив моё недоумение, он пояснил: — Ну, Макар, Паштет, мы с Оксанкой. Тебя, вот, с радостью приглашаем в нашу маленькую, но дружную полиаморную семью. — Какая честь, — хохотнул я.       Честно говоря, сначала я немного замялся, но узнав о том, что предложение являлось не каким-нибудь убийственно-скучным совместным походом в музей, а самой, что ни на есть, настоящей попойкой, я оживился и принял идею «на ура».       В конце концов, нужно было приобщаться к социальной и активной жизни, верно? К тому же, поесть и выпить я любил, а на халяву — тем более!       Решено. Мероприятие было назначено на семь часов вечера.

***

      Мы с Оксанкой пришли первыми, она — как самый ответственный человек в компании, я — как «чем раньше приду, тем раньше нальют».       Димка сразу извинился за беспорядок, которого, по моему скромному мнению, здесь и в помине не было. Я сразу вспомнил свою комнату, где шкафом для вещей служило все, что угодно, кроме самого шкафа, а из-за того, что все кружки в нашей квартире были грязными и, в основном, горкой лежавшими за моим рабочим столом, чай мы с сестрой пили из весьма разных предметов, начиная от тарелки для супа и заканчивая подаренной нашим родителям на какой-то праздник пепельницей (ни разу не использованной по назначению, разумеется).       Мы даже пытались наливать чай в хрустальные фужеры из сервиза, который имелся в каждом русском доме и который вам точно достался от какой-то пра-пра-пра-бабки, но не предназначенная для кипятка роскошь позорно лопнула, так что мы с сестрой быстренько замели следы, дабы не опиздюлиться, и впредь больше подобно этому не экспериментировали.

***

— Когда вернутся твои родители? — спросила Оксана, выставляя на стол какие-то салаты, принесённые с собой. — Не волнуйтесь, они приедут только ближе к полуночи, — заверил нас Димка.       Он, кстати, сам предложил свою квартиру в качестве места (не)культурного просвещения, ведь его родители несколько дней назад уехали в командировку и должны были вернуться только сегодня ночью. Вот про кого говорят — не все герои носят плащи.       Я бы, конечно, мог позвать всех к себе, но выгонять сестру из дома не очень хотелось, да и она предупреждала, что тот самый граф, который тëрся с ней около университета, должен был зайти к ней по каким-то своим наверняка очень важным графским делам.       Я даже думать не хотел, что под этим подразумевалось.

***

      Спустя минут пятнадцать к нам подтянулся Макар, который держал в руках весело позвонкивающий пакет с бутылками (праздник к нам приходит...). — Здарова! — крикнул он и сжал меня в медвежьих объятиях.       На трезвую голову мне это показалось странным, но пару бокалов спустя Макар стал моим любимым членом коллектива. Вот и живите теперь с этим. — А чего мы тут пидорасимся? — раздался голос позади нас, и, обернувшись, я увидел зашедшего в квартиру Паштета с пачкой чипсов в руках.       Сразу было видно — культурный человек, знаток русского языка. — Пашкааа! — вновь завопил Макар и сжал в объятиях уже его. Ну слава богу, а то я уж почувствовал себя избранным.       Когда все успокоились, Оксана протянула нам наполненные бокалы. — Я предлагаю выпить за знакомство! — весело объявила она и ткнула Димку в бок локтëм, когда тот начал пить, не дождавшись окончания тоста, — Фу, как некультурно.       Все рассмеялись. Димка подавился. — Короче, за новый учебный год и за то, чтобы он прошёл как по маслу! — закончил за неё Макар.       Раздался звон бокалов и общий радостный гул.       Теперь дело оставалось за малым — нужно было лишь контролировать себя, чтобы приятная дружеская встреча не обернулась каким-нибудь пьяным кошмаром. Благо, свою норму я знал хорошо.

***

      Я безбожно напился в хлам.       В какой-то момент наша вечеринка превратилась в негласную игру «поведай нам все свои самые грязные секретики», и я впервые на своей памяти радовался тому, что у меня была довольно скучная жизнь. — Мне так нравится Катя, но она меня даже не замечает, — пьяно икал Димка, облокотившись головой о холодненькую стену, — Господи, я обречëн... — страдальчески выл он.       Любовь — это ужасное чувство. Почему все о нëм так красиво говорят? Вы вообще видели, какими несчастными выглядят влюбленные люди? Вот я да, и это мне ужасно не нравилось. — Ну, дружище, с этим нужно что-то делать, — твëрдо произнёс Паша, и я был с ним солидарен. — Так давайте действовать! — крикнула Оксана и побежала в другую комнату.       Я уж было подумал, что девчонка совсем поехала кукухой, но минуту спустя она вернулась к нам с Димкиным телефоном в руках.       Было вынесено решение применять самую тяжëлую артиллерию.       Мы создали Димке профиль в инстаграме, выложили туда несколько эротичных, на наш субъективный взгляд, фотографий и подписались на Катьку.       На этом мы не остановились и кинули ей заявку вконтакте, пролайкали несколько фотографий и даже отправили платный подарок с уродливым медведем, держащим в лапах блевотно-красное сердечко. — Значит так, пиши: «Дорогая Катя»... — начал было Паштет.       Серьëзно? Даже комментировать это не буду. — Мы че, блять, в девятнадцатом веке!? Пиши: «Привки! Чд?»... — вклинился между нами Макар.       Ещë лучше. — ...Ты че, совсем тупой? Так она точно нас в чёрный список кинет. Нужна лёгкость, романтика!...— Оксана мечтательно возвела глаза к потолку.       Хуянтика. Зачем такие сложности? — Да я тебе говорю, нам Димка ещë спасибо скажет!       А вот я что-то так не думаю. — Ага, он как проснётся, нам таких пиздячек вставит...       Вот-вот.       Как бы в подтверждение этих слов, Поз издал какой-то невнятный звук и перевернулся на другой бок. Для всех это послужило сигналом, что настало время закругляться, так что я быстренько отправил самый адекватный вариант из предложенных и был таков.

***

      Следующей, предсказуемо, накрыло Оксану. Тут в ступор впали все. Ладно я, дурья бошка, не умел нормально успокаивать девушек, но ребята-то давно её знали!... — Все считают меня такой правильной, хорошей, но мне, может, надоела эта правильность? — вещала она, — В самом деле, я что вам, льдинка какая-то? — Нет, конечно, — тупо сказал я и постарался её обнять. Вышло неловко.       Оксана от моих объятий отмахнулась и разом осушила стопку.       Ну нихуя себе, правильность! В школе такая организованная, прилежная, а рядом с нами вон, как водку хлещет... Талант!       Мы с ребятами удивлëнно переглянулись и последовали её примеру.

***

      Димка проснулся (хотя по его виду скорее можно было сказать — восстал из мёртвых) как раз вовремя.       Паштет читал матерные стихи, Макар громко ржал с его актёрского мастерства, Оксана, по тихой грусти, кажется, даже не улавливала пошлого посыла прозы, ведь глаза её были наполнены слезами — та самая стадия опьянения типичной девушки пришла к ней.       А я просто делал смысл: пролил содержимое бокала на себя, на дорогой паркет и на Димкиного кота, попытался вытереть образовавшуюся лужу носком, подскользнулся в процессе и с высоты своего немалого роста (почти что птичьего полета) пизданулся на пол, не получив сочувствия ни от кого из ребят.       Даже Оксана при виде этой картины неожиданно повеселела и начала смеяться. — Ну ничего, сейчас я встану — и все лягут! — бодро пообещал я. — Да мы уже от смеха по полу катаемся, Тош, — ласково заверил меня Димка.       И эти люди хотят быть моими друзьями?

***

      Я вышел из ванны, где старательно последние минут десять оттирал свою рубашку. Время было одиннадцать вечера, когда курящий на балконе Пашка крикнул: — Дим, а там разве не машина твоих родителей во двор въехала?       Мы все в очередной раз переглянулись. Началась всеобщая паника. — Бля-я-я-я... Они не должны были так рано приехать! — крикнул Поз, глаза которого стали круглыми, точно блюдца.       Так быстро, как тогда, мы не соображали никогда в жизни. — Макар, бутылки — в пакет! — командывал нами Димка. — Уже бегу! — Паш, сгребай всю еду! — Сделано! — Шаст, смой с кота водку, быстро! — Сейчас! Стоп, чë?       А самые ебанутые поручения доставались мне, конечно.       Спустя бесконечные пять минут мы стояли в коридоре, готовые ко всему: Макар был с огромным мусорным пакетом, полным бутылок, Паштет — с тазиком недоеденных салатов и чипсов, Оксана, висевшая на нас и нервно одëргивающая своё платье, с глубочайшим алкогольным опьянением, и я — с застëгнутой вкривь и вкось рубашкой и помятой курткой в руках.       Из ванны вышел мокрый недовольный кот и одарил нас убийственным взглядом. — Ребят, это было пиздец, как весело, но надо валить, — сказал нам Поз, и мы без замешек покинули квартиру, наскоро попрощавшись.       Мы вышли на лестничную клетку. Оксана неровной пошатывающейся походкой прошла два шага на своих высоченных каблуках и озадаченно остановилась перед лестницей. — Да уж, придëтся её нести, а то наебнëтся ещë, — с неподдельной теплотой и братской любовью сказал я.       Этажом ниже раздались голоса. — Ëб твою мать, — прошептал Паштет и побежал по лестнице наверх.       Мы пожали плечами и энергично последовали за ним.

***

      Как только хлопнула дверь Димкиной квартиры, мы наконец-то рассмеялись и начали спускаться.       У парадной всем пришлось проститься и разойтись по разные стороны, но даже на другом конце улицы мы с Оксаной слышали громкий смех этих двух придурков.       Я подхватил девушку под руку и, следуя её точным указаниям, повёл до дома. — Тебя же не убьют родители, правда? — осторожно спросил я.       Оксана покачнулась. — Надеюсь, что они уже спят. Да и я на холоде немного протрезвела, — убедила она меня, — Как я выгляжу? — Как будто сошла с рекламы, — без раздумий ответил я.       С социальной рекламы против женского алкоголизма.

***

      Вернулся домой я как настоящий юный алкоголик — с ужасным запахом перегара и в плохо зашнурованных ботинках.       Сестра посмотрела на меня с немым ахуем в глазах. — Меня сбила фура, развозящая алкоголь, — убедительно соврал я.       Так и не дождавшись ответа, я отправился в свою комнату и рухнул спать, не переодеваясь.