Poisoner of my soul

Она противилась своему мерзкому желанию, но его взгляд умел выворачивать наизнанку...

      Страх. Его присутствие рядом вызывало только это, безутешно накрывая тело пеленой противоречивых чувств. К нему Вики должна была чувствовать что-то конкретное, но все постоянно смешивалось в коктейль самого мерзкого и противного.       По сути, ненависть к нему была главным ингредиентом. Первоначальным компонентом, который перекрывал ярким вкусом остальные добавления. Как бы они не пытались в неутолимой войне ее чувств выиграть, занять лидерскую позицию, но ненависть и страх все равно выходили нежеланными победителями.       Мысль — и она почувствовала удушливость. Ту самую, которую старалась тщательно избегать и не пересекаться, но планы изменялись только от его беспрекословного взгляда или желания, имеющего в разы больше мощи и могущества.       Так было всегда. Он всегда выходил победителем… А вместе с ним и накрывающий легкие туман, который по крупицам забирал остатки жизни.       Отравлял, удушал, выкрутил ее всю наизнанку, постоянно доказывая, что из этого нет выхода. Нет шанса на беззаботный и когда-то легко доступный глоток воздуха. А вместе с внутренним уничтожением Вики умирала изнутри, чувствуя его ненавистное присутствие рядом.       Все в ней смешалось и бурлило. Она не могла и писка издать, ощущая его обжигающую ладонь на запястье. Захватившую в такой грубый плен, что появилось желание рассыпаться в эту секунду в пепел, который обязательно разлетится из-за порыва ветра.       Но в его комнате жизнь замерла. Даже если бы была горка пепла, она бы остался на месте от недостатка колыхания воздуха. Казалось, что даже от стен исходило тепло. Или она это себе внушила из-за его присутствия рядом?       Вики все равно судорожно вдохнула. Не успела и глазом моргнуть, как телом врезалась в стену, оказываясь между ней и Люцифером. Резко распахнула глаза, ощутив его губы на своих. Ощущив властные руки, которые поглаживали кожу. В каждом действии читалось что-то звериное.       Особенно четко это ощущалось, когда он больно вжимал ее тело в стену.       От властных поцелуев Вики чувствовала безвыходную дрожь во всем теле, в уголках глаз собирали непрошеные слезы. Именно сейчас она ощущала себя его куклой или той самой марионеткой, которой он в очередной раз захотел попользоваться.       Единственное, что она смогла сделать, так это отвернуться. Но все равно через несколько секунд снова встретилась с горящими глазами, а на подбородке почувствовала его пальцы, грубо сжавшие кожу.       — Что это значит? — дрожащим голосом прошептала, чувствуя, как грудная клетка дрожала от переполняющих эмоций.       Будто почувствовав это, губы Люцифера растянулись в безумной улыбке.       — Сейчас кое-что повторится, — очень тихо прошептал, приближаясь к ее губам. — Раздевайся. Или это сделаю я.       Вики замерла, испугавшись произнесенного, что Люциферу явно не понравилось. В следующее мгновение зажмурила глаза и поджала губы от быстрого движения его ладони, устремившейся к телу.       Теперь какой-то ошметок ткани оторвано свисал с ее плеча.       — Нет, ты этого не сделаешь... — она попыталась отстраниться как можно дальше, но он перехватил за плечи и швырнул на кровать. Вики попыталась подняться, но его руки опустились по обе стороны от ее бедер, отрезая путь к спасению. — Отпусти…       На ее просьбу только бездушно усмехнулся, оглядывая с бóльшим желанием. Вики снова закрывала глаза, когда его пальцы стали медленно повторять контуры скулы и подбородка. Испуганно вздрогнула, почувствовав его дыхание, обжигающее мерзко губы.       — Мне нравится видеть в тебе страх… — словно прошипел. Вики скривилась, почувствовав на своих губах мокрое прикосновение.       Она до ужаса боялась открыть глаза, подсознательно зная, что это его язык, который изучающе скользил по нижней губе, задрожавшей от неприятных действий.       — Нравится, когда твое тело дрожит только от моего присутствия. Нравится наблюдать, как ты реагируешь на всего меня… — она резко сжалась, стоило ему это подменить. — Нравится в тебе взращивать страх ко мне. Это так… возбуждает.       Вики постаралась не вслушиваться в его слова, но получалось крайне плохо. Кажется, в ее глазах затаилась мольба, когда его ладонь оказалась на колене и стала поднимать выше…       — Нравится видеть в тебе жалобную просьбу…       — Прекрати, — ее уже душил образовавшийся ком в горле, тесное пространство в легких.       Уничтожали его движения на теле, означающие с каждым передвижением что-то неизбежное.       Вики предприняла попытку еще раз избежать происходящего, но не получилось. Люцифер преградил путь, вцепился в ткань и резко разорвал ее, оставляя лишь в нижнем белье.       Вики попыталась прикрыться, чувствуя поднимающийся ужас. Она не хотела верить в происходящее.       — Ты не сделаешь этого.       — Ты так в этом уверена? — Люцифер толкнул ее на кровать, требовательно раздвинул колени и перехватил за ноги, призывая их сплести на себе. Потом подхватил ее за бедра и вплотную прижал к себе.       Вики не могла остановить тихие слезы, капающие с подбородка на грудь. Люцифер неожиданно натянул ткань трусиков и усмехнулся, заметив на ее лице очередное проявление страха.       — Просто отдайся мне прямо сейчас. Это пройдет безболезненно, если ты не будешь сопротивляться, — не отрывая взгляда, он опустил голову, приближаясь к груди. Вики сжала дрожащие губы в тонкую линию, почувствовав его язык, который слизывал соленую влагу с кожи. — Если я кого-то хочу трахнуть, то это обязательно происходит. От вас только зависит моя грубость.       Находясь в самой настоящей клетке его хватки, Вики старалась в глубине его дьявольских глаз найти выход, которого и не существовало. Не знала об этом, но продолжала смотреть, чувствуя мерзкие и мокрые движения языка, которые выводили незамысловатые узоры на груди.       Поэтому не успела ничего сделать, а он уже избавил от последней преграды. Трусики полетели в темный угол комнаты, Вики оказалась прижата к его телу через брюки и чувствовала всю длину члена, упирающуюся в промежность.       — Мне надоело ждать, Непризнанная, — грубо рявкнул и, продолжая придерживать ее одной рукой, второй освобождался от брюк.       Не успела она проследить за движениями, как в следующее мгновение вцепилась пальцами в его плечи через рубашку, ощущая грубое проникновение в себя. Тело непроизвольно сжалось, боясь ощутить когда-то пережитые болезненные чувства, но его толчки оказались менее яростными.       От неожиданной смены она схватила ртом воздух, на что он мгновенно приблизился к губам.       — Покажи, что отдалась мне. Покажи, что теперь ты в моей власти, — приблизившись к уху, хрипло прошептал, начиная наращивать скорость.       Вики отключилась от всего мира. Лишь чувствовала, как он был в ней и постепенно наращивал темп из-за молчания. Она просто-напросто не могла ничего вымолвить или даже выдохнуть.       Темп отличался от прошлого раза глобально, внизу живота стала образовываться тяжесть, приятное напряжение. Вики прикусила губу, чувствуя к себе отвращение и ненависть. Внутри все начало неизбежно крошиться и трескаться от рождающихся ощущений, которые сейчас не имели право в ней появляться.       Собственное тело предало ее, испытывая наслаждение от того, как его член глубоко погружался внутрь.       В уголках глаз собрались яростные слезы. Ее тело дрожало, охваченное отвращением и удовольствием. Вики с каждым движением его бедер понимала, что умирает. Не сможет этого забыть, не сможет побороть.       Смирившись с происходящим, окончательно опустив руки, она издала тихий всхлип и прижалась к нему.       Дала молчаливый ответ. Отдала себя и поняла, что пропала.       Люцифер этого и ждал. Обхватил бедра, наверняка оставляя красные следы от своих пальцев, и стал быстрее двигаться между ее бедрами. Вики вцепилась ногтями в его плечи, стараясь бороться с потоком эмоций. Но демон будто знал каждую ее мысль и эмоцию, усмехнувшись у самого уха.       Добивая жестоко и безжалостно.       Вики сдерживала в груди вздохи, уже смешавшиеся с отравляющим туманом. Подсознательно на каждое его движение и свою реакцию тела придумывала необъяснимые оправдания. Они звучали в голове шумным громом, стихийным бедствием, но оставляли все нетронутым. В целости и сохранности.       Она молила и шептала о том, чтобы в ней все было разрушено полностью. Без возможности на восстановление.       Его руки скользнули дальше, обхватили за талию. Подушечки пальцев гладили кожу, распространяя мурашки. Вики чувствовала что-то приятное и рассыпалась на мельчайшие молекулы.       И что-то ей подсказывало, что собраться обратно не получится. Она уже отдалась ему — обратной дороги не существовало.       — Молодец. Такой и надо быть, послушной… — неожиданно жестче вошел, будто наказывая ее за собственную слабость к наслаждению. Вики изогнулась в спине, прижимаясь неосознанно ближе. Старалась сдерживать стоны, но они не слушались противопоказаний, вырываясь омерзительной истинной ему в ухо. — Податливой...       Его пальцы уже не гладили, а впивались в кожу, принося приятные ощущения. Движения стали более быстрыми.       — Той, которую я могу трахать в любое удобное время... Теперь ты полностью моя, Непризнанная, — его слова были ядовитым ядом, проникающим в сосуды и распространяющимся по телу.       Но этот яд не убивал, нет. Он отравлял мучительно медленно, позволяя в голове проклясть себя сотни раз. Будто уже чувствуя его влияние, Вики закусила губу и попыталась немного оттолкнуть, но он только сильнее стал вбиваться в ее, показывая, что в его руках она — ничто.       — Моя личная шлюха...       Слышала ли она это? Уже нет. Она глядела на собственный мир без возможности помочь ему. Наблюдала за тем, как все рушилось и ломалось, превращаясь в руины. Конец был близок — она чувствовала это всем нутром.       Все мечты и планы на будущее, которые ожидали где-то впереди, рухнули. В этом больше не было смысла…       Ее ногти впились в его плечи, ощущая более тяжелое напряжение внизу. Вики зажмурилась, стараясь думать обо всем на свете, но только не об этом. Люцифер ее жест понял по-своему, начиная быстрее толкаться в нее.       Приближая волну экстаза, который разрушит до основания.       Через несколько мгновений Вики выпустила из груди беззвучный выдох, содрогаясь от накрывшего чувства. Она сжималась вокруг его члена и надеялась навсегда забыться.       Сейчас она мечтала отключиться от мира. Была только она и то, что заставляло трястись в эйфории. Она должна была быть долгожданной и желанной, но являлась принужденной, поэтому осадок в грудной клетке обязательно напомнит о себе болезненным удушением.       Вики прикрыла глаза, слыша где-то поблизости его сбитое дыхание. Она не хотела смотреть в его лицо и глаза, отгораживаясь настолько, насколько это было возможным.       Проще было воображать, что это ночной кошмар. И ничего больше…       Несмотря на желание, его присутствие рядом было настоящим, реальным до предательских мурашек. Вики захотелось впиться пальцами в кожу и избавиться от них, но предпочла оставаться неподвижной, удерживая пульсирующий ком в горле.       — Молодец, Непризнанная, — от его холодных слов она скривилась, надеясь, что когда-либо выпадет возможность метнуть все острые стрелы мира в него. Тишина нарушилась шуршанием одежды. Вики продолжала лежать без движений. — Запомни одно. Теперь ты будешь появляться здесь только тогда, когда я этого захочу.       Она поджала губы, почувствовав, как его пальцы скользнули по щеке.       — И тебе будет лучше быть послушной, ведь я редко бываю нежным, — из последних сил она сдержала накатывающиеся слезы. Но почувствовала себя настоящим ничтожеством, когда он наклонился и опалил лицо своим горячим дыханием. — Теперь ты моя личная шлюха, Уокер...       Создатель только сейчас расслышал ее мольбу, и она услышала в тишине раздавшийся щелчок пальцев.

***

      Она хотела вырвать бьющее сердце из разрывающейся груди. Лишить себя всевозможных чувств и видений, ведь с каждой секундой становилось невыносимее. Вырвать крылья, выкинуть в настоящее пекло ада.       Она больше не хотела существовать в оболочке, к которой самой же было мерзко и противно прикасаться. Не хотела слушать тихий шепот своего разума, загоняющий при удобном случае в уголок пыток и долгих страданий.       Больше никогда не хотела делать того, что сейчас происходило. Не хотела чувствовать боли от ногтей и пальцев, которые впивались и будто сдирали кожу. Вики бы побоялась внешнего вида, но сейчас страшилась открыть глаза и лицезреть глубокие ссадины внутреннего мира. Кровоточащие и оставленные монстром.       Все снова повторялось. Она стояла под струей горячей воды и водила пальцами по горящим местам от прикосновений. Впивалась в них ногтями и оставляла красные полосы, они удачно разрушали противное и скребущее в груди чувство. Отстраняли от реальности, где по-настоящему происходило разрушение по частицам.       Вики была уверена, что если бы со стороны подул сильный ветер, то все бы разлетелось в стороны. Она все равно пыталась привыкнуть и смириться. Вдыхала глубоко запах ванильного геля, надеясь на очищение, но все безрезультатно.       Единственным результатом было то, что она смывала невидимые поверхностные следы, но не те злосчастные и разъедающие внутри.       Закончив, она вышла из душа и остановилась напротив вспотевшего зеркала.       Не издавая ни звука, ладонью провела по поверхности, позволяя полюбоваться на то, что оставалось до сих пор. Внутри Вики все тревожило сжалось, когда она обратила внимание на собственный бездушный и равнодушный взгляд. Словно за это время она смогла избавиться от себя, но что-то было не так.       Словно это были не ее глаза, а той женщины…       Но Вики продолжала чувствовать. Вглядывалась в зрачки и искала подтверждение равнодушия. Но там ничего. И только спустя принятие нашла странную делать.       Нахмурив брови, она приблизилась к зеркалу и заметила изменение.       Захотелось мгновенно задохнуться душным воздухом, чем наблюдать за медленным концом. Она не хотела наблюдать за следующими признаками, кричащими о приближении известного, но Вики любовалась его играми на себе.       Видела, как голубые глаза окутывал тонкий слой черной дымки. Смотрела и знала: еще несколько слоев, и глаза станут полностью черными. Что больше никогда не смогу увидеть своего любимого цвета радужки.       Она больше не увидит ничего, потому что болезнь будет пожирать изнутри. Теперь пальцы больно впились в ладони, приглушая собственные мысли. Только не сейчас. Она не готова видеть этого… Не готова считать следующие признаки, истошно кричащие о самом ужасном…       Она собиралась отвернуться, но собственное отражение в зеркале неестественно дернулось. Насторожившись, Вики замерла, по телу пробежали холодные мурашки от повторного движения.       Она ощутила, как пульс ускорился, и резко потерялся в эмоциях, когда очертания в зеркале стали другими, уже знакомыми.       Вики потеряла дар речи и перестала даже моргать, встречая знакомые губы женщины, расплывшиеся в оскал злорадства. Это была та самая женщина, которую она встретила на острове.       Почему-то вместо того, чтобы в страхе отшатнуться и убежать, Вики медленно приблизилась, вглядываясь в ее глаза с полнейшим негодованием.       Ее улыбка стала более дружелюбной, а руки, привычно удерживающие мрачный череп, скользнули в знакомом жесте по поверхности.       — Ты скоро придешь ко мне... — Вики начала резко осматриваться по сторонам. Голос женщины звучал не со стороны зеркала, а отовсюду. Плечи напряглись и покрылись мурашками, но Вики продолжала смотреть, прикусив щеку изнутри. — Ты согласишься. Запомни это... — беззвучно хмыкнула и повернулась в сторону, будто собираясь уйти. Но неожиданно замерла, шепча почти неподвижно губами: — Осталось мало времени...       Она стремительно растворилась в отражении, возвращая на место настоящее. В какой-то странной безысходности Вики пошатнулась вперед, пальцами провела по поверхности зеркала, но больше ничего сверхъестественного не происходило.       Очнувшись от слов, она отошла и устало прикрыла глаза, выдыхая. Что же делать? Стоит ли сделать шаг, где обратного пути не будет? Но Вики понимала только то, что станет обязательно легче. Понимала, что больше никогда не испытает подобного, а именно это ей и нужно было.       Слова этой женщины звучали очень сладко…       Собрав все стекающие капли с тела махровым полотенцем, Вики поспешно натягивала легкое черное платье, прикрывающее плечи, где красовались красные полосы от ногтей. Оглядев свое мрачное лицо, она грустно улыбнулась отражению и вышла, намереваясь принять окончательное решение.

***

      Любимая тишина, любимый запах старинной бумаги на деревянных полках. Обожаемая атмосфера самого блаженного места в школе. Здесь тяжело найти возгласов и шумов учеников, осуждающих взглядов и перешептываний с ехидством. Невозможно создать неконтролируемый гул и многочисленное скопление. Только определенные звуки: шелест бумаги, режущие тишину шаги и едва слышные вздохи учеников.       Сюда приходили отдохнуть, найти нужную информацию или просто почитать.       Когда-то Вики здесь бывала по самой банальной прихоти к чтению, но сейчас грустно улыбнулась уголками губ, вспоминая нынешнюю причину прихода. Но старалась отогнать все мешающие мысли, выискивая глазами только книги, которые могут показаться необычными на вид.       Только сейчас до нее дошло, что нужно найти конкретную, а она даже в глаза ее не видела. Ведь ранее сказанные слова этой женщины крутились в голове, а их будто услышала ее душа и привела сюда. Видимо, не зря.       Вики подошла к полке и провела ладонью по обложкам, надеясь на какой-то знак свыше, малейшую подсказку. Глазами внимательно разглядывала пустые обложки, не привлекающие никакого внимания.       Но в какой-то момент ее рука остановилась, пальцы обхватили заинтересовавшую книгу. Под подушечками пальцев ощущалась бархатная поверхность, темно-зеленый цвет книги волшебным образом успокаивал душу.       Вики опустилась в свободное кресло, закинула ногу на ногу и с некоторым сомнением оглядела обложку. Подушечкой пальца провела по краю, надавливая на угол. Тяжело выдохнула и, набравшись решительности, распахнула, мгновенно оглядывая слишком знакомую картину.       Ее глазам предстала карта острова. Изображенного совершенно неаккуратно, не очень хорошими линиями, но в них возможно было разглядеть знакомое.       Пройдясь удивленными глазами по изображенному, она перевернула страницу и наткнулась на рукописный текст, едва уже читаемый.       Неужели нельзя было нормально писать, а не выводить непонятные закорючки?       Она прищурилась, шепотом повторяя то, что едва получалось разбирать. «Если бессмертный крылья раскроет в небе от безысходности, его глазам откроется остров захороненных душ. Любая мечта того, кто желал отречься от появившейся болезни, способной уничтожать сотнями и тысячами. Любому, кому предстанет шанс лицезреть, больше никогда не сможет наслаждаться тем, что имеет. Любая секунда покажется издевательским мучением, зная о существовании решения всех удручающих мыслей, проблем. И он завоет ничтожной мольбой. Дальнейшее существование покажется спасением свыше. Вот только тяжело говорить о том, о чем не знаешь. Ведь больше не отыскать тех, кому посчастливилось его увидеть...»       Обложка злосчастной книги закрылась, громкий звук распространился по всей библиотеке.       Вики обхватила книгу и сжала ее, прикрывая глаза. Она чувствовала дрожь ресниц на своей коже и продолжала глубоко дышать, отказываясь открывать глаза.       Звучит как самоубийство. Самое настоящее, предпринятое собственными руками. Ведь что тогда со всеми теми, которые встретили ее по ту сторону острова? Вики мало верилось в то, что сейчас все они разгуливали и парили в небесах со счастьем в груди. Здесь совсем другое. О них осталось тонкое воспоминание в виде безразличного напоминая одинокой строчкой. Печально и обидно.       — Что ты тут делаешь?       Услышав голос где-то из-за спины, Вики резко подорвалась и попыталась спрятать книгу в складках платья, но на ее руку опустилась ладонь дьяволицы, которая оказалась рядом слишком быстро.       Вики подняла на нее невинные глаза и натянуто улыбнулась.       — Говорю сразу. Из тебя хреновая актриса, — с сомнением проговорила Мими, вглядываясь своими чистыми серыми глазами в ее, потемневшие немного сильнее. Будто заметив разницу, которую она подметила в голове, руки дьяволицы оказались на ее щеках, согревая своим теплом. — Моя ты глупая…       — Да, глупая, — Вики едва смогла кивнуть, сдерживая дрожащие губы, прижав их плотно друг к другу.       Мими смотрела с настоящим переживанием, а она любовалась своим видом в ее зрачках, который почему-то до сих пор казался живым. Губы дьяволицы от пристального взгляда Вики поджались, а сами глаза стали серьезными, но она продолжала держать за щеки, одаривая своим теплом.       — Смирись. Мне не выбраться из этой ямы…       — Не говори так!       Мими отстранилась от нее, как от огня. Словно Вики ранила ее словами. Для дьяволицыы они оказались стрелами, задевающими какую-то важную ее часть тела. Ранимую.       Отрицательно покачав головой, она резко выхватила книгу. Вики дернулась, но дьяволица отошла на безопасное расстояние. Пришлось вернуться в прежнее положение, пальцы сжали ткань платья, глаза безразлично скользнули по дьяволице.       — Почему ты сдаешься?… — продолжая смотреть на Вики с едва заметным недовольством, Мими открыла обложку и нахмурила брови. Через несколько секунд спокойно вернула обратно в руки. Брови Вики медленно поднялись. Неужели она ничего не скажет по поводу карты того острова? Будто ничего не увидела… — Сколько раз мне повторять тебе? Я боюсь больше не увидеть тебя, — дьяволица неожиданно опустилась. Ее голова оказалась на коленях Вики, а руки обхватили бедра, пытаясь прижать к себе. — Страшно когда-то проснуться и заглянуть в твои полностью черные глаза, — она тихо шептала, возвращая раздирающий ком в горле на законное место. — Страшно от мысли, что…       — Мими… — перебив, тихо отозвалась Вики. — Нам двоим нужно смириться: тебе с моей кончиной, мне с приближающейся бедой, — она резко подняла взгляд, едва сдерживая слезы. Вики в очередной раз захотелось вырвать свое сердце из груди. — Я бы остановила время, но его ускоряет мой ненавистник… — резко поджала губы, сдерживая слезы и проходясь пальцами уже по ее щеке. Мими смотрела с настоящим сожалением, Вики будто видела в своих руках ее сердце. — Настоящий монстр преисподней.       — Нет… — в неверии прошептала она, сразу поняв, о ком речь. Вики шумно хмыкнула от безысходности в ее голосе. Мими прекрасно поняла, почему ничего не выходит. И теперь в ней не было надежды, только отрицание и отчаяние. — Я не позволю ему… — неожиданно она подорвалась, собираясь что-то сделать, но Вики остановила ее, удерживая за запястье. — Я поговорю с ним, Вики. Отпусти.       — И что взамен он попросит? Тебя? — не выдержав, она сама встала на ноги, оказываясь к дьяволице вплотную. — Просто дай мне обещание, — едва сдерживая дрожь по телу, взяла руки дьяволицы в свои, сжимая. — Что не будешь плакать по мне, — грустно улыбнулась, прослеживая за ее скатившейся слезой по щеке. — Не пойдешь к нему с криками. Нет, Мими, ты не сделаешь этого. Меня он уничтожил редкой болезнью, а тебя может собственными руками.       Вики больше не могла смотреть на нее. Отвернулась, стараясь не обращать внимания на то, как тело дьяволицы дрожало.       — Проклинай мысленно, в голове кричи ему всевозможные проклятья, но никогда не подходи со словами обо мне, — Вики собиралась аккуратно отпустить ее, но Мими судорожно схватилась на нее, будто запрещая.       — Это последняя встреча?… — она пыталась скрыть дрожь, но ее выдавали собственные нотки, борющиеся изо всех сил. Дьяволица спрашивала с сопротивлением, потому что отказывалась отпускать, но прекрасно понимала — остановить не выйдет.       — Да… — не выдержав, Вики резко прильнула к ней и спрятала в своих объятиях.       Мими прижалась всем телом, совершенно не двигаясь, а Вики опустила подбородок на ее макушку и вдохнула малиновый запах волос, прощаясь с теплом присутствия и приятным ароматом. Прощаясь телом и душой, потому что не знала дальнейшего исхода.       Она бы отказалась от уничтожающей их двоих затеи, но прекрасно понимала одно. Мими только с большей болью бы наблюдала за тем, как она умирает…       — Знай, если во сне тебе покажутся мои глаза — это означает, что я нашла остров собственного Рая... «В тот момент я испытала самые отвратительные чувства. Даже показалось, что прошлые пережитые оказались испытательным капканом, а эти являлись настоящей вечной тюрьмой. Было невероятно тяжело отпускать, не оглядываясь, убегать и не останавливаться. Чувствовать тонкий запах дьяволицы и мысленно прощаться с ним. Из-за чего в душе творился настоящий бардак. И вместе с этим запахом я решила попрощаться и с тем, кто являлся причиной падения на дно. Не оставлять же своего губителя без последнего визита…»