my dragon

То, что предстоящий месяц явно не сулит ничего хорошего, Ёсан понял уже давно. Количество заказов на работе росло явно непрямо пропорционально количеству свободных рук, но жадное начальство всё равно продолжало их принимать, игнорируя порой тонкие, порой не очень намёки сотрудников о том, что они просто-напросто не смогут выполнять их вовремя. Шеф сочувственно выслушивал и не менее сочувственно кивал, обещая квартальные, отпускные, премиальные и так далее, лишь бы только никто не вздумал соскочить с проекта. — Вот только я до них, походу не доживу, — пробурчал Кан, пытаясь не поддаться порыву ответить капризной клиентке что-то максимально неэтичное, но точно позволившее бы ему избавиться от накопившегося за несколько дней напряжённой работы стресса. А ещё и от работы заодно. Но за окном очередная волна пандемии и так просто найти замену, пускай и не самой лёгкой, но зато всё же работе было не то, чтобы сложно — почти невозможно. Так что Ёсан, мысленно подобрав уже несчётное количество не самых лестных эпитетов, характеризующих заказчицу, продолжал вежливо отвечать, с каждым разом всё с большим усердием чеканя по клавиатуре. Денег на новый ноут у него навряд ли бы насобиралось, особенно с учётом того, что хозяйка квартиры (милейшая, но крайне скупая леди) ненавязчиво намекнула, что в этом месяце цена «немножко» может повыситься. Так что парень старался контролировать собственные эмоции, которые к концу рабочего дня, пускай и проведённого дома, уже, кажется, готовы были хлынуть через край. Когда в хлипкую дверь настойчиво постучали, Ёсан лишь недоумённо выглянул из-за широкого экрана: гостей сегодня в принципе, как и в любой другой день, он не ждал. Когда же стук повторился, причём ещё напористее и громче, блондин понял, что молча отсидеться явно не получится, особенно когда с той стороны раздался низкий и явно недовольный ожиданием голос. — Кан Ёсан, открывай. Родственники приехали, давно хотел заглянуть, — последние слова прозвучали с явной иронией, но Ёсан вздрогнул, только услышав их. От упоминания своего настоящего имени стало не по себе, но парень быстро попытался взять себя в руки. «Значит «родственники»?», — с некоторой долей смирения прозвучала в голове мысль. Надо же, он думал, что его «родственники» навсегда вычеркнули его из своего славного генеалогического древа, которое и без того не могло похвастаться слишком пышной растительностью. Кодовая фраза (и кто только составлял эти дурацкие пароли?) вовсе не означала, что за дверью действительно кто-то связанный с Ёсаном родственными узами. Это скорее сигнал о том, что «подобному» нужна помощь, отказать в которой Кан просто не имел никакого права — это всё равно, что публично признать себя предателем. «Неужели на целый Шанхай больше не нашлось ни одного дракона, раз этот… «просящий» припёрся именно ко мне?», — с раздражением подумал парень, нехотя поднимаясь из-за низкого столика за которым работал. Но стоило всё же сдаться и открыть дверь, как стало понятно — видимо, всё же не нашлось. Парень, который своей мощной фигурой практически полностью занимал и без того не особо широкий дверной проём, явно был из тех, кому нужна помощь. Помощь социальных служб и полиции, как минимум. Потому что обычно, если подобные личности появляются в приличных районах — их обязательно захочет проводить в ближайшее отделение господин полицейский. Первое, что бросалось в глаза — кислотно-розовое худи немыслимых размеров, на котором красовалась не менее вырвиглазная салатовая надпись «I'm a bitch, I'm a boss». Чёрные скинни джинсы, количество дырок на которых сосчитать с первого взгляда было практически невозможно. И, как завершение всего этого «образа», были ярко-красные вьетнамки — совершенно непрактичные для середины февраля, но, надо признаться, прекрасно гармонирующие с цветом волос внезапного гостя. Ёсан, сражённый всем этим ансамблем, не сразу нашёлся, что сказать. Впрочем, пришедший парень явно не был настроен на долгие расшаркивания, а потому быстро толкнул хозяина квартиры внутрь, проворно закрывая тщедушную дверь, которая жалобно скрипнула от такого неуважения к своим старым петлям. На несколько секунд в небольшой прихожей, которую практически на шестьдесят процентов занимал внезапный вечерний гость, повисла напряжённая тишина. Ёсан лихорадочно пытался вспомнить, что предписывается делать в таких случаях, а красноволосый настороженно прислушивался к звукам в коридоре. Вскоре незнакомец всё же отвернулся от гладкого дерева, очевидно, удовлетворившись царящей за ним тишиной, и уставился на Кана внимательным взглядом глаз с ярко-алой радужкой и вертикальным зрачком. «Значит «стихийник», — обречённо пронеслось в голове блондина, — он ведь не сожжёт мне тут всё к хренам?» — Ты надолго? — Ёсан не видел смысла церемониться. По большому счёту, всё, что от него требует Закон — это временное убежище, полное молчание и обеспечение едой и деньгами по возможности. «А денег у меня считай нет, так что кушать тебе рамён, чувак, пока не свалишь отсюда», — пронеслась в голове злорадная мысль. — Пока не знаю. Эти стервятники меня от самой Калькутты гонят и не факт, что скинут с прицела слишком быстро, — так же спокойно ответил красноволосый, внимательно разглядывая стоящего перед ним парня. — Мне нужно где-то отсидеться. Ёсану было неуютно под этим словно оценивающим взглядом, но он старался держать себя в руках и не подавать виду. Перед глазами быстро пронеслась карта мира. «Калькутта?! Он притащил преследователей от самой Индии и не попался? Кто этот парень вообще такой?» — Сон Минги, — словно прочитав его мысли, представился незнакомец, но руку для пожатия так и не поднял. Впрочем, это мало удивило Ёсана. В голове вспыхнуло почему-то горькое «а чего ты ожидал?», но блондин быстро подавил в себе старую обиду, разворачиваясь и молча возвращаясь в небольшую гостиную, слыша за спиной чужие шаги. Таких как он, выбравших безопасную жизнь среди людей, было не так мало, и большинство спокойно принимало их выбор. Но всё же встречались и такие, как этот… Минги — презиравшие подобное существование. Ёсан не считал себя предателем. Просто это был его выбор. Необходимость. Жизнь среди остальных драконов — это не сказки про потерянную утопию. Это постоянное выживание. Куча правил, которым ты должен следовать. Вечное напряжение, пускай и отождествляющееся кем-то со свободой. Увы, Ёсан не был рождён для того мира. И лучшим выходом для него было принять свою человеческую форму и пойти к тем, кто никогда не будет знать его истинной сущности, но зато не станет презирать и смотреть с той надменностью, что этот парень, внезапно вломившийся в его спокойную жизнь. «Как жаль, что я не могу тебя выставить в эту же секунду.» — Почему именно ко мне? — задал Ёсан вопрос, совершенно отличающийся от того, что на самом деле крутился в голове. Минги критично осмотрел практически полупустую комнату и, не церемонясь, уселся прямо на пол у стены, тогда как блондин занял прежнее место у рабочего стола. — В таком захолустье точно искать не будут. А даже если и станут — не факт, что найдут. Я сам, пока тебя нашёл, чуть лапы не переломал. Как ты в этом муравейнике живёшь? — без промедления бросился в критику красноволосый, игнорируя чужой раздражённый взгляд. — Что-то я совсем забегался, — парень звучно потянулся, обнажая белые, явно небезобидные клычки. — Где у тебя кровать? — В шкафу, — с каменным выражением лица отчеканил Ёсан, уже мысленно прикидывая, насколько может хватить его терпения в отношении этого придурка. — Ты предлагаешь мне спать в шкафу? — густая бровь удивлённо поползла вверх. — Я предлагаю тебе самому достать футон и разложить его. Или же можешь свалить и поискать апартаменты получше, — с усмешкой протянул Кан, всё же чувствуя себя немного отмщённым. Жаль только, что он не учёл одного. Оборотни вроде этого Минги, предпочитающие по большей части пребывать именно в драконьей форме, были СОВЕРШЕННО не приспособлены к жизни в человеческих условиях. Так что Ёсану, пускай и мысленно матерясь на все лады, но пришлось помочь этому недотёпе и расстелить футон, и поменять постельное бельё. И лишь когда это ходячее недоразумение наконец уснуло, Ёсан осознал еще одну простую, но крайне фиговую вещь — футон-то у него всего один.

***

Ёсан жил среди людей уже почти десять лет и за это время полностью проникся смыслом высказывания «утро добрым не бывает». Да и с чего ему быть добрым? У самого уха противным дребезжанием настойчиво исполняет свои рулады старенький телефон, оповещая о том, что у Кана есть максимум час для того, чтобы собрать себя в кучку и подготовить эту самую кучку для нового рабочего дня. Тело мстительно ноет, давая своему хозяину вполне неоднозначно понять, что спать за рабочим столом — пожалуй худшее из решений, которое он мог принять в своей жизни. Ёсан не особо помнил, как вчера отключился, надеясь всё же доделать презентацию для набившей голову клиентки. Но, пожалуй, главным показателем кошмарности этого пробуждения было раздражённое «если эта штука не перестанет орать, я расплавлю её к чёртовой матери», раздавшееся откуда-то со стороны и напомнившее блондину о том, почему он собственно не лежит, завернувшись в своё любимое одеялко. Для того, чтобы затёкшие мышцы наконец начали функционировать как надо, ушло некоторое время, так что, когда Ёсан отодрал себя таки от стула и собрался держать строгий курс на ванну, из-под подушки высунулось алое нечто и проводило его раздражённым взглядом (что-то подсказывало Ёсану, что это состояние является для этого парня чуть ли не перманентным). Когда Кан возвращался после душа, на ходу пытаясь высушить полотенцем мокрые волосы (фен приказал долго жить ещё на прошлой неделе, а до зарплаты оставалось около десяти дней), к нему обратился хриплый голос: — Чего тебя подняло в такую рань? — Для того, чтобы жить в этом мире, некоторым приходится работать. — Глупости какие, — буркнул всё ещё сонный Минги, прежде чем вновь спрятаться в одеяльных просторах. Всё же был некий плюс в том, что этот парень оказался стихийником, и явно не был рождён в холодных широтах. Так что благодаря тому, что на улице конец зимы, организм оборотня активно занимался акклиматизацией и был склонен к сонливости, когда температура за окном не располагала к излишней активности. Когда парень проснулся во второй раз, Ёсан уже проворно стучал пальцами по клавиатуре, профессионально-вежливым голосом пытаясь убедить очередного клиента, что нет, низкие цены у конкурентов отнюдь не гарантируют хорошее качество их услуг. Когда блондин снял наушник и потянулся к стоящей неподалёку бутылке с водой, красноволосый вновь подал голос: — А ты разве не должен быть на этой своей… работе? — в голосе парня скользило явное недоумение. — Вы ведь вроде следите за всем, что происходит в мире, — ровным голосом проговорил Кан, вновь печатая и не отводя внимательного взгляда от экрана. — Так что ты должен знать всё про вирус и про то, что большинство теперь работает из дома. — Ах, да… удобная штука, — хмыкнул Минги. — Благодаря этой заразе люди меньше шляться где попало начали и от нас немного отстали. — «Удобная»? — непонимающе переспросил старший, чуть не поперхнувшись. — Ты хоть знаешь скольких эта, как ты выразился, «зараза» унесла на тот свет? — А почему это должно меня волновать? — с вызовом спросил Сон. — Уж точно меньше, чем наших, которых уничтожили эти жадные захватчики. Главное, что для нас эта пакость незаразна, а на остальное мне наплевать. Или ты испытываешь к ним жалость? Уже прикипел сердечком к этим ничтожествам? — Я просто не вижу ничего хорошего в чьей-либо смерти, — безэмоционально ответил Кан, вновь надевая наушник и принимая очередной входящий. Минги на это ничего не ответил, вновь заваливаясь на бок и отворачиваясь от того угла, в котором работал блондин. В принципе, в подобном ритме прошло несколько дней. Минги явно акклиматизировался и, в основном, занимался тремя вещами: ел, спал, выводил Ёсана из себя. Своё спальное место обратно Кан отвоёвывать не стал, просто одолжил у соседей свободный футон — благо рядом жила пожилая семья, у которых нашёлся один. Без подушки Ёсан вполне мог обойтись, так как всё равно умудрялся к утру всегда сползти с неё, а вот одеяло хочешь не хочешь, а делить всё же пришлось. Так что на третью ночь Ёсан уже даже как-то привык чувствовать рядом чужое тепло, а если выражаться точнее, то жар — температура этого парня явно была далеко за пределами человеческой нормы. Но долго эта размеренная рутина продолжаться не могла, потому что холодильник на небольшой кухоньке явно не был готов к тому, что запасы на неделю просто снесут буквально за три дня. Когда Ёсан собирался сходить за продуктами (разногласия разногласиями, а кормить этого навязанного «родственника» всё же нужно), раздался хмурый сонный голос. — Ты куда? — За продуктами, — в тон ему буркнул Ёсан, пытаясь отрыть на полке шарф потеплее. — Моих запасов будет явно недостаточно, чтобы прокормить такого бугая как ты. — Чем бы ты меня только что не назвал, это не смешно, — парень принялся выползать из-под тёплого укрытия, пытаясь пригладить стоящие дыбом алые вихри. — Я с тобой, — тоном, не терпящим возражений, заявил наконец он, нависая над замершим Каном двумя своими баскетбольными метрами и энным количеством сантиметров. — С-с чего бы это, — пролепетал Ёсан, злясь сам на себя за собственную реакцию, но быстро приходя в себя. — Ты остаёшься здесь. — Нет. — Да. — Ты уверен, что с этим местом всё будет в порядке к твоему возвращению? Ёсан уже открыл было рот, чтобы ответить, но тут же осёкся. — Я не выйду на улицу с тобой в таком виде, — наконец вновь заговорил блондин. — Ты на бомжа похож. — С чего бы это? — повторил Сон чужую фразу. — А с того! Ни один нормальный человек не будет ходить по улицам в феврале, будучи обутым во вьетнамки! Где ты их вообще достал? — Взял первое, что попало под руку, — явно не понимая сути претензии, отвечал Минги. — Только не говори, что ты их украл, — потёр переносицу Кан. — Мне было нужнее. — Лучше бы ты какие кроссовки нашёл, а не это безобразие, — пробурчал парень, вновь поворачиваясь к стенному шкафу и зарываясь в него чуть ли не полностью, про себя сожалея, что там нет никакой Нарнии — он бы там с удовольствием спрятался от этого ворвавшегося в его жизнь хаоса. К счастью (или нет), но ботинки, что испокон веков пылились в этом шкафу — хозяйка сказала, что их забыли прежние жильцы, всё же пришлись Минги по размеру, пускай и несколько жали. Ужасное худи, которое Ёсан мысленно себе пообещал сжечь на досуге, он заменил на свою собственную оверсайз толстовку чёрного цвета, что на широких плечах Сона была отнюдь не оверсайз, а вполне себе по размеру. Со штанами ещё можно было как-то мириться, но вопрос с верхней одеждой всё ещё оставался открытым. — А может ты всё же здесь останешься? — предпринял ещё одну попытку отделаться от не желаемого сопровождения Кан. — Я тебе мультфильмы на ноуте поставлю. — Включишь что и где? — … — Ёсан со вздохом подал парню собственную осеннюю куртку. Простуда оборотню-дракону явно не грозит, а значит, ничего страшного с ним не случится, если походит расстёгнутый. Маска, без которых появляться на улице было негласно запрещено, пришлась как никогда кстати, осталось только разобраться что делать с выделяющимися глазами. — Ты когда-нибудь носил линзы? У меня есть несколько неначатых, думаю, что тебе подойдёт. — Объясни, что это такое, и я подумаю, что тебе ответить, — рассеянно кинул красноволосый, поправляя чёрную панаму и то и дело одёргивая явно маловатую куртку. — Это такая круглая штука, которую надевают на глаз, чтобы лучше видеть или изменить его цвет… — видя полное непонимание, отразившееся на чужом лице, Ёсан, решил, что лучше будет продемонстрировать. — Вот, смотри. Парень повернулся к зеркалу и привычным движением, вытащил из глаза тонкую плёнку, которая придавала радужке карий оттенок. — Что за дрянь?! — ни то с отвращением, ни то с испугом вскрикнул Минги, отходя от Ёсана с видом, словно тот только что вытащил не линзу, а, как минимум, собственный глаз. — Не смей… Начал было он, но оборвался на полуслове, стоило увидеть настоящий цвет радужки парня. Светло-голубой. Практически прозрачный. — Ты… бесцветный? — после короткого молчания наконец-то заговорил Минги, глядя на оборотня перед собой, словно видел его впервые. Ёсан молча обернулся к зеркалу, игнорируя чужой вопрос и возвращая линзу на место, про себя злясь на собственную глупость. Как он мог забыть. Слишком отвык от мысли о том, что подобное нужно скрывать. — Солнцезащитных очков должно быть вполне достаточно. Как я мог забыть, — безэмоциональным голосом наконец проговорил он, огибая замершего посреди прихожей парня и что-то ища на полке. — Вот держи. Минги, кажется всё ещё поражённый открывшимся фактом, безропотно принял поданный предмет, но явно не имел понятия, что с ним делать, поэтому Ёсану пришлось собственноручно надевать чёрную оправу на гостя, старательно делая вид, что не замечает чужого внимательного взгляда. Впрочем, следовало отдать Сону должное: пока они ходили за продуктами, Ёсан ни разу не почувствовал неловкость из-за случившегося в прихожей. Нет, неловкость, конечно, была, но точно не из-за его цвета глаз. Неловкость из-за того, что Минги, как оказалось, плохо переносит толкучку в метро и чуть ли не рычит на каждого, кто случайно толкнёт его в переполненной электричке — в результате Ёсан просто утащил его в угол вагона, повторяя одну из тех нелепых дорамных сцен, когда героиню ограждают руками с двух сторон чтобы уберечь от нежелаемого контакта. Учитывая разницу их комплекций, со стороны это всё выглядело как минимум странно, и Ёсан в очередной раз за день воспел благодарственные дифирамбы маске на своём лице, что скрывала красные щёки. Сон, кстати, вёл себя тихо и послушно, но это скорее на нём так страх перед замкнутым пространством сказывался. Неловкость из-за того, что этого остолопа чуть не сбила проезжающая машина. Водитель вполне заслуженно отчитал их обоих за то, что «молодой человек» переходил на красный: Минги за то, что он собственно говоря был виновником чуть не случившегося ДТП, Ёсана — за то, что плохо присматривал за своим «кузеном, приехавшим из Штатов, простите, он и ничего не понимает на китайском». Неловкость из-за того, что пришлось оправдываться перед консультантом в гипермаркете, когда Сон утащил с прилавка приличный кусок сёмги и чуть ли не начал её уплетать прямо на месте, благо Ёсан вовремя обернулся. Наверное, впервые в жизни Кан понял, что ощущают молодые мамы, когда выводят своё неразумное чадо в свет. Обычно Ёсан относился к тем людям, что осуждающе смотрят на то, как неуправляемый ребёнок носится от своей родительницы по всему ТЦ или магазину и вгоняет её чуть ли не в состояние истерики. Кто же знал, что карма работает столь беспощадно. Спустя час подобной прогулки, Ёсан упрямо тащил за руку притихшего Минги в сторону дома, уже в голос бормоча ругательства на чужую безалаберность. — Что ж ты такой дикий-то? Ты среди цивилизации вообще, что ли, в первый раз? — Ну… как бы да, — виновато протянул парень, пропустив мимо ушей длинную тираду о своём поведении и хмурясь от ощущения того, какими холодными были ладони Ёсана даже сквозь плотную ткань перчаток. — В детстве я только дома был и отец не особо нас к людям выпускал с острова. А как истинную форму научился принимать, так и не возвращался к этой слабой шкурке. Ни полетать, ни защититься, ни еды достать. Что за нелепость?! — причитал он, сам не замечая, как крепче перехватывает холодные пальцы, неосознанно пытаясь согреть. — Если бы я в нормальной форме был, мне та коробка на колёсах и царапины не оставила. И еду я бы нормальную достал. Что за мелочь там лежала? Я таких обычно даже для забавы не ловлю. Ёсан на всё это лишь тяжело вздохнул, сильнее кутаясь в пушистый молочный шарф — температура сегодня действительно опустилась ниже, чем обещали с утра синоптики.