Белый Розмарин

      Лёгкие шифоновые ткани трепал ветер, заставляя их издавать причудливый звук, напоминающий хлопанье крыльев птиц. Солнце безмятежно оглядывало свои владения с высоты небосвода, наблюдая за происходящим внизу с некой ленцой, лишь посылая всему живому свои священные свет и тепло.       — Ваше Высочество, пожалуйста, не отвлекайтесь на посторонние вещи, — попросила красивая женщина в одеждах из газовой ткани. — Я скоро закончу, и мы сделаем перерыв на обед, а после Вы дочитаете свою книгу.       Рука, уверенно держащая художественную кисть, оставляла на льняном полотне небольшие мазки золотистой краски, а после отложила инструмент, чтобы заменить его на тонкий пензель с более мягким ворсом. Девушка в чёрно-белом наряде, стоящая до этого чуть поодаль, подвинула к женщине несколько баночек с разными оттенками розового, но та лишь отмахнулась и зачерпнула немного жёлтой охры.       Отовсюду раздавалось благоухание цветущих гиацинтов, флоксов и маттиолы — неизменных атрибутов раннего лета в северном крыле Рубинового дворца. Настольные часы в отдалении чеканили щёлкающий ритм, отмеривая таким образом время. Откуда-то донёсся женский смех — перезвон колокольчиков — и кто-то заиграл на лютне.       Вдруг шатенка отложила малярные принадлежности и начала разминать левой рукой запястье правой. Невооружённым глазом была видна её усталость: от механической работы, от солнца, припекающего голову сквозь тонкий слой ажурного плетения вуали, от длительного пребывания в одной позе — но на пухлых губах алым бутоном распускалась пусть и лёгкая, но лучащаяся довольством улыбка.       — Лили, дорогая, подай нам с Его Высочеством обед и чай с лёгкими закусками, — нежно промолвила женщина, слегка небрежно обтирая кожу специально приготовленным платком.       — Слушаюсь, госпожа, — поклонилась горничная и отправилась внутрь белокаменных сводов дворца.       Атанасий поднялся с подушек, постеленных поверх изумрудного покрова травы, и собрал распущенные волосы в хвост. Женщина бархатисто рассмеялась: мальчик забыл, где оставил свою ленту, и не мог её найти. Она сняла нужный аксессуар с ветви отцветающей акации и подошла к блондину, чтобы помочь.       — Вот так, Ваше Высочество, — сказала зеленоглазая, когда закрепила высокий хвост на макушке мальчика, завязав горчично-коричневый полосатый бант.       — Благодарю, Аниса, — ответил принц и перекинул медовые пряди вперёд, принявшись их гладить, как обычно делают с кошкой или собакой.       Шаловливый ветерок принёс новые запахи в миниатюрный садик — душистый горошек и мяту, которые произрастали в теплице другой обитательницы Рубинового дворца. Сейчас начало лета, июнь — период бурного цветения этих растений, который знаменуется ещё одним важным событием.       — Зачем ты вообще рисуешь мой портрет? — спросил мальчик, посмотрев в зелёные глаза женщины.       — Ну как же? Скоро Вам исполнится шесть, — тонкие, смуглые по своей природе, пальцы провели по солнечным локонам. — Я хочу запомнить каждый Ваш год в этом мире, принц Атанасий. Разве Вам это не кажется чудесным? Сейчас то, чем мы занимаемся, выглядит для Вас скучно и нелепо, но когда-нибудь в будущем Вы посмотрите на мои полотна и увидите всю свою жизнь.       Послышался звон металла об металл: это Лилиан катила сервировочную тележку к тайному уголку, где наложница бывшего императора и единственный принц проводили время в компании друг друга. Серебро поблёскивало на свету, и от него во все стороны расходились солнечные зайчики, вкупе с тенями от листвы деревьев создавая причудливые узоры. Девушка остановилась возле пледа и подушек, разбросанных на траве, и стала аккуратно расставлять посуду.       — Сегодня у вас на обед пряный кролик-конфи и салат «Нисуаз», — промолвила голубоглазая, заправив непослушную прядь волос за ухо.       Горничная поставила серебряные блюда с названными кушаньями перед Атанасием и Анисой. Разложив перед ними столовые приборы, она склонилась в глубоком поклоне и отошла за спину принца.       Мальчик взял вилку в руку и покрутил, разглядывая — серебряная. В этом дворце вообще вся посуда, которой пользовался блондин, была сделана именно из этого металла: это была последняя воля его матери, за выполнением которой тщательно следила его личная служанка — Лилиан Йорк. Он взял нож и аккуратно отрезал кусочек мяса. Кролик исходил ароматным паром, в котором можно было почувствовать пряные нотки лимона, розмарина и тимьяна. Принц улыбнулся: он очень любил вкус и запах специй.       — Ваше Высочество, как проходят Ваши занятия игры на эрху? — нарушила тишину шатенка.       — Сюин говорит, что у меня есть небольшие успехи, — ответил мальчик. — Смычок уже твёрдо держится в руках, но я пока не все аккорды беру: всё же с этим инструментом всё не так просто — там лишь две струны.       — Если это так сложно, зачем Вы вообще взяли эрху, а не традиционную скрипку? — удивилась Аниса, всё же она была далека от мира музыки, будучи изумительным мастером кисти.       — Когда я впервые услышал, как Сюин играла в Лавандовом Саду, то поразился тому прекрасному звуку, который издавал вкупе с её пальцами эрху. Ни скрипка, ни виолончель, ни какой-либо другой инструмент не смогли бы повторить ту музыку.       Женщина лишь кивнула и подала Лили знак о подаче обеденного чая.       — Из десертов есть несколько на выбор: канеле, клафути и тарелка разновкусовых птифуров, — сказала девушка после того, как убрала полупустые тарелки с остатками кролика и салата.

***

      Магическая Башня до сих пор была для Атанасия странным и неизведанным местом, в которое он продолжал возвращаться из раза в раз, надеясь получить ответы на свои вопросы. Если верить книге «Обелийские чародеи», где прописывались традиции и быт колдунов, то снаружи она должна была выглядеть, как готический собор, чем-то смахивающий на Нотр-Дам-де-Пари из его родного мира. Только он неизменно оказывался внутри строения, а тут всё было по-другому.       Тёмные каменные своды давили на восприятие, заставляя побаиваться этого места, но для тех, кто пришёл по приглашению, они становились самым надёжным куполом от всех опасностей и невзгод. За окном бушевали бесконечные песчаные бури, но и это было не главной бедой — стоило кому осмелиться бросить вызов стихии, как его поджидала другая напасть — демонические твари, химеры. Отовсюду раздавались разные запахи: пыль, старая бумага, полынь, металл, жжёная шерсть — все они смешивались, вытесняя друг друга, но, как ни странно, гармонировали.       Сыро не было: руны, начертанные на стенах, по-прежнему выполняли свою функцию, не давая проникнуть внутрь ни песку, ни воде, ни ветру. Винтовая лестница, казалось, не кончалась. Это место было насквозь пропитано маной — по идее, здание изнутри должно иметь иную планировку и быть куда меньше в размерах, но пристанище колдунов и ведьм отрицало все законы мироздания и здравого смысла.       Однажды Атанасий просто оказался здесь. Не известно, что послужило толчком к этому, но факт остаётся фактом: когда ему было четыре, он открыл дверь в коридор, а оказался в Магической Башне. С тех пор он неизменно возращается сюда. Стоило только мальчику подумать о стенах из чёрного камня, как за первой открывшейся дверью оказывался проход на другую сторону мира; а, может, и вообще иное измерение. А иногда Башня сама выбирала время, когда принцу следовало её посетить, будто скучала по нему.       — Здравствуйте, господин тёмный маг, — поздоровался мальчик с единственным чародеем этой Башни.       Помимо всего прочего это место хранило секрет: уже несколько столетий сильнейший архимаг находится в состоянии магического истощения, а потому не может проснуться. Так что именно здесь на протяжении этого времени он восполнял свои силы. С ним и коротал своё время блондин.