Белый Розмарин

      Сухие изломанные веточки, тут и там попадающиеся на дороге, незаметные в предрассветном тумане, больно впивались в босые ноги, из-за чего на них появлялись кровоточащие царапины. Полы белой колдовской мантии давно измазались в грязи, лишь рукава сияли той первозданной чистотой, отблёскивающие золотистой вышивкой. Атанасий бродил здесь, казалось, целую вечность: лишь одна дорога, лишь одно направление — вперёд. Разум будто бы заволокла поволока, а сам мальчик не мог понять цели своего движения, ведь сколько бы он ни шёл, всё равно никуда не приходил, лишь упрямо стремился в даль. Нить, опоясывавшая его плечо со времён самого первого проявления болезни, была где-то утеряна. В груди разгорался жар от сдерживаемой до этого момента маны, который грозился вылиться в очередной кровавый кашель и обморок.       Ученик мага остановился. Туман, следующий за ним верным спутником, обернулся кольцом, загораживая обзор на дорогу. Солнце начало подниматься. Вдохнув пропитанный влажностью воздух, принц почувствовал новую примесь: нечто горькое, раздражающее носоглотку запахом гари и оседающее противным сладковатым вкусом на языке, от которого активно скапливается слюна. Глотательный рефлекс отдался болью в горле, пищевод зажгло. Обелия-младший закрыл глаза: перед его взором будто наяву мелькнула веточка растения — напопоминающая отросток ели с мелкими мясистыми иголками, она имела несколько маленьких цветочков ближе к «верхушке», что более всего напоминали полевые фиалки. А разомкнув веки, он оказался в другом месте.       Принц почувствовал тепло в своей ладони и рефлекторно сжал пальцы. Рядом кто-то завозился, а затем в поле зрения Атанасия показался его учитель. Всегда бесподобно выглядящий Лукас имел вид… удручающий. Чернильные волосы были собраны в неаккуратную косу, а под глазами залегли тени, впрочем, едва заметные в контрасте матовой кожи и алых глаз.       — Атий, ты пришёл в себя? — спросил маг.       Лишь после этой фразы с мальчика будто спала некая пелена, препятствующая восприятию окружающей действительности. Он попытался повернуть голову, которая, судя по всему, лежала на чём-то мягком, но попытка закончилась провалом: шея отдалась болью от защемившего нерва, из-за которой мальчик очень ярко почувствовал свой кровоток и быструю пульсацию артерии.       — Мне кажется, будто я сейчас нахожусь не в своём теле, а в тряпичной кукле для заговоров, — прошипел принц.       — Что ж, ты действительно был похож на куклу, пока спал, — вымученно улыбнулся чародей. — Я узнал, где искать лекарство. Когда тебе станет легче, мы сразу покинем Сидонию и сядем на корабль до Нидеггля.       — А как же ветвь?..       — В первую очередь я должен позаботиться о тебе, ведь ты — мой ученик. Первый и единственный.       Дверь в комнату приоткрылась, и внутрь зашла девушка.       — Ты как раз вовремя, Фатима, — сказал Лукас, — Аскольд очнулся.       С криком: «Наконец-то!» девушка, на сей раз облачённая в простое персиковое платье из какой-то воздушной ткани, подбежала к кушетке, на которой лежал мальчик. Схватив запястье больного, она стала отсчитывать его пульс: быстрый-быстрый, будто бы Атанасию пришлось долго заниматься физической активностью, прежде чем попасть на осмотр.       — Всё не так уж плохо, как могло бы быть — лишь сердце шалит, — вынесла вердикт лекарка. — Тебе, Аскольд, надо лишь отдохнуть. И пропить укрепляющий настой было бы неплохо.       Фатима встала и, пройдя к небольшой подставке на настенной полке, сняла курильницу, из которой исходили редкие клубы горького дыма от лекарственных трав. Она кивнула Лукасу и вышла из помещения, оставив за собой шлейф того самого противного запаха, из-за которого проснулся Атанасий.

***

      Чёрная плотная вуаль, украшенная незатейливым узором из гипюра и синей лентой, стоила ровно пять медяков и испорченные нервы принца: впервые за все свои две жизни ему приходилось идти в кромешной тьме, когда вокруг сиял свет солнца.       — Мастер, почему мне нельзя просто натянуть капюшон на глаза, как до этого? — спросил Атанасий.       Люциус сжал кулаки.       — Теперь показывать твои глаза всяким проходимцам может быть опасно. Хоть ищейки и не были отправлены по свежему следу, но скоро у нас на хвосте может появиться нечто похуже, — скрежет зубов. — Тебя ищут обелийцы, Атий. Кто-то поднял такой переполох во дворце, что новости о твоём исчезновении дошли до дворянства.       — Пф-ф, естественно. Клод ни за что бы не организовал поисковую операцию сам, его кто-то надоумил. Только какая крыса?.. — мрачно усмехнулся мальчик, сильнее сжав предплечье подерживающего его чародея. — Впрочем, неважно. Сколько нам плыть до Нидеггля?       — Полторы недели при хорошей погоде, — ответил Лукас. — Там мы найдём нужное растение. Но изготовить из него эликсир смогут лишь в Силкии.       Там и сям сновали люди: мужчины, женщины и дети, разбирающиеся с багажом; кто-то, как и маг с учеником, при себе его не имели вообще, очевидно, собираясь уплыть из Сидонии в поисках лучшей жизни навсегда (ах, и ведь вечная проблема, в какую страну ни загляни!); команда корабля проверяла целостность судна и снастей, а мелкие торговцы продавали всякую всячину — начиная от лёгких закусок, заканчивая украшениями из морских минералов, ракушек и жемчуга. Одним словом, жизнь в порту цвела и пахла. А сам бриг, гордо именующийся «Триумфом», представлял собой огромную махину с укреплённым шкурой какой-то морской твари корпусом, две мачты которой простирались аж на пятнадцать метров ввысь. На реях были закреплены гигантские горчичные полотнища, через которые проходил солнечный свет, делая их почти что оранжевыми, бушприт же — фигура морского бога Люссида, призванная отпугнуть русалок и сирен от пассажиров и экипажа этого судна.       — Это ведь будет твоё первое путешествие на корабле?       — Мастер, Вы ведь знаете, что я никогда не покидал дворец до нашего побега.       — Я имею ввиду, что оно будет вообще самое первое, — хмыкнул маг.       — Ну… это будет второе. Хотя его и первым можно назвать, прошло уже… года двадцать четыре?.. — задумался мальчик. — Я уже многое из того времени позабыл.       На капитанский мостик вышел человек в шароварах и свободной рубахе, начиная отдавать команды экипажу. И без того оживлённая палуба стала напоминать муравейник: из каждого угла раздавались выкрики и перебранки в несколько слов. «Сноси в трюм, оно же пошабашит в камбузе!», «Что вы стоите, как истуканы?! Стускайте трап!», «Какая удочка? Ты, что, собираешься русалок ловить?» — такие и прочие высказывания лились изо ртов моряков, как из рога изобилия, пока не был спущен трап.       «Чувствую, эта поездка обещает быть незабываемой. Не хватает только запаха моря для полноты картины», — подумал принц. — «Пятнадцать человек на сундук мертвеца! Йо-хо-хо — и бутылка рому!»