Игра в жизнь

Прошло уже несколько дней, попа у Дейдары болеть перестала и стала искать приключений. Я был этому очень рад и мы навестили Чиё. Она как-то сразу поняла, что между нами произошло что-то значимое, но расспрашивать, по своей привычке, не стала. Поводом визита стало то, что мой парень закончил картину, и мы протащили её в машине через несколько городов, чтобы просто показать бабушке. — Ого, да это же… — Чиё, увидев картину, всполошилась, — так вот что ты тогда задумал! На картине, на темном фоне погибающего от ярких взрывов города, к зрителям картины направлялись двое — я и Дейдара. Я смеялся, обнимая его за талию, а он целовал меня в щеку, нажимая на детонатор. Причём, скорее всего мы уходили в закат — наши лица, эмоционально прорисованные, были подсвечены слабым солнцем, невидным из-за границы картины. Свет был точно подобран красками, создавалось впечатление, будто сам зритель — заходящее солнце. Меня кидала в дрожь эта картина — то ли от гордости за любимого художника, то ли от смысла «я пойду с тобой до конца», скрытого в этом, по моему мнению, шедевре. Понятно, что Чиё очень понравилось его творение. На вопрос, куда мы его повесим, Дей ошарашил её, заявив, что сожжет на костре. Я тут же вступил с ним в спор, но он ответил: — Картина имеет смысл тогда, когда она ещё вызывает эмоции. Но если она надоест, значит её надо уничтожить и начать творить что-то новое. Я же говорил в наш первый день знакомства и всегда, что искусство не должно быть старым хламом. — Но если кому-то, кроме тебя она ещё нравится? Тебе то она может и надоест, но в ком-то будет поддерживать огонь. — Ну, если я сожгу, то они, вспоминая, оценят те моменты, когда ещё смотрели на картину. Они поймут мимолетность существования любого красивого, с виду даже вечного предмета. Это и есть моё искусство! — Искусство ради разрушения — не искусство! — Заткнись! Разрушать природу ради создания картин — тоже не искусство! — Но ты обессмысливаешь затраты природы и людей для вечного искусства! — Всё когда-то разрушается! Вечного ничего нет, значит и вечного искусства тоже! — Миг для искусства не имеет смысла! Его невозможно разглядеть и осмыслить! Чиё, смеясь, с интересом наблюдала за нашей перепалкой, не вмешиваясь. — Искусство — это мгновение! — Нет, вечность! — Печеньки! — выкрикнула она, и мы с удивлением уставились на неё, а потом все засмеялись. — Вот правду говорят — противоположности притягиваются, — отсмеявшись, сказала бабушка. — Вы две части одного целого — как Инь и Янь. Как день и ночь. Миг и вечность. Но все эти понятия не существуют по отдельности, они перетекают друг в друга. Ночь встречает закатом, день — рассветом. Для ребёнка день — вечность, для взрослого — миг. Но самый счастливый день среди обычных для ребёнка — миг, самый худший день для взрослого тянется вечность. Инь пытается догнать Янь, и наоборот. А ещё говорят, что искусство зависит от смотрящего. Мы одни и те же вещи видим по-разному. Дейдара, у тебя правильное понимание любви — ведь для Сасори ты создавал эту картину? Ты изобразил на ней вас двоих, но заметь: ты нарисовал двух людей, идущих на свет вместе. Самая настоящая любовь — когда два человека смотрят не на друг друга — так они мешают близкому человеку и себе двигаться дальше, — а когда смотрят вместе в одну сторону. Мы молча слушали этот монолог, все больше заваливаясь мыслями и иногда посматривая на творение Дейдары. А потом посмотрели друг на друга и улыбнулись — наш извечный спор был разрешён. Мы вглядывались в глаза напротив, запоминая этот миг навечно, а Чие умилялась. Вечером, вернувшись в квартиру после навещения наших «коллег» — Акацушников с последующим посиделками и обсуждением последних новостей, я все-таки уговорил Дея не разрушать эту картину и повесил ее в зале. Она хорошо вписалась в интерьер, и мне дико нравилось то, что получилось. Тут я кое-что вспомнил: — Дей… ты не хотел бы поступить в художественный? Ты смог бы стать профессионалом, преподавателем и получать заказы, у тебя появилась бы серьёзная работа. — Нет, не хочу, — удивил меня Дейдара, — дело в том, что я тогда стану смотреть на свободное творчество, на полет мысли и вдохновения, как на работу, которую я обязан каждый день выполнять. Я потеряю смысл в создании шедевров, став ещё одним серым художником из миллионов таких же, которые гоняются за гонораром и популярностью. Которые вон из кожи лезут, чтобы угодить заказчику, защемляя талант и личную свободу творчества. Я хочу творить для себя и… для тебя, да, — он обнял меня сзади и я, взяв его руку, нежно поцеловал запястье. — Я тебя понял. Просто предложил, думал, понравится предложение. Как тебя вообще занесло в театральный? — Вообще, сначала я хотел, как папа, пойти на подрывника. Я восхищался им, считал героем, он объяснил мне основы своего дела и научил делать простейшие взрывчатки, благо материала хватало. Мама очень ругалась, когда я в школе туалеты подрывал с мальчиками, ага. Но после смерти отца передумал. Хотел стать, как мама, преподавателем для детей, оставшихся без родителей, и учить их вместе с ней. Пока не умерла и она. Я снова потерял цель. Мне было очень тяжело, и подумал, что без мамы не смогу быть хорошим наставником с таким грузом. — я обернулся и обнял Дея, поглаживая по волосам, а он грустно вздохнул, — Ведь дети очень чутко чувствуют чужое состояние, а у них самих жизнь не сложилась. Я снова решил стать подрывником. Но с тех пор, как отца завалило, я очень боялся тоннелей, и решил пойти другим путем — создавать пиротехнику для разных мероприятий. Меня это увлекло, я целыми днями мог возиться в каморке с веществами, даже есть забывал иногда. Но чтобы официально работать, мне нужно было образование. В детстве я с детьми из интерната часто разыгрывал сценки, участвовал в спектаклях для самых маленьких. Я легко вживался в роли, а преподы удивлялись. Говорили, у меня актерский талант, да. Я только смеялся над их словами. Для меня это было просто развлечением, хобби. Но когда жизнь прижала к стенке, я понял, что делать нечего и придётся стать актёром, так как другого ничего не умел. Я старался изо всех сил, сдавал вступительные в ближайшем театральном, участвовал в кастингах, рассылал резюме, стал моделью. Но потом в агентстве ко мне начали подкатывать с сомнительными предложениями… на счёт моей задницы. — Чтооо?! — я похолодел. — Я тут же ушёл, бросил там все. — Дей ласково погладил меня по щеке, — не волнуйся, меня никто до тебя не успел коснуться там, — я смутился, а он продолжил, — окончил курсы, получил книжку взрывника, а затем и диплом о высшем образовании. Узнавал о намечающихся фильмах, сериалах, рассылал информацию о себе куда только можно. А потом… — он радостно улыбнулся, — мне разрешили поучаствовать в отборе для второй части сериала «Наруто». Я быстро прошёл первый кастинг, а на втором встретил тебя. — он поцеловал меня, а я сжал его в руках и спросил: — Что собираешься делать дальше после окончания сериала? Найдёшь следующую роль? — Я ещё не решил. Но думаю, может мне и правда выучиться на… ладно не буду загадывать. Когда все это закончится, тогда и подумаю. *** В один из дней мы съездили и лично поздравили продюсера, у которого был День Рождения. Он был очень рад. А потом Дей зачем-то потащил меня к Чиё и куда-то пропал. Я, ничего не понимая, насильно попивал чаек под крылом у любимой бабушки, которая хитро улыбалась и под разными предлогами никуда меня не выпускала. — Что происходит? — вопрошал я. — А что-то происходит? — в тон мне ответила родственница. — Куда Дей убежал? Он обычно предупреждает, куда уходит. Его уже три часа нет! — Не волнуйся ты так. — Чиё ласково погладила меня по голове, — лучше вспомни, какой сегодня день. Я задумался. Ну, 8 ноября. Какой-то праздник? З ноября был День Культуры. Тогда меня поздравили в редакции, как выдающегося работника. Нет, что-то не то. Сегодня… а. А. АААА! — День Рождения! Мой! — Да ну, вспомнил? Я в абсолютном спокойствии уселся допивать чай. Бабушка посмеивалась, глядя на меня. — А откуда Дей узнал? — Он меня спросил. Ещё летом, когда ко мне бегал рисовать. Я терпеливо ждал ещё часа два. А потом забеспокоился снова. Наворачивал круги по комнате Чиё, пока она, отложив телефон, не взяла меня за руку и куда-то не повела. Мы подошли к акацушному домику. Ага, ясно, сейчас в темноту заведут, как я Дейдару в его День Рождения. Я приготовился было войти, но бабушка придержала за руку и завязала мне глаза. Она осторожно повела меня, слепого, и мы дошли куда-то в дом. Отпустила и сказала, чтобы не снимал повязку. — Итак, — послышался голос Яхико, который говорил интонацией Пейна, — мы все собрались. Конан… Итачи… Кисаме… Сасори… Дейдара… Какузу… Хидан… Зетсу… Нагато… . Мы все здесь, объединенные общей целью — поздравить одного из нас. Великий Скорпион Красных Песков, Акасуна Сасори — ты появился в этом бренном мире 22 года назад, а больше полугода назад ты вступил в Акацуки. Мы поздравляем тебя с Днём Рождения! И сейчас мы проверим твою верность организации — каждый без звука подойдёт к тебе, а ты с завязанными глазами по прикосновению определишь, кто есть кто. Ого! Ну и задача! Ну, Дей, если это твоя идея, держись — вечером я тебе задам! Почувствовал, как кто-то подошёл и хлопнул от души по спине. Я аж подпрыгнул от неожиданности. Ну да, экспрессивность — черта нашего матершинника. — Хидан, — ответил я. — Точняк. С Днюхой тебя, Сасори! — весело и, что удивительно, без своего фирменного мата поздравил парень. — Спасибо, Хидан. Следующий человек просто погладил плечо. Жест был похож на тот, которым очень давно успокаивал Хидана, когда на него упала полка, наш… — Зецу. — Да. Успехов тебе во всем. — сказал добрый трудоголик. — Благодарю. — просто улыбнулся я. Дальше кто-то пожал руку. Как будто я хорошо выполнил свою работу. — Яхико… — Верно. Живи без боли, — одобрил совсем рядом Пейн. То есть Яхико. Потом меня поцеловали в щеку, и кто-то в стороне возмущенно вздохнул. Ну да, единственная девушка в организации. — Конан. — Молодец. Будь с теми, кого любишь. — она наверняка ласково улыбнулась. — Ага, спасибо тебе. Затем моё плечо сильно сжали — ну да, наш безмолвный качок. — Какузу. — Правильно. Богатства желаю. — скупо, но чётко и ясно. — Спасибо, хах. Дальше кто-то слегка но ощутимо похлопал по спине. Ммм… наверное… — Кисаме? — Ага. Никогда не унывай и будь на своей сцене. — совет от бывалого стендапера. — Конечно. Я постараюсь, — улыбнулся я. Следующий положил руку на плечо. И все. И как угадать? Рука не женская, Кисаме, Какузу, Яхико, Зецу, Хидан уже были, значит, остались только Дейдара, Итачи, и… — Нагато? — Да. Желаю тебе прежде всего здоровья. — как всегда, предельно корректен. — Большое спасибо, Нагато. Кто-то стиснул мою руку. Ммм, действительно знакомо. Как на работе в редакции… Понятно. — Итачи? Да, это Итачи. — И правда. Живи интересной жизнью и будь осторожным. — хмыкнул брюнет. К чему бы это? — Хорошо, спасибо. Получается, остался только… кто-то по-родному прикоснулся губами к моему лбу, но это был не Дейдара. — Чиё. — я был уверен на все сто. — Да, внучок. Занимайся любимыми делами и никого не слушай. — этот совет я принял от неё давно. — Да, спасибо, бабушка. Иии… в комнате раздался щелчок выключателя, а потом кто-то нежно прикоснулся к моим губам. Хотя почему кто-то? Это мой… — Дейдара. — свет снова включился, ощутил его просачивающимся сквозь ткань повязки. — Да… Счастья и любви тебе. — он снял с меня повязку и я зажмурился от яркого света и облегчённо вздыхая от того, что испытание закончилось. Акацушники и Чиё стояли полукругом с Яхико в середине. Он с гордостью смотрел на меня: — Сасори! Мы поздравляем тебя… И тут все разом закричали «С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!!!», а я просто счастливо улыбался. Меня окружили и подвели к столу — там стоял огроменный тортище с моим любимым шоколадом. Вот точно — Дей выбирал! Только он знал, кроме бабушки, мою слабость к этой сладости. Нам по-прежнему был запрещён алкоголь, но было хорошо и без него. Потом в середине празднества подбежал и поздравил Гаара и мы усадили его рядом. Все объелись тортом, причём осталось ещё много и мы с Деем решили оставить его нашим коллегам. Ближе к вечеру мы с Дейдарой уехали домой. Он и там приготовил какой-то сюрприз. Как мне показалось. Он вёл машину, я с неконтролируемой улыбкой и тихим счастьем в душе развалился на сиденье. Мы молчали, но тишина казалась умиротворяющей и уютной, за стеклом было уже темно, и только золотой свет фар машин и уличных фонарей разрезал мглу бесконечной трассы. И тут зазвонил мой телефон; глянув на экран, я внутренне похолодел. Родители. Я резко выпрямился на сидении, чуть не ударившись головой о дверцу — Дей перепугался от моего неожиданного движения и вильнул в сторону. — Ты чего?! Господи, Сасори… — я шикнул на него и нажал на «ответить». — Сасори! Почему долго не поднимаешь трубку? — П-прости, мам. Я был занят. — Ну как у тебя там дела? Как съёмки? — Нормально. Я сейчас отдыхаю от них, но скоро вернусь к работе. — Сынок, с Днём Рождения тебя! Уже 22 года, с ума сойти! Казалось, я только-только качала тебя на руках, а ты уже так вырос! Счастья тебе, здоровья, успехов… чистой любви, — на этом моменте я устало вздохнул, — и… Похоже кто-то отнял у мамы телефон. — Сасори, слышишь? — Пап? — неуверенно спросил я. — С Днем Рождения! — Спасибо… — Ты все ещё общаешься с этим блондином, про которого рассказывал? Я в панике посмотрел на Дея. Он уже остановил машину у обочины и сейчас серьёзно глядел на меня. Это почему-то успокоило и придало мне смелости. — Да, общаюсь, — немного с вызовом заявил я, а Дей удивлённо округлил глаза. А потом испуганно посмотрел на меня, когда я сказал: — И даже встречаюсь! — Сасори, ты вконец долбанулся?! Встречаешься с парнем? Да я не верю! Скажи, что это шутка, просто тупая шутка! Сейчас же! — отец впал в бешенство. — Сколько сил мы вложили, чтобы ты вырос нормальным! Найди себе достойную девушку, а не шляйся по парням, как гомик последний! Ты меня понял?! — Нет. Перестаньте, слышите? — меня затрясло. — Мне это надоело! Хватит осуждать мой выбор и решать за меня! Я сам решаю, с кем мне быть, с кем общаться и с кем встречаться! Это моя! Моя личная жизнь!!! Я дерганым от ярости движением сбросил трубку. Руки ходили ходуном, меня лихорадило от злости, как в нашу с родителями последнюю встречу. Блядь! Да когда они отстанут со своими взглядами?! Когда они поймут меня и примут мой выбор?! Когда?! Как же задолбало!!! Почувствовал на руке робкое прикосновение. К горлу подступил ком, грудь сдавило, и я, дрожа всем телом, истерично вцепился в запястье Дейдары: — Дей… Дей! Прошу тебя, не бросай меня! Я прошу тебя, пожалуйста… — горячие слезы защипали глаза, я согнулся к блондину, чтобы скрыть их, — умоляю… пожалуйста… я не переживу… — Сасори, успокойся! Не плачь! Я никогда тебя не оставлю! Ты слышишь? Сасори! Слышишь?! Я люблю тебя! Я никуда не уйду! — он и сам начал плакать, прижимая мою руку к себе, пытаясь через бардачок машины обнять меня. Выходило как-то неловко, в итоге он быстро вышел из машины и силой вытащил меня из неё с другой стороны. Я уткнулся ему в шею, дрожа и всхлипывая, отходя на холодном воздухе от истерики. Так мы и стояли ночью на краю трассы в объятиях друг друга, обдуваемые ледяным ветром. Он успокаивающе гладил меня по волосам, тихо обещая никогда не оставлять одного и шепча всякие нежности и признания. Спустя некоторое время я немного успокоился и тихо сопел ему в шею. — Всё будет хорошо… Сасори… я не уйду… и буду с тобой… — Спасибо, — просипел я, сглатывая, — Дейдара… спасибо. Он отстранился, в свете дорожных фонарей и фар машин вглядываясь в мое лицо. Мне стало немного стыдно за недавнее выплескивание эмоций, потому и прятал глаза. — Сасори… не кори себя. Ты не виноват, что они такие… такие. Это их проблемы. — Как раз таки мои. Они не оставят меня в покое. Я ведь их единственный сыночек, а значит должен быть примерным. А если я выбиваюсь из их рамок — все, позор на мою голову. — я зло рассмеялся, — Да только надоело мне это. Пусть сами живут так, а мне не навязывают… свою точку зрения. Сам буду решать с кем жить! — Тише, тише, — Дей снова прижал меня к себе. — Дей… я боюсь, что они потом примутся за тебя. Поймают… или будут угрожать… пожалуйста, теперь говори мне, куда и насколько ты уходишь. Не теряйся, ладно? — я посмотрел ему в лицо. Он выглядел напуганным. — Звони, если будешь задерживаться. Если что-то случится — сразу говори мне, даже если они запретят… пожалуйста… — Обещаю, да. Сасори… а кто — они? Твои родители? — Ну… да. Но может они наймут кого-то следить за нами. Я плохо знаю отца. Мы помолчали, думая об одном и том же. — Домой? Я замерз. — я устало вздохнул и поцеловал его в холодный нос, а потом мы сели обратно в машину. Приехали очень поздно, и, усталые, быстро разделись и улеглись спать. Сил — физических и эмоциональных — не хватало уже ни на что.