Игра в жизнь

Мы уже пару недель жили в моей квартире. Дей успел освоиться, и теперь без опасения потеряться выходил на улицу. Всё же для него это незнакомый город, пусть и граничащий с его родным. Мой любимый художник продолжал рисовать свою картину, а я все беспокоится за его зрение и закалывал длинную чёлку, кончик которой красился во всевозможные цвета, если я не успевал вовремя этого сделать. Больше половины работы уже было выполнено, и ему оставалось выделить некоторые детали в особо важных местах на полотне. Также Дей успевал создавать свои неприличные картинки с новыми позами, только теперь иногда снизу был изображён и я. Я забирал их себе, а он каждый раз был доволен, неизменно краснея. Мы как будто поменялись местами — теперь все чаще смущался мой блондин. Я уже принял то и привык к тому, что мой любимый человек — парень, и доверял ему во всем — от любых поручений и просьб до собственного тела и чувств. И было плевать, что об этом подумают другие. Я смотрел по его просьбе вещи, выбирая, какие пора закинуть в стирку, и неожиданно среди аккуратно сложенных стопок штанов обнаружил — Дей, ты все-таки извращенец! — анальную пробку. Красивую — черную и матовую, с блестящим тёмным камушком в рукоятке. Чуть дальше была запихнута баночка — это была смазка, открутил крышку — она легко поддалась. И я со смущением понял, что Дей явно уже использовал игрушку по назначению. Блин, как хотелось бы посмотреть на него в тот момент! Я положил эти вещи обратно и задумался. Если Дей просил меня перебрать здесь вещи, значит он знал, что я наткнусь на… на это. Это что-то вроде намёка? До этого дня я перечитал много литературы, от медицинских статей до яой-манги. Представлял в голове, что, где и как касаться, нажимать, проникать. Естественно, все это изучал втайне от своего мальчика. Тот, видимо, времени тоже не терял и подготавливал себя к предстоящему процессу. Но сейчас я не знал, что делать. Мандражировал весь день, пока Дейдара за ужином не забеспокоился: — Ты не заболел? Бледно выглядишь. — он потрогал мой лоб губами, — что случилось? Я нервно облизал губы и начал: — Мм, дело в том, что, пока я разбирал твои вещи, я… на кое-что наткнулся. Он только непонимающе похлопал глазами. А потом каааак понял! — Ой… ой… Сасори, я забыл, что положил их туда… — Дей сжался, подтянул коленки и уткнулся в них лицом, ужасно покраснев. Я пододвинулся и приобнял его: — Дей, я же не заставляю… ну чего ты? Я просто спросил. — я легко поцеловал его в висок, но так, чтобы он не подумал, что я от него чего-то требую. Он оторвал голову от колен и, не глядя на меня, решился: — А ты хочешь… послезавтра? Нужно как-то начать… — Ух. Давай попробуем. Как раз три дня выходных. Но только если ты точно этого хочешь! Только… почему не завтра? — Просто мне нужно подготовиться. — объяснил Дей, смущённо улыбаясь. — Ты уже пользовался этой черной штукой? — Нуу… да, — он снова стыдливо опустил голову, а я жарко прошептал ему на ухо: — Хочу увидеть её в тебе… — Сасори, твою налево! Я ведь сейчас прямо здесь тебе отдамся! — смущенный донельзя, возмутился Дейдара. — А вот не надо никуда налево! Я только тебя хочу! Раздевайся! Мой блондин прифигел, и я, снимая футболку, кратко пояснил: — Как обычно… Наверное, ему все же было непривычно видеть, как я проявляю инициативу, потому просто ошарашенно смотрел на меня, пока я сам не начал раздевать его. Тогда он отмер, быстро выскочил из одежды и голышом уселся на мои бедра, а я, сидя на стуле с ним на коленях, зачарованно гладил его твёрдую грудь и подтянутый живот. Ужин был благополучно забыт. Спустя некоторое время, мы, судорожно хватая воздух, прижимались друг к другу, отходя от пережитого сильного оргазма. Волосы Дея щекотали мне нос, и я негромко чихнул. — Чихаешь, как котенок, — он отстранился и поцеловал меня в лоб. Сейчас нас переполняла нежность и мы пытались полностью выместить её друг на друге, поглаживая волосы, целуя руки и лицо. За окном давно стемнело, невидимый ветер качал верхушки деревьев, а на кухне царил тёплый уют. Блаженство! Пересилив желание остаться в таком положении до утра, мы вытерлись, доели, убрали за собой, и, захватив брошенную на пол одежду, пошли в спальню. Крепко обнявшись и переплетя ноги, быстро заснули счастливым лёгким сном. *** Наступил день X. Вчера Дей абсолютно ничего не ел, объяснив это одним из пунктов подготовки. А ещё пропадал в ванной или запирался в комнате, прося не входить. Я тоже готовился: мысленно настраивал себя, закупил кроме продуктов особые восковые свечки и лепестки роз, чтобы Дейдаре было как можно комфортней во время близости. А потом испугался, что это уже ванильный перебор и убрал цветы. А потом достал. И снова убрал. Сегодня готовил ужин я, поскольку моему блондину требовалось ещё время. Наверное, ему было очень страшно. Мне, по крайней мере, точно было. А вдруг я что-то сделаю не так? А вдруг ему не понравится, и тогда произойдёт какой-нибудь раскол в наших отношениях? А может вообще не стоит этого делать? Эти опасные «вдруг» и «может» не давали мне покоя весь день, но ближе к вечеру я кое-как взял себя в руки за приготовлением еды для вечера. Я подошёл к ванной и постучал: — Дей… ты всё? Что-то упало, покатилось, и мне ответили: — Через минуту приду, да. Я, смотря в зеркало, поправил свое одеяние, огладил красные волосы и вернулся на кухню, ещё раз проверив все на идеальность. Прошёл в проветрившуюся спальню, где я все-таки осмелился рассыпать лепестки, красиво разложил постель, закрыл окно, задернул плотные шторы и поджёг ароматическую свечу с шалфеем. Приятный запах поплыл по комнате, щекоча ноздри, разливая по воздуху мужской афродизиак. Сзади послышались тихие шаги и я почувствовал на животе родные руки, прижавшие к их обладателю. Я мягко выпутался из объятий и обернулся. Дей в светлой юкате, приоткрытой на голой груди, с распущенными волосами и потемневшим взглядом из-под век выглядел очень соблазнительно, и я невольно облизнул пересохшие губы. — Пойдём? — я потянул его в сторону кухни и повел за руку. Дей не отводил от меня глаз, пока я раскладывал горячее блюдо по тарелкам. — Что? — поинтересовался я. — Ничего. Просто ты очень красивый — признался он. — Ты тоже прекрасен. Как древний бог. Вот, держи. — он взял протянутую тарелку и возмутился: — В смысле древний?! Я что, уже старый для тебя? Я рассмеялся и успокоил его: — Я имел в виду ты похож на одного из богов Древней Греции, Аполлона. В наших школах такое не проходят. Это бог солнечного света и покровитель искусств, а ещё самый красивый бог на небе. Мой блондин радостно зарделся, медленно и осторожно сел рядом со мной. — Интересно, а есть боги с красными волосами? — задумчиво протянул я, вспоминая. Дейдара лукаво улыбнулся: — Ммм, ну да, один из них сидит тут. — Где?! А, ой, — мы рассмеялись. Я поцеловал его в нос, он довольно прикрыл глаза. — Мммм, как вкусно! — Дей за обе щеки уплетал сегодняшний ужин. Я облегчённо вздохнул: — Чиё научила. Давно, еще когда был пятнадцатилетним пацаном. Я, когда сегодня готовил, боялся, что подзабыл рецепт. — Нет, все очень вкусно, ага. Можно помидорку? — я протянул маленький овощ и аккуратно вложил ему в приоткрытые губы. Улыбнулся, вспомнив, как такой же трюк проделал со мной мой блондин, когда наши чувства только зарождались. Сам я ел немного — внутреннее волнение не располагало к принятию еды. А Дейдара с охотой перепробовал все салаты, с аппетитом съел свою порцию и сейчас допивал остатки вина в бокале. Мдаа, почти двое суток без еды — это вам не шутки. Мой парень повернулся ко мне, попутно вытирая салфетками рот: — Готовишь — божественно! Ел бы и ел, да! Но сейчас… — он отложил мятую салфетку — я собираюсь съесть тебя! — Кто кого сейчас съест! Это ты — мой десерт! — я принял игру, и уже дышал у его губ. До них оставалось всего несколько миллиметров, но Дей отстранился и быстро вскочил: — А вот лови свой десерт! — задиристо заявил он и побежал из кухни. Я рассмеялся и тут же понёсся за ним. Он увертывался как мог, бегая вокруг кресел, стульев, по дивану, но в итоге я прижал его к стене. Долго он сопротивляться не стал и позволил отвести в спальню. Там уже вовсю благоухало шалфеем от горящей свечи, и я поспешил задуть её, оставляя обычные, не ароматизированные испускать слабый свет. Дей поднял с пола лепесток и прижал к губам, смущённо смотря на меня. Я повернулся к нему и, глядя на него из-под век и слегка улыбаясь, искушающе приспустил со своего плеча юкату, немного оголяя грудь. Мой блондин завороженно смотрел на это и дышал все глубже. В слабом свете свечей я едва разглядел, как расширились его зрачки, а рот приоткрылся и кончик языка облизал губы. Я медленно подошёл и ослабил тонкий пояс на его юкате, а он зачарованно провел рукой у меня по груди, отводя ворот от моего второго плеча. Я опустил руки, освобождая их из рукавов; мои грудь и живот оголились, и Дейдара, с каждой секундой смелея, с увлечением гладил их. Развязав его пояс, я потянул за концы, прижимая дрожащее от предвкушения тело к себе. Полы одеяния немного распахнулись, и теперь мы соприкасались животами. Я был уверен, что под юкатой из белья у него ничего не было, как и у меня — мы договаривались. Чувствовал его возбуждение — как, впрочем, и он моё. Глядя в синие в полумраке глаза, я медленно приблизился к его лицу, и жарко дыша, нежно прикоснулся к податливым губам. Он вздрогнул, судорожно вздохнув, и ответил мне. С каждым мгновением поцелуй становился все жарче и глубже, Дей хаотично ласкал мою грудь, затрагивая соски, а я сладостно выдыхал от удовольствия ему в губы. Отпустив концы пояса, я подрагивающими от приятного волнения руками пополз под ворот ему на плечи, ненавязчиво освобождая от легкого одеяния, которое с тихим шелестом упало на пол, когда Дейдара опустил руки. Теперь он стоял передо мной обнажённый, а на моих бёдрах благодаря неразвязанному поясу все ещё висела юката, что показалось блондину несправедливым, и он исправил это недоразумение, раздев меня полностью. Мы стояли перед друг другом без одежды, и на секунду я испытал укол смущения, которое, впрочем, тут же прошло, стоило Дейдаре робко прикоснуться к моему животу. И тут меня озарило: ему ведь гораздо страшнее, а я, как партнёр сверху, должен его успокоить и вселить уверенность. Я снова прижался к его губам, возобновляя поцелуй, ощущая внутри убежденность в том, что все получится, что контроль над нашим наслаждением, власть над любимым человеком полностью в моих руках. От этого в голову ударила какая-то эйфория, которая перемешалась с беспредельной нежностью. Дей обнял меня за шею, одновременно запуская руки в волосы, а я, ласково поглаживая по спине, спустился одной рукой на его гладкую и упругую ягодицу. Проводя указательный палец к ложбине, с замиранием сердца наткнулся на что-то твердое. Ага, вот и обещанная игрушка. Немного нажал на камушек и отпустил — Дей всхлипнул мне в губы, крепче прижимаясь. Я повторил движения несколько раз и у него подкосились ноги. Подхватив дрожащее тело, я заставил парня отступать к кровати, и уложил на прохладные простыни, устраиваясь у него между ног. Он везде был гладкий, и я с нескрываемым наслаждением провел рукой по его стройным бёдрам, подтянутому животу, твёрдой груди. Нагнулся вперёд и вобрал в рот сосок, поглаживая второй. Дейдара шумно выдохнул, прикрывая глаза и зарываясь руками в мои волосы. Я провел языком по ключице, оставил на шее аккуратный засос, помечая Дейдару своим, и направился краткими поцелуями к животу. Одновременно, закинув на плечо его ногу, я осторожно, стараясь не спугнуть и успокаивающе поглаживая, по внутренней стороне бедра пробирался к игрушке. Наткнувшись на круглую рукоятку, я обхватил её и осторожно попытался вытащить. Дей простонал, заерзав и вцепившись мне в волосы, и я, нежно поцеловав живот парня, мягко вынул из него пробку. Отстранившись от блондина, я отложил блестящую и мокрую игрушку в сторону. Потянулся к банке с смазкой и, зачерпнув дрожащими пальцами, обильно нанес ее на слабо сжимающееся отверстие и на свой ищущий ласки орган. Отставив баночку в сторону, я закинул ноги себе на плечи и немного нагнулся к Дею, сгибая его пополам. Так волнительно. Раскинув длинные золотистые волосы по простыне, он наблюдал за мной из-под опущенных век, хватая ртом воздух, и я поцеловал его в колено, хрипло предупредив: — Дей, сейчас… И, приподняв его за бедра, я вошёл, скрыв головку своего члена. Мы в унисон простонали, он — выгибаясь и хватаясь за простынь, сминая её в руках, я — нагнувшись, сильно сжав пальцами кожу и мелкими толчками входя до конца, с восторгом и немного испугом ощущая, как сильно стискивает меня внутри Дейдара. И тут парень болезненно простонал и поднялся на локтях: — Сасори… — он мёртвой хваткой вцепился в моё запястье, часто дыша, и зажмурился, а я с ужасом увидел, как скатилась слеза по его щеке. — Дей… — позвал я и стёр влагу с его лица, — тебе больно… давай прекратим? Я сейчас отпущу тебя… — Нет! — выдохнул блондин и скрестил ноги за моей спиной, не давая выйти из его тела, — Нет, так должно быть… Все хорошо, я сейчас привыкну… Дейдара, облизав губы, двинул тазом, и я не сдержал громкого вздоха удовольствия от его движения. Нагнувшись, я поцеловал его, стараясь быть как можно нежнее и ласковей, пытаясь отвлечь от боли. — Прости, я не хотел… — прошептал я, чувствуя вину. Всё же я должен был предусмотреть такой расклад и быть ещё мягче и аккуратней. — Сасори, все уже хорошо… Думаю, можно начинать… Дейдара сам двинулся мне навстречу несколько раз, раскачиваясь и подготавливаясь к более быстрому ритму. Я, изнывая от желания, осторожно толкался в жаркое и влажное нутро, но не сильно, оглаживал его подрагивающие бедра и живот. В конце концов, видя как тяжело Дею долго держаться на локтях, я мягко уложил его на спину, навис сверху и, прижав его руки за запястья к постели на уровне его головы, принялся двигаться всем телом, сначала крайне неторопливо, давая блондину привыкнуть к моим движениям, контролируя его дыхание и смену эмоций на лице во время мягких толчков и одновременно ища заветную точку внутри Дейдары. — Ты — мой… — прошептал я, оставляя ещё один засос на его шее и с удовольствием слушая тихий стон. — Д-да… Сасори… да… — задыхался блондин, но явно уже не от боли. Было очень тяжело не сорваться и не перейти на очень быстрый темп, но я был терпелив и крайне осторожен. Наконец, в какой-то из толчков, он со стоном выгнулся. Я обрадовался, поняв нужный угол, вышел и мягко толкнулся обратно. Дей сильно вздрогнул у меня в руках. Я, прикусив до крови губу, очень медленно увеличивал темп, постанывая и сходя с ума от безумно приятных ощущений и чужих всхлипов удовольствия, пока не услышал сдавленное: — Сасори… быстрее… — я в короткие несколько секунд увеличил скорость, какую мог позволить себе произвести в нашем состоянии. Дей извивался ужом, вскрикивая от моих проникновений, разметав вокруг золотистые в скудном свете волосы, закинув руки назад и комкая в кулаках простыни. Я, стиснув зубы, с силой быстро толкался в него, почти полностью выходя и входя в раскаленное тело, иногда замедляя темп, чтобы добавить смазки, а потом снова ускоряясь, лишая себя и Дейдару последних остатков разума. Чувствуя, что приближаюсь к разрядке, я обхватил его член и стал быстро двигать рукой. Спустя некоторое время Дейдара, сильно выгнувшись, громко закричал и заметался подо мной, и мне в живот ударила белесая струя, а я, толкнувшись в последний раз и замерев, нагнулся к телу подо мной, и сдавленно долго простонал, кончая глубоко внутрь Дея. От бессилия я упал грудью прямо на него, тяжело дыша и ещё не помня себя, неосознанно целуя горячую кожу парня и шепча какие-то бессвязные признания. Он запустил руки мне в волосы, рассеянно поглаживая и шумно вздыхая. Когда способность мыслить вернулась, я поднял голову и посмотрел на Дейдару. Он тоже глядел на меня, слабо улыбаясь и все ещё тяжело дыша. Я осторожно вышел из разгоряченного тела, опуская на кровать его бедра, и вытянулся рядом с ним на простыне. — Понравился десерт? — выдохнул Дей. — Буду есть только его, — отозвался я. Мы помолчали, пытаясь отдышаться. Силы немного вернулись, я поднялся, покачиваясь, задул свечи, погружая комнату во мрак. Наощупь в темноте проплелся назад и, плюхнувшись на кровать, пополз к Дейдаре. Притянул его к себе и начал: — Прости, я в тебя… — А я на тебя кончил. Квиты? — перебил мои извинения Дей и попытался тоже приобнять меня, но зашипел. Я тут же вскочил и сел рядом: — Что такое? — Больно немного… это скоро пройдёт, не волнуйся. — Он потянул меня за руку, укладывая на себя, и обнял. Я все ещё беспокоился: — Точно все нормально? — Успокойся, — он поцеловал меня в лоб, — все прекрасно. Нам бы сейчас собраться в душ и проветрить комнату. Я лежал на нем, периодически целуя в шею, и, чувствуя, что начинаю засыпать, быстро поднялся. Включив свет в коридоре, я вернулся в спальню и помог встать Дею, который незнамо кому шипел и ругался от боли. Ведя его в душ, я с волнением поинтересовался: — Так… тебе понравилось? — Твою налево, Сасори, тебе так мало меня физически затрахать, что принялся морально? — усмехнулся Дейдара, — Но, если серьёзно, я не жалею ни о чем. Слышишь? Ни о чём, — он едва заметно дергался при каждом шаге, и я заключил, что ему все-таки очень больно. Я подхватил его на руки — проще уж так — и он, прошипев, возмутился: — Я что тебе, девушка? — Помолчи, Дей, тебе сейчас нельзя двигаться. Наверное, не стоило всего этого делать. — Придурок!!! Ещё раз скажешь такое — я тебе в челюсть вмажу! Что я сказал минуту назад? — Что ты ни о чем не жалеешь. Но ты так и не ответил, понравилось тебе, или нет. Я думаю, что нет. — спокойно аргументировал я, внося его в ванную. Дей страдальчески выдохнул, и заявил: — Мне понравилось. Не просто понравилось — я хочу ещё, ага. — я удивлённо уставился на него, и он поправился: — в смысле, не сейчас, но потом, да. Слышишь меня? Я хочу… — Слышу-слышу, не кричи. Так, давай, осторожно, — я поставил его в ванну и включил душ, — постой, погрейся пока. Пойду приберусь там. Я перестелил постель в комнате, убрал банку и пробку, проветривая попутно комнату от отяжелевшего от недавней близости запаха аромасвечи. Нашёл в аптечке обезболивающую мазь и вернулся ванную. Дей, прикрыв глаза, поливал себя водой, и я невольно залюбовался этой картиной. Вспомнив, что моему парню все ещё больно, я встряхнулся и подошёл: — Смотри, вот мазь. Она притупит боль. Сам намажешь, или помочь? — Так у меня болит не… снаружи. Это поясница болит. — Тогда поворачивайся, — он послушался и повернулся пострадавшей от меня задницей. — А смысл? Всё равно внутри болит. — А вдруг поможет? Тебе все равно не повредит. Я хорошо промазал ему спину в районе копчика, а он молча ждал. — Почему сразу не сказал остановиться тогда? Я бы прекратил, если бы знал, — не успокаивался я, закрывая тюбик. — Ну, это потом пришло. Слушай, а ты у мази-то срок годности проверил? Отвлечь пытается. — Да, ещё два года будет действовать. Ну что, поехали? — Нет, ты не вымылся. Залезай. Отмыв меня, мы перешли, то есть я перетащил Дейдару обратно в спальню. Он больше не возражал, когда я нёс его на руках. Закрыл окно и, выключив везде свет, заполз на кровать к Дею. Он приобнял меня и радостно поделился: — А мазь-то работает! Почти не болит. — Отлично, — вздохнул я. — Ну а тебе… тебе-то понравилось? — с тревогой спросил он. Я прижал парня покрепче и прошептал: — Да, не то слово. Люблю тебя, — коротко чмокнув его в губы, я накрыл нас одеялом.