Игра в жизнь

На работе снова добавилось куча дел на сезон, и ещё пришлось разгребать завал за одного недобросовестного коллегу, которого дядя уволил день назад. Вообще, дядя Раса стал каким-то нервным, стал срываться за любую оплошность работников. Я пока что под раздачу не попадал, к счастью. Или к несчастью, потому что коллеги начали на меня коситься и шептаться за спиной моей и дяди, говоря что-то о родственниках, связях и прочей чепухе, продиктованной неискоренимой человеческой завистью. Но мне не впервой было попадать в такие времена, и без труда переносил все это. Только дядино поведение все же меня беспокоило, а на вопросы любимому племяннику он не отвечал. Тётя Карура изредка заезжала за мужем, мы обычно тепло общались, пока дядя Раса медленно собирался и ругался в своем кабинете, в попытке оторваться от прилипшей работы. Иногда видел и Гаару, но тот вечно куда-то спешил. Или к кому-то. Спустя неделю, когда я на работе верстал статьи, мне снова позвонила мама. Она извинилась за подпорченный её звонком мой День Рождения, и предложила встретиться, на что я, не раздумывая, согласился. Зайдя в светлый зал кафе, я нашёл её за дальним столиком, в самом темном месте. Вполне в её странном стиле. Свободолюбивая, но добровольно отдалась под власть отца. Обычно жёсткая и принципиальная, но иногда может подстраиваться под обстоятельства; она из таких, про которых говорят: «Гибкая, но несгибаемая». Поцеловав её в щеку, я уселся напротив, разглядывая изменившуюся внешность. И так худая, она как будто отощала от своих диет, но тем не менее красоты не успела растерять. Мы поговорили о моих делах, я с охотой рассказывал ей о смешных случаях на съёмках, некоторых планах на будущее, и тут мама внезапно поинтересовалась: — Общаешься с Дейдарой? — Конечно. — я напрягся. Похоже, это истинная причина разговора, по которой она позвала меня. — Мам, я не хочу выслушивать слова о том, как это неправильно и неприемлемо. Я пришёл, чтобы просто хорошо провести с тобой время. Я знаю о ваших взглядах, но не надо навязывать мне свое мнение. — И не собираюсь. Я просто приехала, чтобы предупредить. Твой папа, как мне кажется, немного свихнулся. — Что такое? — Я пыталась поговорить с ним, объяснить, что это твой выбор, и у тебя есть своя голова на плечах, но… он говорит, что нужно просто устранить проблему, и тогда все будет, как он хочет. Какую — он не сказал, но мы то с тобой понимаем, о чем, а точнее о ком он, ведь так, Сасори? — То есть… — я внутренне похолодел. — Он попытается убрать твоего блондинчика. — серьёзно подтвердила мои ужасные догадки мама. — Но… разве ты не на его стороне? Ты… была недовольна, когда узнала, кто меня волнует. — я абсолютно не понимал её мотивы. — Сасори… любая мать хочет, чтобы её ребёнок был счастлив. Да, я до сих пор не могу понять, почему ты не нашёл себе девушку, когда их здесь так много. Ну не дуйся, не дуйся, — она ласково улыбнулась уже было открывшему рот мне, — но, если тебе хорошо рядом с ним, если все это точно серьёзно и это не мимолетное увлечение, и вы правда любите друг друга, то твоя мама, то есть я, лично даёт вам согласие и благословение на брачный союз. Я, ранее захлопнувший рот, снова его открыл — уже от изумления. ЧТООО?! Какой союз?! Но мы и не задумывались пока об этом. И в голову не приходило. Даже странно такое представлять, не то что…осуществлять. Но самое удивительное и непонятное — моя мама не против. Её не трясёт от отвращения, и она приняла тот факт, что её единственный сын — гомосексуал. Что он спит с мальчиком. Даже согласие дала на… на заключение брака. Стоп. — Но в нашей стране нельзя заключать такие… такие… — Я не договорила. Когда я попыталась достучаться до мужа, мы поругались. Он заявил, что я плохая мать, не сумевшая как следует воспитать ребёнка. И я съехала от него в другую квартиру. — Да как он мог… — я задохнулся от ярости. — Дослушай, говорю! — мама сердилась и заметно нервничала, — Если вы не скроетесь, отец вас достанет. То есть, тебя-то он не тронет. А вот твоего блондина… Вам нужно улететь из страны. Желательно в США. Там вы сможете пожениться, в некоторых штатах это разрешено. Твой папа… я не знаю, что он задумал. Но явно что-то нехорошее. Поэтому внимательно приглядывай за своим… за своей половинкой. — Но как же работа, наши роли в сериале и бабушка Чиё? А Гаара, дядя и тётя? Канкуро и Темари и друзья? Я не могу просто взять и бросить все. Дей тоже не согласится, я уверен. Я-то знаю английский, но для Дея это будет ужасное испытание! Здесь он родился, вырос и поднялся, здесь могилы его родителей! Мама заметно помрачнела, не зная, что возразить. Мы просидели в тяжёлом молчании некоторое время. — В любом случае, будьте крайне осторожны. Ладно, Сасори? Если что случится, сразу дай мне знать. — Хорошо. Ты… не хочешь познакомиться с Дейдарой? — я взволновался, нетерпеливо ожидая ответа. Мама очень удивилась: — А он захочет меня увидеть? Я думаю, он обо мне не лучшего мнения в свете последних событий. Но если согласится, то я с радостью. Надо же узнать, кто сумел так изменить моего сына. — Изменить? — теперь удивился я. — Ты не представляешь, насколько сильно. Ты стал таким… как сказать? Настоящим. Или открытым. На душе приятно потеплело от таких слов. Значит, Дейдара хорошо на меня влияет? Я бы запел от счастья, если бы не нависшая непонятная угроза в виде моего отца. Что же он собрался сделать? Поболтав ещё о сроках наших съёмок, мы стали собираться по своим делам. Я пообещал, что поговорю с Деем на счёт знакомства, и она, одобрительно кивнув, поцеловала меня на прощанье в лоб. Тем же вечером мы с Деем в уютных объятиях друг друга смотрели очередной фильм — с некоторых пор это стало нашей вкусной привычкой, он, пока я работал, искал достойные полнометражки, а вечером мы устраивались на диване, критикуя некоторые неудачные моменты актерской игры — я решился спросить у него о нашем будущем в его представлении. — Сасори… я тебя не брошу. — Да я не об этом. Я знаю, ты всегда будешь рядом. — он сжал меня в руках крепче, и я аккуратно продолжил, — Я о том, как мы будем жить дальше. — Но… разве как сейчас — это плохо? В смысле, что должно поменяться? — он растерялся. Я не стал продолжать выламывать ему мозги и просто поцеловал в висок. — Что ты, даже отлично. Это я просто так… Слушай, ты не хотел бы познакомиться с моей мамой? Он удивленно посмотрел на меня: — А разве она меня не ненавидит? — За что? — Ну, хотя бы за то, что я влюбился в её сына, совратил его и он ответил мне взаимностью, при том по ее меркам он должен был меня ещё вначале послать. — Дей погрустнел. — Мммм, нет. Я сегодня говорил с мамой. Она… она поссорилась с моим отцом. Мама заступилась за нас и… вот. Она сказала, что не против с тобой пообщаться. — А ты… ты как думаешь? Вдруг я не понравлюсь ей? — он нервно закусил губу. Перенял мою привычку. Я поспешил его успокоить: -Ты так же перед первой встречей с Чиё говорил. И ничего, понравился же. — Но твоя бабушка понимающая и добрая, ага! Ты сам рассказывал. А вот про твою маму я не знаю ничего. Что она любит? — Зачем тебе это? Она тоже добрая. Правда, она говорит, что до сих не понимает, почему я выбрал парня. Но её больше не воротит. Она даже похвалила тебя. — Меня? За что? — я его ошарашил. — Она вскользь произнесла, что ты помог мне… как там? Открыться, в общем. — Ну, я… я не знаю. Если что, я согласен, да. Я точно ей нравлюсь? — с беспокойством посмотрел на меня Дейдара. Я снова поцеловал его в висок и успокоил: — Нравишься, нравишься… *** Спустя пару дней я таки осмелился позвать маму к нам домой. Она тут же согласилась и собиралась ближе к вечеру подъехать сюда. Дей метался сумасшедшей белкой на кухне, готовя ужин по своей же инициативе, и я не стал ему мешать, прибираясь в остальных комнатах. Самому же хотелось оставить хорошее впечатление от совместной с Дейдарой жизни. Правда, убирать мало что пришлось — Дей в моё отсутствие дома времени не терял и содержал все в образцовом порядке. Все вещи стопками лежали на местах, чистые, отглаженные. Пыли почти не было, но я все равно ещё раз протёр все поверхности. Книги эстетично пестрели отсортированными по высоте корешками в ровных рядах. Кстати, до меня дошло, что мы ни разу вместе не фотографировались. Досадное упущение. Вроде как почти год знакомы, и несколько месяцев в близких отношениях. — А какое вино твоя мама любит? — появившийся в дверях Дейдара деловито снимал фартук. — Она почти не пьёт. Так что ставь сок. И не терзай себя, если увидишь, что она будет мало есть. У мамы бзики на счёт фигуры. — Ого! Это у вас что-то вроде традиции — голодать? Ты тоже мало ешь. — Дей быстро переоделся в чистую одежду. — Но я просто увлекаюсь работой, и у меня нет маминой цели. Просто так выходит. Так что спасибо тебе за все твои вкусняшки, — я поцеловал его в нос, и он рассмеялся: — О, заимствуешь мои выражения? Ты такой милашка! Вот обязательно ему надо было смутить меня? Раздался звонок в дверь, и все веселье как ветром сдуло с Дея. Он сглотнул, испуганно глядя на меня, и я его легко поцеловал в губы и успокоил: — Ну чего ты дрожишь? Не укусит, не сожрёт. Давай, заканчивай с вещами и выходи. Он кивнул, а я быстро прошёл и открыл входную дверь. Мама солнечно улыбнулась, поцеловала меня в щеку. — А где Дейдара? — удивилась она, оглядывая со вкусом обставленную прихожую. У входа в залу стоял и смущённо улыбался мой блондин, нервно теребя пальцами подол футболки. Он медленно подошёл к маме, настороженно поглядывая на неё, а она умилилась: — Дейдара… приятно познакомиться. Парень улыбнулся уже уверенней: — Мне тоже… — Так, чего встали? Мам, давай проходи, — вмешался я, — а то до вечера так торчать будем. Они словно встрепенулись — Дей побежал на кухню, перед этим приняв от мамы принесенный ею тортик, а она пошла мыть руки. Когда мы сели за стол, мама удивилась: — Неужели это вы все наготовили? Зачем так много? — Нет, это Дейдара все делал. — теперь удивился я, когда увидел, как мама накладывает на свою тарелку всего подряд и понемногу. — А ты почему не помогал? — укорила меня она и добавила, попробовав первое блюдо и прикрыв глаза, — Дейдара, это бесподобно! Дей польщенно улыбнулся: — Спасибо. Но Сасори не помогал мне, потому что я попросил об этом, не ругайте его. — Да я и не сержусь. Как ты сделал мясо таким мягким? — Ну, я нашёл один соус… — начал Дей. Дальше мне можно было не волноваться — оба нашли общую тему, и теперь увлечённо обсуждали рецепты приготовления разных видов мяса, а потом плавно перешли на салаты, пока я безмолвно наслаждался уютной атмосферой. Вино мы не пили, ограничиваясь разными видами сока, поэтому разговоры шли на трезвую голову. Но так было даже лучше: как-то по-семейному, когда обычным вечером домашние собираются на ужин и обсуждают новости за день. Они продолжали болтать, пока я наливал чай и убирал тарелки в раковину или в холодильник. Достал мамин тортик, но тут Дей вскочил и обиженно произнес: — Я же свой делал! — А! Ой, прости. А где он? — Сейчас… ты его салатами завалил, — он порылся в холодильнике и вытащил накрытое большой глубокой тарелкой широкое блюдо. Мама с интересом следила за происходящим. Я, улыбаясь, посмотрел на неё и пожал плечами, а она по-доброму усмехнулась и покачала головой, прикрыв глаза. — Вот! — торжественно объявил Дей, сияя во все тридцать два, и мы с мамой снова засмеялись — в этот момент он был похож на ребёнка, гордо показывающего родителям какую-нибудь поделку. Но торт и правда был очень красивый: необычной формы, посыпанный орехами и крошкой, украшенный изящными цветами и тонкими листочками из шоколада. Мама захлопала в ладоши, как маленькая девочка и воскликнула совершенно искренне: — Шедеврально! Дейдара, научишь потом? Ну, на досуге? — Конечно! — блондин весь светился от радости и гордости за свое слоеное творение. Мы болтали и попивали чаек, уминая вкусную сладость. А потом я остался на кухне, чтобы домыть посуду, а Дей с мамой ушли в зал. Я подошёл к ним через полчаса: они рассматривали откуда-то взявшийся старый фотоальбом. Мама подняла голову: — О, Сасори, смотри! Я пару дней назад рылась у себя в старой квартире и откопала вот эту вещь. Я искала её лет пять назад, думала, что потеряла. — Сасори, почему ты на всех фотках такой серьёзный? — Дей сидел на коленях, на полу и с интересом вглядывался в старые фотографии. — А вот здесь ты такой миленький! Я присел рядом, рассматривая картинки. Оказывается, раньше мои волосы были почти багровыми. А вот здесь мы с двоюродным братом. Гаара, хохоча, запускал какую-то вертушку, а я мечтательно наблюдал за ним. А вот тут… Ностальгирующе улыбаясь, вытащил старую почти выцветшую фотографию. На ней были изображены я и Чиё. Наверное, это единственная картинка, где я не грущу. Бабушка, ещё молодая и без седины на своих ярких сиреневых волосах, улыбалась и обнимала меня, а я смеялся и вертелся в её ласковых щекочущих руках. — Я оставлю альбом тебе, только возьму несколько фоток, не возражаешь, Сасори? — спросила мама и я кивнул. Мы обсуждали запечатленные моменты, Дей вслушивался в каждое слово, а мама напрягала память, вспоминая дальних родственников, сфотографированных со мной. За увлекательным просмотром мы и не заметили, как быстро пролетело время. Я предложил матери остаться у нас на ночь, но она отказалась, аргументировав тем, что ей завтра на работу, а от нас ехать далеко. — Если что приезжайте ко мне, а то мне там одной скучно. И звоните, если что-то случится. Понятно, мальчики? — она расцеловала нас в щеки и ушла. Мы, как дети прижавшись лбом в стекло и приобнявшись, посмотрели в окно на улицу, где понаблюдали, как она села в машину. — Страшная? — А? Ты что, она же ангел! — удивился Дейдара. — А ты боялся, — я поцеловал его в щеку, а он усмехнулся и отметил философски: — Ну, неизвестное всегда пугает. Пойдём спать? Тебе завтра вставать рано. И чтобы на работе ел, слышишь? Я позвоню, — погрозил пальчиком блондин. — Угу, хорошо. — я опустил руки ему на бедра, прижал к себе и прошептал: — а можно перед сном десерт? Дей, радостно и смущённо зардевшись, без слов потянулся к моим губам...