Игра в жизнь

— Фу, ну и холодрыга! — Дей ругался, суетливо натягивая третий свитер с рисунком снежинок и пуганого оленя. Я же молча потел в зимней куртке. Вчера вечером что-то случилось в котельной, и четверть города психовала, оставшись без воды и отопления. Мороз примерно в минус двадцать за ночь выхолодил квартиры, заставив жильцов по утру жаться к электрическим батареям. За неимением сего агрегата нам оставалось лишь греться у включённой плиты, обниматься и жарко дышать друг другу в шею. Мы все-таки успели запастись в ведрах, кастрюлях и чайнике водой, и теперь я попивал свой любимый кофе, а мой блондин — зелёный чай. — Дай шоколадку, — попросил недотягивающийся до лежащего за моей спиной лакомства Дейдара. Я отломил квадратик и краешком вложил себе в зубы, насмешливо глядя на него. — Эээй, — смеясь, возмутился мой парень, — это моя шоколадка! Играя бровями, я приглашающе наклонил голову, и Дей приблизился, осторожно надкусив сладость с другой стороны. Но похоже, доставшегося кусочка ему было мало, и он поцеловал меня. Шоколад таял между нами, оставляя на губах горько-сладкие разводы, вяжуще оседая на языке терпкими и глубокими тонами, а мы жадно слизывали его друг с друга, стараясь забрать и одновременно доставить больше удовольствия. — Мммм, — я довольно облизнулся, когда поцелуй прервался, — знаешь, а смысл торчать в квартире? Может съездим в центр погулять? Мне нужны новые вещи, да и тебе бы не мешало гардероб обновить. — А вдруг твой отец… ? — недосказанная мысль пугающим призраком зависла в воздухе. — Я не думаю, что кто-то сможет следить за нами в таких условиях, — мы посмотрели в сторону окна: ветер нёс мелкие хлопья снега, нещадно сгибая кроны редко стоящих деревьев. — Я думаю, никто бы даже в машине долго не высидел. С тех пор, как мама предупредила о непонятной угрозе со стороны отца, прошло больше полмесяца. Я не стал говорить Дею о нашем с ней разговоре, но ещё с моего дня рождения и отцовского звонка он опасался выходить на улицу, гуляя только со мной, звонил мне в обед на работу, убеждая, что все в порядке, и проверяя, ем я или нет — он плотно взялся за мой рацион и баловал всякими редкими блюдами. Меня же порой захлестывала необъяснимая тревога, даже паника, и я часто останавливался на половине проверяемой статьи, чтобы позвонить и удостовериться в безопасности Дейдары. Продукты привозил я, в аптеки ходил я. Мне просто было страшно отпускать его одного — за каждым тёмным углом мерещились люди в чёрных костюмах, с оружием и затемненными очками, как в каком-то кино. Но я понимал — так долго продолжаться не может, в конце концов невозможно вечно вести затворнический образ жизни, тем более такому активному и беспокойному человеку, как Дейдаре. На блондина все это давило — я видел, как он нервничал, скучал, хотя ни разу мне жаловался. — Ну так что, едем? — не отставал я. — Ну… ладно. Может в кино потом сходим? — обрадованно согласился Дейдара. — Хорошо, — я поцеловал его в носик, — только не отходи от меня никуда. Мы шустро собрались и пулей вылетели из холодной квартиры. В торговом центре было шумно, народ течениями разгуливал у витрин, не решаясь зайти в бутики. За стёклами в модельный позах безмолвно взирали на людей безликие манекены, горделиво демонстрируя на себе новинки сезона. Восторженные дети тянули уставших родителей к магазинам с желанными игрушками. Я повел Дея закупить новую одежду, и в моем парне проснулся прямо-таки модельер. Всего за полчаса он подобрал мне несколько комплектов и костюмов. Сказать, я был удивлён — ничего не сказать. Но он объяснил: — Я просто читал ваш с дядей журнал. Помнишь, который с тобой на обложке? А потом я заинтересовался стилями, и, пока ты пропадал на работе, от скуки научился сочетать. — А почему ты себе ничего не выбрал? — А…ну, выберешь мне сам, ладно? Со стороны-то виднее. Резонно. Мне же пришлось побродить по стойкам, перебирая вешалки с кучей одежды. Отчего-то казалось, что здешние тусклые тряпки не заслуживают висеть на теле моего солнечного парня. И с каждой секундой недоумевал, где же тот откопал для меня те шикарные костюмы. А потом до меня дошло. Эти вещи по тонам и настроению больше подходили серьёзным и замкнутым людям, таким как мне. Для открытого и жизнерадостного Дейдары здесь искать что-то не было смысла. Пришлось вести недоумевающего блондина в другой бутик. Там все же нашлось что-то подходящее, и Дей радостно крутился у зеркала, рисуясь передо мной в новехоньком ярком худи, тёмных для контраста джинсах и кроссах новой модели в тон верха. Ему все ещё, в отличие от меня, очень шла подростковая одежда, и он не пожалел денег, чтобы принарядить себя для повседневки. Под конец я повел Дейдару в самый конец коридора, где действовало известное мне и журналу дяди отелье. Всё-таки я заставил Дея позволить портному снять мерки для строгого и торжественного костюма. Никогда не знаешь, что может пригодиться. Мы закинули купленные вещи в багажник, и собирались уже пойти в кинотеатр в том же центре, но, проходя мимо одного бутика, затормозили. Дей за руку потянул меня в книжный и направился к стеллажам с книгами, рассматривая корешки и блестящие обложки. Я не торопил его, сам с увлечением разглядывая вышедшие новые части любимой манги, к которым я недавно пристрастился, с наслаждением вдыхая характерный запах бумажного царства. Чуть позже я подошёл к блондину, дабы узнать что его заинтриговало в разделе «педагогика». Дейдара заинтересованно читал какую-то заумную книгу по детской психологии. — Сасори… я тут подумал… наверное, я все-таки хочу учить детей. Как мама. — Значит, все же определился? Я так рад! — я хотел обнять его, но на полпути вспомнил, что мы не дома, — Тогда тебе в педагогический. Когда поступишь? — Может быть с сентября следующего года. В любом случае сейчас меня в универ не примут. А потом… — он мечтательно улыбнулся, — я буду работать в интернате, помогать маленьким, кто остался совсем один. Представляешь, своими руками слепить достойную личность? Сдружить двух одиноких, чтобы помогали друг другу и защищали. Чтобы были сильными, и никогда не сдавались. — И правда, классно. А ты больше не боишься? — Чего? Груза одиночества больше нет — благодаря тебе, — он посмотрел на меня с такой нежностью, что под ребрами больно защемило, — поэтому могу со спокойной душой подавать истины этого мира. Он купил книгу, которую долго листал, и мы отправились в кино. Дей выбрал какой-то стремный ужастик-комедию, и в итоге при просмотре мы выдавали нечто среднее между истерическим смехом и возгласами отвращения, когда разлагающееся тело истекающей слизью и кровью лапой дало подзатыльник замешкавшемуся искателю приключений, а тот зацензуренным матом проорал в недоумевающую морду отвратительной твари. Странная смесь ощущений, однако. После фильма забежали в приличный ресторанчик на последнем этаже большого торгового центра. После беготни по магазинам есть хотелось неимоверно, поэтому заказали полноценный ужин, и в ожидании глядели через окно на светящийся разноцветными огнями в кромешной зимней тьме заснеженный город. Внизу светили глазами-фарами спешащие машины, ветер ещё полдня назад перестал зло носиться по улицам и хлестать снегом, вороны рассиживались на проводах, хрипло каркая и ругаясь на холод. В помещении же было уютно, тепло, ненавязчивая музыка на фоне ласкала уши; неяркие свисающие с потолка лампы над столиками, мягкие диваны и чинно расхаживающие официанты создавали расслабляющую атмосферу. — Это как свидание, да? — хитро улыбнулся напротив меня сидящий Дейдара, поигрывая прядью золотых в тусклом свете волос. — Ой. И правда, похоже. Хотя я и не планировал. Но если хочешь, будем считать и так. — Я осторожно коснулся мизинцем его рядом лежащей руки, а он ею в ответ нежно накрыл мою. Вскоре принесли заказ, и лёгкие прикосновения пришлось прекратить. Блюда были восхитительны, но мы не торопились, смакуя каждый кусочек. Без вина — мне ещё надо было за руль сесть, но Дей и сам отказался от алкоголя. Поэтому, допив чай, мы, оставив на столе щедрые чаевые, поехали гулять к замерзшему озеру посреди домов. На очистившемся от низких облаков черном небе кокетливо подмигивали яркие звёзды, изо рта вылетал причудливыми фигурами пар, подсвеченный фонарями на аллее, а свежевыпавший снег приятно похрустывал под ногами. Я обнял Дея, и мы вместе глядели в черные небеса, пытаясь разгадать среди непонятной кучи светящихся точек цельные созвездия. — Пояс Ориона, и Медведица, — затыкал я пальцем в небо. — Смотри, Кассиопея, видишь? В первую очередь её всегда нахожу. — улыбнулся блондин. — Ага, похоже на английскую дабл-ю. — Что? — не понял Дей. — В английском алфавите есть такая буква, — объяснил я, рисуя на снегу «W». — Кстати, может тебе стоит выучить английский? Дей задумался: — А он очень сложный? — Давай подумаем завтра. Я его знаю, могу с тобой разговаривать как носитель языка. — Отлично, да. Спасибо. — он огляделся по сторонам — небольшое побережье пустовало — и кратко поцеловал меня в губы. Мне же такого целомудренного касания показалось мало, и поэтому, ещё раз внимательно оглядев местность, требовательно приник ко рту Дейдары. Тот вырываться не стал и ответил со всей горячностью так, что я, оступившись, упал в сугроб, потянув за собой своего парня. На лютом морозе вмиг стало жарко как в аду, захотелось раздеться догола, но благоразумие предостерегающе шлепнуло мои растекающиеся от удовольствия желейные мысли. Дей отстранился, весь раскрасневшийся и тяжело дышащий мне в губы, пар образовывался между нами и немедленно улетучивался. А затем он вскочил и хитро улыбаясь и хихикая, слепил снежок. Я тоже времени зря не терял и сделал свой. Вскоре разразился бой, в воздухе замелькали снежные заряды; Дей, смеясь, прятался за столбом, а я все не мог в него попасть от хохота. В итоге я обежал его укрытие и напал на парня сзади, валя в подвернувшийся кстати сугроб. Теперь снизу оказался Дейдара, который ужом извивался подо мной и безостановочно смеялся, пытаясь перевернуть меня, а я сверху прижимал его руки к снегу и беспорядочно краткими касаниями зацеловывал его лицо. Внезапно по спине что-то сильно стукнуло и стеклянно звякнуло. — Вот, хулиган, на девочку напал! А ну пошел отсюда! Кому сказала? Девочка, давай поднимайся, он тебе больше ничего не сделает! Вот извращенцев развелось-то, господи! — какая-то старушка невиданной силой оттащила упирающегося Дея от меня. Он поднялся и сказал, неожиданно повысив тембр до девчачьего голоса: — Это мой парень, бабушка, не волнуйтесь! — женщина подслеповато прищурилась в его лицо, а я ошарашенно уставился на него. — У нас свидание! — Ой, ну шли бы себе домой, там и постель найдётся! Нашли место любовь доказывать! Эх, молодёжь! Парень, прости меня, бога ради! — старушка прижала руку к груди. — Да ничего страшного, лучше уж сотню раз ошибиться, чем однажды допустить такие страшные дела. — я поклонился ей, и она, важно кивнув на прощание, утопала, гремя баночками в сумках. Мы минуту глядели ей вслед, а потом обернулись друг другу и громко захохотали. Смеялись до слез в глазах и боли в животе, хватаясь за колени, задыхаясь и безуспешно пытаясь что-то сказать сквозь непрекращающийся хохот. Через некоторое время, прийдя в себя, я приобнял его: — Ну что, девочка моя, поехали домой? — мы снова рассмеялись, и в обнимку медленно отправились к машине.