Офис

      — … именно из-за этого процентное соотношение эффективности рекламы ниже ожидаемого…       Бамс!       Линейка бьёт об стол, полностью солидарная с Тэхёновым нежеланием слушать чушь. Улыбка у него — чистый мальчишка в разгар азартной игры, когда звонкие щелчки выводят из себя собеседника и радуют пацана. А потом он взгляд поднимает на Йоки, и та сбивается на полуслове.       Нет ничего мальчишеского в многотонном давящем взгляде. Вот ни на капелюшечку. Мрачный огонь жжёт злым напоминанием о её отказе.       Ну не привык он за девушками ухаживать. Незачем, с его-то внешностью. Сами бегали, сами подарками заваливали, сами на свидания звали. И трахали сами, ради красивых глаз и богической внешности терпели что угодно.       Впрочем, Тэхён не злой. Просто с детства усвоил, что на женский пол ему усилий тратить не надо. Сосредоточился на карьере: знания грыз, информацию впитывал, соперников обходил. Добивался, достигал, лез на вершину. И не зря занимал кабинет, положенный его высокой должности.       Подкатить к Йоки, новичку в конкурирующем отделе, пытался со своим стандартно-ленивым: «ты привлекательная, я привлекательная, а не сходить ли нам в лав-мотель?» Только Йоки тоже с детства: и умница, и красавица, и карьеристка-достигаторша каких поискать. И мужчины с подарками, свиданиями и лав-мотелями к ней в очереди стоят.       Глянула презрительно и послала. Максимально вежливо, максимально изысканно, максимально унизительно. При всех.       Бамс!       Линейка пистолетным звонким выстрелом прерывает доклад, антрацитовый взгляд жжётся обещанием отомстить. И улыбка эта квадратная тоже ничего хорошего Йоки не сулит.       Проебалась она по-полной, и вот кому бы — Ким Тэхёну, конкуренту в нынешних достигаторских планах.       Бамс!       Этим бы «бамс!» да по её бёдрам. Тэхён представляет, как зарумянится след на смуглой коже, едва держа под контролем скребущий по нутру азарт.       Йоки та ещё стерва, всё использует, что под руку подвернётся. Внешность подогнала под стандарт Америки, где загар — признак достатка. С ростом и длинными стройными ногами ей от природы повезло, плюс к росту — пышные формы. Добавила к образу выученный лёгкий акцент, густые кудри, дерзкий открытый лоб. Роскошная экзотика, с налётом изысканного бесстыдства и лёгкой бесцеремонности, на которую клюют все.       Тэхён тоже клюёт. Тэхёну этой экзотики попробовать хочется до зубовного скрежета: смуглую, дерзкую, горячую. Кружево чулка в разрезе юбки, самый краешек, словно кончик языка высунула подразнить, озорно и дерзко. Он по нему слюной исходит, мечтая цапнуть эти ноги покрепче, впиться пальцами в атлас чулок под коленями и перед собой развести.       Ну что ж, никто её к нему в кабинет силой не тянул — могла к Сокджину-сонбэ сходить за советом. Тот при невесте, и за помощь с Йоки ничего, кроме кофе, требовать бы не стал. Но она тут — в папку пальцами вцепилась до белизны на костяшках, и глаза на него поднять не смеет. Редко-редко взгляд бросает — коротко, нервно, словно жалить пытается, но у Тэхёна шкура ещё та — ему такие пчёлки на один зуб.       И помощь ей действительно нужна.       Она попалась.       Тэхён встаёт, пихает руки в карманы. Поднимается не спеша, подходит медленно, держа глазами. Йоки очевидно чует, что он не цифры с графиками обсуждать идёт, с таким-то хищным взглядом. Замирает, затыкается, досадливо губу прикусывает. И рот у неё хорош, у Тэхёна даже рука дёргается пихнуть пальцы между этих ярко-алых губ: и заткнёт, и кайфанёт оттого, как она плотно и мокро обхватит пару фаланг.       Он покрепче сжимает руку в кулак, наклоняя голову. Толкает её макушкой в подбородок, заглядывая в бумаги. Та отшатывается от странного жеста, не удерживается на своих шпильках и Тэхён хватает за талию. Вжимает в себя, чтобы втянуть в лёгкие изысканную тонкую взвесь дорогого парфюма и её неуверенности. И отпускает тут же, не позволив себе (пока!) потерять контроль.       — Йоки-йааааа, — тянет он, отодвигаясь, — ты мне вот что скажи — я тебя с твоей дурной начальницей про это всё, — пальцы мужчины барабанят по планшету в руках девушки, — предупреждал, а? Ещё месяц назад.       — Ким Тэхён-ши…       — Ты не оправдывайся, ты мне просто «да» или «нет» скажи. Предупреждал?       — Д-да…       — Ты мне что тогда сказала?       Йоки молчит, а Тэхён улыбку тянет. Хрен она ему ответит. Но память обоих подбрасывает в запале брошенные наедине слова: «…уверена так, что ставлю себя!»       Поставила. Проиграла.       Тэхён обходит девушку медленно. Та снова губы кусает, и он уже всерьёз начинает беспокоиться, что она их раньше сожрёт, чем он до них доберётся. Так что он чуть шаги ускоряет до дверей.       Щелчок замка звонкий — Тэхёну торжествующей точкой, Йоки обречённым восклицательным знаком на конце раздосадованного шипящего «Блять!»       — Раздевайся! — тут же приказывает он. Холодно, жёстко, чтобы даже не смела передумать.       Но она же не она будет, если не возразит.       — Да как ты смеешь!.. — Йоки тонет в ощущении сжатого меж пальцев соска. Она даже понять не успела, как он так бесшумно снова оказался рядом, протянул пальцы, точно хватая напрягшийся комок плоти. Сжал, покатал, потянул, вырвав вместо возражений придушенный всхлип. Подвинулся, наклонился, отмерив между их губами расстояние в её обречённый выдох.       — Давай не будем притворяться, Йоки-йа? Ты знала, к кому шла, зачем шла, и какую плату я потребую — тоже. С дурой-начальницей своей заигрывай и капризничай. Будем дальше в игры играть или просто дашь себя оттрахать? Обещаю, больно не будет, но и стараться для тебя не буду. Зато с цифрами помогу.       Йоки нервно перетряхивает. От Тэхёновых слов холод скребёт позвоночник, пока его руки (уже обе!) безжалостно мнут и тискают грудь, приливом разнося жар по телу. Всё это сталкивается где-то в районе солнечного сплетения, отправляя мозг в невесомость замкнутой Вселенной, где её поражение, обида, злость плавятся в желании стоящего напротив мужчины. Он её одной своей аурой подавляет, возбуждая с первого мига знакомства, в чём она из упрямства не хочет признаться даже себе. Миг её капитуляции Тэхён легко ловит в микромимике, позволив торжествующей улыбке лёгкой тенью проступить на губах.       Девушка отводит глаза, пока руки тянутся к воротнику, нервно расстёгивая пуговицы на блузке. Тэхён на шаг отступил, любуется, как Йоки раздевается — дёргано, судорожно. И это почему-то заводит больше, чем если бы она стриптиз устроила с плавными движениями и охами-вздохами. Надолго, правда, его не хватает, и он позволяет нетерпению одержать верх. Подходит, разворачивает спиной к себе, расстёгивая и безжалостно сдирая узкую юбку.       — Туфли оставь, — приказывает Тэхён. Хватает ладонями ягодицы, мнёт, любуясь на изгиб узкой спины. Облизывается, срочно смачивая пересохший рот — изящное бежевое кружево сливается с цветом кожи, зато чёрные резинки обнимают тело изысканной портупеей, вынося нахрен контроль. Вставить ей хочется до дрожи в напрягшихся резко бёдрах, но всё же верх одерживает желание поиграть с роскошными формами.       Он прижимает её к паху, замирает на пару секунд — чтобы она точно оценила его возбуждение. А затем разворачивает лицом к себе и хватает за шею — не больно, но так устанавливая своё превосходство. Толкает до стола и гнёт, заставляя упасть спиной на разложенные бумаги. Йоки руками вцепляется в его запястье, открывает рот, думая, что этот псих хочет её придушить, но дышит она свободно, а пальцы Тэхёна хоть и не дают выпрямиться, но не душат. Она просто унизительно разложена перед ним на столе в максимально открытой, беззащитной и неудобной позе: выпятив грудь, раздвинув ноги, между которыми застыл Тэхён.       — Удобненько? — ехидно спрашивает мужчина, убирая руку с её горла и сдирая с себя пиджак. Йоки пытается распрямиться, встать из унизительной позы, но тот железным голосом командует «Лежи!»       Йоки ловит в его голосе, в его поспешности нетерпение, которое ей неожиданно льстит. В конце концов, он после того отказа вообще делал вид, что её не существует. А сейчас сквозь ткань трусов к ней прижимается каменный стояк, его руки нервно и зло расстёгивают пуговицы на жилетке, чтобы тоже выкинуть в сторону — узкая ткань мешает, а он хочет чувствовать себя свободно. Взгляд Тэхёна горит жадной похотливой тьмой, которая отзывается в Йоки так же жадно и голодно.       — Руки за голову закинула и взялась за край стола, — следует следующий приказ.       Йоки медлит, проклиная себя за то, что её это всё — возбуждает.       Да её, блять, никогда так не раскладывали — безапелляционно, почти безжалостно, не думая о её комфорте, и в этом животном Тэхёновом порыве есть нечто первобытно-притягательное, отчего хочется скулить жалобно «ещё!»       Да чтоб тебя, Ким Тэхён! Она повинуется, открываясь перед ним совсем.       Ким Тэхён тащит её грудь из тесных объятий бра, чтобы не менее тесно обхватить руками, ртом, облизывая, прикусывая и всасывая — алчно, мокро, не стесняясь звуков — у его кабинета отличная звукоизоляция, можно и не осторожничать. Йоки словно кипятком шпарит, грудь под его руками наливается, чувствуя самое невесомое касание, прошивающее её насквозь. Соски твердеют каменно от желания, топорщатся, вызывая квадратную довольную улыбку на мужских губах.       — Кое-кто любит играть в недотрогу, мм? Любишь, когда тебя заставляют, Йоки-йа? — усмехается мужчина, нависая над ней и заглядывая в глаза. Член сквозь ткань тычется в складки Йоки, давит, невольно заставляя даже в неудобной позе раздвинуть ноги ещё на чуть. Она смотреть продолжает упрямо, а сама молится, чтобы эти слои ткани между ними уже исчезли.       Тэхён вместо поцелуя вдруг к лицу наклоняется и лижет — от одного угла губ к другому, поперёк, получив в ответ возмущённое фырканье, и отодвигается.       С тихим довольным смешком закапывает пальцы в ягодицы, лезет кончиком под кромку чулка. Наклоняется, мокро хватает губами внутреннюю кожу бёдер. Йоки страсть как хочется задрать ноги, хоть как-то изменить неудобное положение, но он вцепляется в бёдра и не даёт. Её напряжение от позы, от его горячих губ растёт по экспоненте.       Он вминает ладонь в её живот, лезет второй рукой под тонкую ткань трусов, и довольно прищёлкивает языком       — Эй, я ещё даже не начал, а ты уже мокрая? Интересно, ты течь начала до того, как ко мне в кабинет вошла? — трусы сдвинуты в сторону, а пальцы оказываются глубоко внутри Йоки. Грубо, бесцеремонно, не меньше трёх — почти болезненно.       Непроизвольный спазм сжимает замершую руку. Тэхён выбивает из неё первый рваный выдох, перед глазами мелькают первые радужные блики.       — Терпи, Йоки-йа. И расслабься, — снова приказывает мужчина. Йоки просто дышит — медленно, глубоко, чувствуя особенно остро, как вторая рука на животе ласкает кожу, мягко бережно, играет со складками, помогая расслабиться. Невесомо касается клитора, сладкой дрожью прошивая нутро и заставляя растечься в жажде получить кайф.       Он трахает глубоко, бесстыдно хлюпая пальцами, сбивая её дыхание. Тэхёну её сожрать хочется: отыметь во всех позах, то жёстко и зло, то бережно и мягко, лишь бы снова и снова срывать эти рваные выдохи. Он не замирает ни на секунду — лижет, прикусывает, засасывает, мнёт рукой и трахает, трахает, доводя пальцами до первого полустона, до дёрганых движений рук, когда она всё же отпускает края стола.       — Руки! — снова командует Тэхён, и Йоки изгибает от командного тона в первом оргазме. Тэхён додаёт, невесомо касаясь напряжённого комка нервов, снова жёстко давит ладонью на живот, и Йоки растворяется в небытие.       — А ты не слишком послушная девочка, мм, Йоки-йа? — насмешливый голос над ней напоминает, кто главный в кабинете вообще и в Йоки конкретно сейчас.       Она словно сквозь радужный сон слышит треск ткани. Тэхён дорогущие трусы рвёт запросто, как копеечную бумагу. Почти не чувствует, как он её поднимает и тащит к зоне с журнальным столиком. Осознание себя приходит, когда он укладывает её животом на высокую мягкую банкетку, заводит за спину руки, связывая галстуком. Колени до пола не достают, она елозит носками туфель по пушистому белому ворсу ковра, пытаясь хоть на что-то опереться и чувствуя себя наколотой на иглу бабочкой, в максимально бесстыжей позе. Чувство полной беспомощности накрывает, неожиданно заставляя возбудиться снова, и Йоки изо всех сил закусывает губы, чтобы не взмолиться и не попросить.       — Самое время для наказания, — густой бас расплёскивает по спине предвкушение, и Йоки застывает в мгновении ожидания, где ужас намертво переплёлся с восторгом.       Бамс!       Линейка с оттягом лупит по заднице.       Радужный сон разрывается тонкой ниткой боли — удар не болючий, зато обидный. Йоки пытается брыкаться, но Тэхён не даёт, со спущенными штанами стоя между ними и надевая презерватив. И снова берётся за линейку.       Бамс!       — Не надо, пожалуйста! — всхлипывает Йоки, но приходится признать — возбуждение накрывает ещё сильнее, между ног холодит от проступающей смазки. Она течёт так, будто струйный оргазм получила от двух ударов. Тэхён только усмехается, проводит пальцами по складкам, отчего просьба превращается в грудной протяжный стон, касается снова клитора, и Йоки почти утыкается лбом в ковёр, тяжело дыша.       — Сама не знаешь, что любишь? — неожиданно спокойно спрашивает мужчина. Влипает горячей головкой в готовую принять его дырку и вводит — плавно, спокойно, уверенно, не останавливаясь, загоняя до конца, втискиваясь как можно глубже.       Из Йоки выходит весь воздух, а блики перед глазами снова примеряют на себя радужный оттенок. Быть такой наполненной им неожиданно хорошо и правильно, и едва он бьёт ей в третий раз, как она начинает умолять (господи, да кто бы мог подумать!)       — Пожалуйста-а-а, — Йоки сама не знает, о чём просит.       — Держись, — только и говорит Тэхён. Линейка падает рядом с её взглядом и Йоки вдруг понимает, что это специально — чтобы она больше не боялась.       Тэхён дерёт всерьёз, жёстко хлопая бёдрами о пышный зад, смачно и мокро хлюпая смазкой. Лезет пальцами ко второй дырке, отчего Йоки скулит, поджимаясь, словно пытаясь сбежать — вот только некуда. А этот грёбаный конкурент сзади только смеётся, поддавая ещё сильнее, толкаясь чёткими размеренными движениями. Он хватает её за бёдра и приподнимает так, что живот Йоки отрывается от банкетки, и вкупе со связанными руками она чувствует себя почти в невесомости по имени Ким Тэхён.       Он кончает, впиваясь зубами в её предплечье, и вот тут Йоки кричит по-настоящему от испуга, но он вовремя зажимает ей ладонью рот. Лежит на ней, совсем не заботясь о том, что она распалена до предела, что не может даже пошевелиться. Йоки хнычет, извиваясь и пытаясь тереться, чтобы хоть так догнаться. Тэхён очухивается кое-как, запускает пальцы снова во влажные складки и парой движений доводит до оргазма. Йоки снова уплывает в сладкий тягучий сон и ей становится очень сильно плевать, что нет трусов, что по чулкам пошли дорожки, а на плече отчётливо виден укус.       Ей запредельно хорошо впервые с тех пор, как она ввязалась в дурацкий проигрышный проект.       Через минут двадцать Тэхён оглядывает ещё раз внешний вид девушки и усмехается. Блузка в порядке, чулки всегда можно списать на задиристую мебель, и Йоки уже не алеет щеками. Чуть припухшие губы спрятаны под слоем помады: сюрприз — чего только нет в Тэхёновых ящиках стола.       Он нажимает ручку двери, но всё ещё не открывает, за локоть подтягивая опустившую глаза девушку ближе к себе.       — Считай, за то, что я согласился тебе помочь, ты расплатилась. Но у вашего проекта четыре этапа, и если хочешь, чтоб я помог с каждым — платить тоже будешь за каждый. Именно таким способом. Проект я вытяну, обещаю. Откажешься — пара слов нашим сплетникам, и через день все будут знать, что я тебя отымел. И да, дорогая, это шантаж. Иди.       Он вдруг, не сдержавшись, мимолётно пробует на язык её скулу, открывает дверь и почти выталкивает из кабинета. Прислоняется к дверям, и так и сползает в расхристанном виде: не застёгнутый ремень брюк, вытащенная рубашка, мятая одежда, взъерошенные волосы и улыбка довольного кота. Не дай бог, кто из подчинённых увидит. Но перед тем, как привести себя в порядок, жмёт кнопку селектора для связи со своей секретаршей.       — Назначь мне встречу с Намджуном.       — Тема встречи?       — Перевод одной из сотрудниц конкурирующего отдела в мой.