Обитель солнца

«Как делать это правильно? Сто одна причина любить тебя. И в книгах не написано Сто одна причина любить тебя».

      Стоя перед зеркалом, Альберу был немного взволнован. Сегодня он наконец-то воплотит в жизнь свою давнюю фантазию о совместном купании с Кейлом. Он часто думал об этом с момента, когда Хенитьюз впервые помогал ему принять ванну после аварии, и мысли об этом до сих пор не давали покоя. Тогда его немощное и покрытое гематомами тело было совсем непривлекательно и недееспособно. Сейчас же — совсем другое дело. Только тёмные рубцы на руке и ноге от спиц и швов напоминали о том, что произошло. Ну и новый шрам у виска, который он получил не так давно в процессе реабилитации. Однако его Альберу скрывал за волосами, как и прошлый, отчего он становился практически незаметным. Кроссман с усердием и терпением выполнял все предписания ради этого мига. Только армагеддон и конец света могли стать препятствием на его пути, но он очень надеялся, что если гибель человечества нельзя предотвратить, то давайте отложим её хотя бы на один день. Если уж и умирать, то счастливым и с чувством выполненного долга. — Кейл, не мог бы ты подойти ко мне? — крикнул Кроссман, поправляя вьющиеся волосы. Кейл заглянул в дверной проём, вопросительно приподняв бровь. — Что случилось? — Видя горящий и полный нетерпения взгляд Альберу весь вечер, Хенитьюз примерно понимал, что творилось в этой светлой голове целый день. — Давай примем ванну вместе? — Очаровательно улыбнулся Альберу, в его глазах сияло неприкрытое предвкушение, как тысячи небесных капель в калейдоскопе. — Я сходил час назад.       Ещё до его прихода Кейл принял душ и не рассчитывал делать это снова. Видя поникший и грустный взгляд Альберу, будто ребёнку сказали, что Санта-Клауса не существует, он не мог так просто отмахнуться.        — Когда? — Как Кроссман мог это пропустить? — Когда у тебя была видеоконференция в кабинете, — моргнул Хенитьюз, но, видя этот жалкий вид побитого щенка, просто не мог проигнорировать надежды и чаяния возлюбленного. — Но… хм, я не мыл ещё голову…       Глаза Альберу вспыхнули, как незатухающее пламя, от этих слов. Галантно отойдя в сторону, он движением руки пригласил Хенитьюза войти. Видя это счастливое лицо, Кейл закатил глаза, слишком предсказуемо. Как бы сильно Кроссман не притворялся милым щенком золотистого ретривера, Хенитьюз отчётливо видел его волчий хвост, мотающийся из стороны в сторону.       Стоило только переступить порог ванной комнаты, как Кейла обволокло тёплым паром. Сладкий медово-персиковый аромат был расслабляющим и приятным, где-то Хенитьюз уже ощущал его раньше. За спиной закрылась дверь, обрывая все пути к отступлению. Не то чтобы Кейл планировал бежать, но, оглянувшись на чересчур возбуждённого Альберу, он начал немного переживать за собственную сохранность. По правде, у них не было близости с того момента, как Кроссман уезжал в последнюю командировку. Потом была авария, а дальше… Он искренне переживал за здоровье Альберу, и все интенсивные нагрузки были отложены до его полного выздоровления. И вот, после почти года воздержания, истосковавшийся по любви фанатик Хенитьюза готов был взять своё.       Дабы скрыть неловкость и хоть немного отвлечься от этого страстного взгляда, Кейл отвернулся и начал раздеваться. Медленно и методично он сначала сбросил с себя хлопковую рубашку и принялся расстёгивать брюки. Всё это время Альберу не сводил с него глаз. Взглядом обласкав бледные плечи, потом очертил линию лопаток и бёдра. Кроссман походил на сумасшедшего извращенца, который ворвался в ванную к своему кумиру. Он неотрывно наблюдал за каждым действием, забывая даже моргать периодически.       Пока Хенитьюз прибывал в смешанных чувствах, Альберу был вполне осведомлён о своих собственных. Он ясно и чётко осознавал, что сейчас происходило то, что он так долго ждал и о чём грезил не одну ночь. Словно переводившийся подросток перед первым сексом, его всего потряхивало от предвкушения. По факту, для него нынешнего это впрямь было впервые. Его память была в диком беспорядке, и отличить плод воображения от происходившего на самом деле практически невозможно. Именно это и сломало его когда-то. Реальность иллюзий и сомнение в настоящем — всё это квинтэссенция, ударившая по нему в миг упадка и эмоционального раздрая. Альберу ещё никогда не ощущал себя таким беспомощным и жалким. Те месяцы полностью перечеркнули все годы его успехов и свершений, растоптав самооценку.       Сейчас же всё было по-другому. Поэтому, не дожидаясь, когда Хенитьюз закончит раздеваться, лёгким движением Альберу скинул собственную рубашку и домашние штаны, целомудренно оставив боксеры с морковками. Их подарил ему Кейл на какой-то праздник, и теперь Кроссман гордо носил их. Примостившись на край ванной и положив мягкое полотенце на колени, методично настраивал температуру воды. — А ты подготовился, — хмыкнул Хенитьюз, чуть прищурив по-лисьи хитрые глаза.       Едва заметная улыбка поселилась в уголках губ, когда он кончиками пальцев коснулся резинки своих боксеров. Альберу следил за каждым его движением, как щеночек за любимым лакомством. Дыхание его стало чуть глубже, стоило пальцами Кейла чуть потянуть последний клочок одежды чуть ниже. Чуть выступающие тазовые кости на подтянутом теле и ровные косые линии мышц живота. Тёмно-рыжая дорожка волос, ведущая к паху, заставила Кроссмана шумно сглотнуть. Прекрасно понимая, что его сейчас бесстыдно дразнили, Альберу оставалось лишь терпеливо дождаться, когда с ним наиграются. — Кейл, ради всего святого, забирайся уже в эту чёртову ванную, — беспомощно пробормотал Кроссман, и Хенитьюзу стало его немного жаль… но только немного. — Пф-ф, — рассмеявшись, одним движением Кейл стянул и боксеры, закинув себе за спину, как какую-то тряпку.       Альберу смотрел на его светлое и полностью нагое тело, словно видел его впервые. Хотя, в его ситуации, это и впрямь было в первый раз. Ленивый и апатичный мальчик из его воспоминаний, что едва доставал ему до плеча, вырос в юношу с красивым телом. В нём всё было идеально: начиная с бледно-молочного оттенка кожи и заканчивая тонкими линиями мышц. Не накаченный, но и не худощавый. Настоящий эталон в понимании Кроссмана. — Такими темпами ты сам вскипятишь воду, — видя, как лёгкой дымкой румянца покрылись скулы Альберу, шея и даже плечи, Хенитьюз не смог удержаться от шутки. — Тогда сделать воду прохладней? — в шутку облив тёплой струёй воды из душевой лейки живот Кейла, Кроссман пожалел об этом в тот же момент, как Хенитьюз чуть вздрогнул. Мышцы под тонкой кожей сократились, а само место чуть покраснело. Насколько же было чувствительным это тело… — Садись.              Одним богам известно, сколько сил пришлось приложить Альберу, чтобы скрыть хрипотцу и нетерпение в голосе. Когда Хенитьюз грациозно и неторопливо сел в ванную и мягко откинул голову на колени Кроссмана, тот мечтал лишь об одном: чтобы дрожь его рук не была заметна. Альберу готов был поклясться, что даже через плотную ткань полотенца ощущал тепло его тела, и приятная тяжесть на ногах была неописуемой.       Кейл прикрыл глаза, и Кроссман, чуть убавив напор воды, аккуратно намочил ярко-алые волосы. Коснувшись их, Альберу заметил, что они заметно отрасли, и Хенитьюз вполне мог сделать миленький хвостик на затылке… — Мне в шею упирается не массажёр, верно? — из-за напряжения и тревоги Кейл не мог сдержать очередной шутки. — Не обращай внимание, — смущённо прикрыв глаза, Альберу едва слышно пробормотал.       На самом деле, Кроссману доставлял больше удовольствие сам процесс, чем он ожидал. Выдавив на руки немного шампуня, вспенил его и неторопливыми движениями втирал в волосы, одновременно делая лёгкий массаж. Кейл всё это время сидел прикрытыми веками, думая о чём-то своём. Ему нравилось, с какой заботой Альберу относился к нему, но и испытывал толику вины за совершённые поступки в прошлом. Открыв глаза, пересёкся взглядами с Кроссманом. Тот был немного удивлён, но не переставал массировать его голову, очаровательно улыбнувшись с глубокой ямочкой на щеке.       А Кейл всё смотрел на него и не мог понять, почему и за что его так сильно любили. За всё время он не сделал ничего особенного, чтобы заслужить такое отношение. Замерший от переизбытка мыслей взгляд Хенитьюза скользнул по красивому лицу Альберу и остановился у его виска. С этого ракурса он отлично мог разглядеть, как на светлом и зажившем рубце появился новый шрам. Они пересекали друг друга, словно кто-то несколько раз целенаправленно бил туда наотмаш. Если историю первого Кейл знал хорошо и даже присутствовал в момент, когда Зед запустил в голову бокал с вином на одном из последних совместных ужинов до аварии, то второй — всё ещё загадка. Пойманный в иллюзию собственных мыслей, Хенитьюз не заметил, как протянул руку и влажными от воды кончиками пальцев коснулся тонких росчерков шрамов. Альберу на это лишь тепло улыбнулся и, перехватив его ладонь своей мыльной, мягко потёрся о неё щекой.       «И впрямь как большой щенок», — рассмеялся про себя Кейл, ощущая ноющую и застарелую боль в груди. Он так и не знал, как жил последний год без него Альберу, и чувствовал вину за свой детский и необдуманный побег. — Неужели ты и впрямь с разбегу ударился о стену? — не без доли скептицизма в голосе всё-таки спросил Кейл. Кроссман лишь равнодушно пожал плечами и чуть приподнял голову Хенитьюза, чтобы встать. Скинув и свои боксеры в сторону, аккуратно скользнул за спину Кейла, заключая в полуобъятия в горячей воде. — На твоём теле куда больше шрамов, о которых я ничего не знаю, — влажной рукой забрав светлую чёлку назад, спокойно ответил Альберу.       Раньше из-за белёсого оттенка кожи давно зажившие тонкие рубцы были не так заметны. Теперь же, когда от воды тело Кейла нагрелось и порозовело, они стали ярче. Казалось, шрамы были везде. Они покрывали ноги, грудь, спину, руки и даже несколько оказалось на длинных пальцах. Взяв влажную ладонь Хенитьюза в свою, едва ощутимо поцеловал особенно заметный на указательном пальце. — До аварии я рассказывал, как в детстве меня похитили и неплохо так избили. Они остались с того времени, — прикрыв веки, Кейл расслабленно откинулся на грудь Кроссмана, наслаждаясь. — Я этого не помню, — голос Альберу звучал ровно, без каких-либо эмоциональных колебаний, словно его ничуть не тревожила амнезия. — Как и много за прошедшие годы. — Ты не выглядишь расстроенным, — играя с пальцами Кроссмана, продолжал Кейл. Он чувствовал, сколько мозолей осталось на его коже после долгих месяцев реабилитации. — Даже если я не могу ничего вспомнить, у нас есть достаточно времени, чтобы создать новые воспоминания, — Альберу относился ко всему проще.       Он устал сожалеть и корить себя за то, что не мог вернуть утраченное. Это стало действительно не столь важно, главное, что сейчас они вместе. Это единственное, что имело значение и помогло ему восстановить ментальное равновесие в своей и без того травмированной голове. — Так откуда этот шрам? — Кейл скосил взгляд на руку Кроссмана, что спускалась всё ниже по его животу. Потирая мозолистыми кончиками пальцев чувствительную от воды кожу, чуть царапая короткими ногтями. Волна жара прокатилась от груди до самого низа, возбуждая напряжённое тело Хенитьюза. — Сорвался с тренажёра во время реабилитации, ничего такого, — отмахнулся Альберу, уткнувшись носом в изгиб шеи Кейла.       От ненавязчивых и мягких касаний на влажной коже Хенитьюза проступили приятные мурашки. Ровное дыхание чуть сбилось, когда пальца Альберу задели затвердевший сосок. Кейл тоже испытывал вязкие, словно патока, напряжение и возбуждение. Он точно так же, как и Альберу, воздерживался от секса и был чувствительнее, чем обычно. — Кейл, физически я полностью восстановился, — между поцелуями шептал Кроссман прямо в заалевшее от стимуляции ухо Хенитьюза. — Оу, поздравляю? — Притворившись, что не понимал всех этих очевидных намёков, Кейл наивно моргнул и посмотрел прямо в глаза Альберу. — Или ты хочешь подарочную корзинку фруктов? — Я предпочитаю потрепать шкурку одного остроумного лиса, — Кроссман не мог не рассмеяться, видя, как его королева драмы вновь отыгрывает сцену. Даже такого Кейла он безбожно любил. До сумасшествия любил. — Думаю, общество защиты животных за такое обольёт стены твоего офиса красной краск…       Когда рука Альберу продвинулась вниз и огладила внутреннюю сторону бедра Хенитьюза, тот осёкся на полуслове, так и не дошутив. Не переставая покрывать заалевшую шею томными и тягучими поцелуями, Кроссман взял ещё мягкий член Кейла в ладонь и стал энергично водить по нему и от души надрачивать. Каким бы великим слепым и тупым Хенитьюз ни притворялся, он не смог бы и в этот раз отшутиться от столь очевидных намерений. Твёрдый член Альберу уже давно упирался ему в поясницу, выдавая нетерпение парня за его спиной. — Кейл, ты не против? — Чуть прикусив кожу на плече, тихо прошептал Альберу.       От пара, витавшего в воздухе, было и без того жарко и немного душно. Светлые волосы Кроссмана давно намокли и прилипли к коже. Сладковатый медовый аромат слышался отовсюду и кружил голову. Кейл смотрел в эти нетерпеливые и горящие глаза Кроссмана и не мог оставаться спокойным. Кивнув, он дал тому полный картбланш на всё, что тот хотел. — Хах, — запечатлев один из десятка поцелуев на щеке Хенитьюза, не выжидая больше ни секунды, Альберу опустил руку ещё ниже, прямо к плотному кольцу мышц. Стоило вставить один палец, и глаза Кроссмана удивлённо округлились. — Почему ты так шокирован? Я видел твой волчий хвост целый день.       Без капли смущения сказал Кейл, закатывая глаза от возмущения. Он знал этого человека так долго и был бы настоящим глупцом, не считав все намёки. — В следующий раз не разрабатывай себя, я хочу сделать это сам, — прикусив мочку уха, немного огорчённо пробормотал Альберу. — Хоть ты и забыл, но подготовка к сексу у мужчин отличается от традиционного. Я не женщина, и нужно больше времени и сил, чтобы ты мог вставить своего грустного слоника, — фыркнул Хенитьюз. — Чем вообще ты питался, что он у тебя таким вырос? Серьёзно, укороти его авария на несколько сантиметров, мир бы был благодарен. — Разве он тебе не нравится? — Беспомощно уткнувшись в выемку между плечом и шеей Кейла, рассмеялся Альберу. — У меня такой же, что я там не видел? — Хенитьюз начинал немного злиться от этих поддразниваний без дальнейших действий. Альберу так и продолжал входить в него пальцами, впуская ещё и горячую воду внутрь. Это было очень дискомфортное и необычное чувство. — Твой член — не восьмое чудо света, Альберу. Этот слоник дорог только тебе.       Вместо бессмысленных препирательств, видя, как шёрстка у его лиса начала вздыматься от злости, Кроссман предпочёл всё-таки действие. Никто не знал, когда терпение Кейла полностью исчерпает себя. Поэтому, чуть приподняв его за ягодицы и отодвинув от себя, мерцающие глаза Альберу чуть прищурились. — Детка, не хочешь сесть на меня сам? Я хочу увидеть тебя сверху.       Встав на колени и поднявшись из воды наполовину, Хенитьюз обернулся назад и смерил Кроссмана презрительным и раздражённым взглядом. Развернувшись к нему лицом, под звонкие переливы воды, не сдержался и ущипнул этого разнузданного парня за щёку. — Ещё раз назовёшь меня так, и чей-то хоботок будет вечно искать пристанище, не находя его в этой жизни, — Альберу послушно кивнул, признав все свои ошибки. — Откуда ты понабрался этих фразочек, как из дешёвого порно? — Я долго фантазировал, как буду тебя трахать за все те месяцы, пока одиноко дрочил в тиши своей ванной, — просто пожал плечами Кроссман, не смущаясь. — Ты не был таким, откуда столько вульгарщины? — Хоть Кейл и продолжал ворчать, он всё-таки удобно устроился, упираясь коленями в ванную по обе стороны от ног Кроссмана. Взяв в руку его налившийся кровью член, пару раз провёл по нему сверху вниз. — Кейл, ты сводишь меня с ума, — сквозь стиснутые зубы прошипел Альберу и, не сдержавшись, крепко ухватил Хенитьюза за бёдра и резко опустил всё его тело. — Тц, — щёлкнув языком от разрывающей боли внизу, Кейл изо всех сил вцепился в плечи Кроссмана, оставляя алые борозды от ногтей.              Откинул голову назад и выпрямившись, как натянутая струна, Хенитьюз пытался привыкнуть к дискомфорту и боли от толстого члена Альберу. Знакомое ощущение заполненности до искр из глаз пробило Кейла насквозь. Он до конца не осознавал, насколько скучал по Кроссману и их близости, находя ранее тысячи причин для отказа. Отчего-то хотелось позорно разрыдаться. — Господи, ну почему он такая громадина, — шлёпнув Альберу по плечу ладонью, вымещая собственную досаду, прошипел Кейл. — Он просто слишком рад тебя видеть, — Кроссман задыхался от нетерпения и подавляемого хохота, никогда не думая, что секс с кем-то может сделать его настолько счастливым. — Альберу, чёрт-тебя-раздери, Кроссман, ещё одна дешёвая шуточка, и ты вернёшься к вечной аскезе, — глаза Хенитьюза угрожающе блеснули от гнева. — Вдруг тебе нравятся грязные разговорчики во время секса? Я же не помню, — последнее словно Альберу игриво пропел, наслаждаясь прекрасной картиной перед ним. Когда в поле зрения появился светло-коричневый сосок, он не удержался и лизнул его, после чего ещё и прикусил. — Каждый разговор с тобой — грязный, — тяжело выдохнув, Кейл постепенно начал насаживаться всё глубже, пока чудовище местного разлива не вошло в него полностью. — Тогда мы оба осквернённые и запачканные, как сосланные из рая грешники, — Кроссман продолжал играть с грудью Хенитьюза, оставляя красные засосы возле ареол. — Какого чёрта ты вплёл даже библейские мотивы в этой ситуации? — Немного привыкший к тянущей боли внизу и чувству, что его внутренности вот-вот разорвёт от непривычной заполнененности, обессилено прохрипел Кейл. — Потому что с тобой я как на небесах, — оставив последний звонкий и влажный поцелуй на разбухшем соске, Альберу невинно улыбнулся. Глядя на эту ямочку на щеке, как загипнотизированный, Хенитьюз не нашёл что ответить на такое бесстыдство. — Разве ты не чувствуешь себя так же? — Я чувствую, что твоё чудовище разрывает мои внутренности. Меня сейчас стошнит, — сухо прокомментировал Кейл, без воодушевления глядя на Кроссмана. — …Ты у меня такой романтичный. Просто до одури.       Серия медленных толчков в сопровождении стекающих капель воды. Приглушённые вздохи, запах мёда и чего-то цветочного. Пар оседал конденсатом на ресницах Кейла, стекая, словно непролитые слёзы. Альберу смотрел на него не моргая, боясь лишний раз даже вздохнуть. Вся эта ситуация была нереальной. Голова неистово кружилась до неоновой мошкары перед глазами. Он был счастлив настолько, готовый поверить, что действительно свихнулся. Лишь влажное ощущение гладкой кожи под его ладонями, жар тела человека в его объятиях и тихие вздохи — доказательства реальности происходящего. Не сон и не фантазия. Альберу хотелось горько рассмеяться. Его несбыточная мечта оказалась на деле такой досягаемой, лишь руку протяни.       Пока Кроссман предавался сентиментальным настроениям, Кейл пытался дрессировать грустного слоника, который совсем от хобота отбился. Подстраивая медленные толчки под комфортные для себя, хмурился и кусал губы от возбуждения и остатков болезненных ощущений. Вода немного остыла, и с каждым движением, преодолевая её сопротивление, Хенитьюз немного дрейфовал на волнах. Это было так ново и непривычно, ему не удавалось сосредоточиться на чём-то одном. На него давило со всех сторон, и от переизбытка чувств даже немного потряхивало. — Не кусай губы, лучше меня, — напряжённый и хриплый голос Кроссмана привлёк всё внимание.             Смотря на него такого возбуждённого и растрёпанного, Кейлу хотелось рассмеяться. Обычно такой собранный и элегантный, сейчас Альберу немного обезумел, дорвавшись до желаемого. Волосы неряшливо торчали во все стороны, а влажная чёлка упала на глаза. Тяжёлое и рванное дыхание, выступившие от напряжения вены на руках и этот взгляд… С томной поволокой, без явной осмысленности. Сейчас в Альберу, как в звере, доминировали инстинкты, и Кейл, заражаясь его настроением, тоже терял последние крохи рассудка. Влажный от пара взгляд Хенитьюза опустился на ключицы Кроссмана, и, не задумываясь, он наклонился, чтобы с силой прикусить их. — Чёрт, ты и впрямь сводишь меня с ума, — с хриплым стоном процедил Альберу, сделав особо сильный и глубокий толчок. Кейл закрыл глаза, простонав тому прямо в ключицы.       Было слишком хорошо, до одури приятно. Расцепив заклинившую после укуса челюсть, Хенитьюз небрежно лизнул кровоточащие следы от зубов. Он даже не успел посетовать на то, что перестарался, как Кроссман ещё раз толкнулся горячим и жёстким членом до самого упора, вышибая весь дух. — Кейл, могу я двигаться так, как хочу? — Альберу не знал, откуда у него столько силы воли на прелюдию, ему хотелось сорваться и разорвать человека перед ним в клочья.       Однако он терпел сколько мог. Орошая длинную шею поцелуями, прикусывая подрагивающий от полувздохов-полустонов кадык. Зацеловывал искусанные губы, припадая к ним, как последнему оазису в удушливой и жаркой пустыне. — Почему ты на всё спрашиваешь разрешение? Просто делай, как хочешь! — Повысил голос Хенитьюз, с остервенением вцепившись в бортики ванной пальцами, дабы не быть снесённым волнами. — Потому что не знаю, как любить тебя правильно, — вдруг искренне сказал Альберу, и взгляд его обжигал покруче кипятка. Сердце Кейла, и без того бившееся как ненормальное, вдруг упало. Ему стало невыносимо тошно и горько от того, что его Кроссман говорил такие обезоруживающие и печальные слова. — Не неси чушь, ты всегда знал, как делать это правильно, — Кейл склонился и изо всех сил обнял Альберу за шею, утыкаясь раскрасневшимся лицом в его плечо. — Мне уже не больно, да и не хрустальный я, чтобы сломаться под тобой. Всё в порядке, Альберу.       От этих слов Кроссман на миг задохнулся. И без того покрасневшие глаза немного запекло, стало так душно и невыносимо на сердце, хоть кричи. Чтобы хоть как-то выровнять своё нестабильное состояние, он крепче обнял Кейла. Настолько сильно, будто пытался вдавить его в собственное тело, став единым целым. Неразрывным, неотделимым. Одной фразой Хенитьюз смог обуздать всех его демонов, затолкав их по норам. Вся неуверенность и страх, которые он испытывал с той самой секунды, когда они вновь стали встречаться, наконец-то рассеялись. Альберу до ужаса боялся причинить Кейлу боль своими чувствами и тем, как выражал ненормальную привязанность. Всегда казалось, что он делал недостаточно. Любил неправильно, действовал топорно и совершал одну ошибку за другой. И это бы длилось до тех пор, пока его снова не бросят. Это была бы лишь его вина.       Время тянулось до ошеломления медленно, словно и вовсе забыло свой ход. Всё пространство ванной комнаты было заполнено звоном воды, влажным паром и сладостью мёда с персиками. Кейл сдерживал крики и стоны, недовольно хмурясь от пульсирующей болью внизу живота. Он изо всех сил терпел и старался расслабиться, но Альберу чувствовал по тому, с какой силой Хенитьюз оставлял алые борозды от ногтей на его плечах, что давалось ему это совсем непросто. Чтобы хоть как-то помочь, он лишний раз не двигался, мягко зацеловывая каждый миллиметр побледневшего лица, куда мог достать. — Двигайся давай, — на выдохе прошептал Кейл, сдувая налипшую на глаза чёлку.       Кроссман вглядывался в его лицо, осторожно и неторопливо делая небольшие толчки. Всё тело охватило трепетом от возбуждения и непередаваемого чувства удовлетворения. Любить Кейла таким образом было приятно настолько, что самые смелые фантазии не шли ни в какое сравнение. Этот новый способ выразить свои чувства был как наркотик, к которому нетрудно было пристраститься. Хенитьюз выдохнул сквозь зубы и крепко обнял Альберу за шею, пряча раскрасневшееся лицо на его плече. От тепла тела и липкости в полной удушье комнате, Кроссмана чуть повело. Привстав, чтобы проникать всё глубже, он совершенно не рассчитал риски, что Кейл может в какой-то момент отстраниться.       Судорогой свело всё тело, а в голове настолько помутнело, что чёрная пелена замерцала перед глазами. От каждого толчка горячего члена Хенитьюз чуть не плакал. Он чувствовал себя до болезненного заполненным, будто ещё немного и его разорвёт на части. Горячая вода жгла внутренности, делая то ли хуже, то ли стимулируя больше обычного. За всей этой феерией ощущений и чувств Кейл окончательно потерял равновесие, и ослабевшие руки соскользнули с влажной спины Кроссмана. — Хух.       С приглушённым стоном Хенитьюз полетел назад, целясь затылком прямо в бортик ванной. В это мгновение у Альберу чуть сердце не остановилось. Он что было силы рванул вперёд, дабы успеть подставить руку под голову Кейла и смягчить удар ладонью. Сверху сорвалась полка с гелями и шампунями, которую Хенитьз по неосторожности зацепил в падении. Все тяжёлые банки попали точно по многострадальной голове Кроссмана, выбивая с него едва ли не саму душу. Поднятые их интенсивными движениями волны переливались через бортик ванной, разливаясь по полу, намочив валявшуюся в куче одежду насквозь. — Ты в порядке? — Альберу била мелкая дрожь от испуга и болезненного удовольствия. Хенитьюз настолько сильно сдавил его член в моменте, что едва не оторвал. Узнавая о себе что-то новое, Кроссман всерьёз обеспокоился, был ли он мазохистом до потери памяти?.. — Я понял, — вдруг сказал Кейл, и Альберу замер.       Он смотрел в раскрасневшееся лицо Хенитьюза, словно загипнотизированный этой картиной. Человек под ним был прекрасен: влажные от конденсата ресницы, сверкающие от возбуждения глаза и подрагивающее в неге ощущений тело. Особенно Альберу пленили красные и припухшие от укусов и поцелуев губы, из которых вылетали приглушённые стоны. — Мне нужно сходить к психологу. — … —…       Альберу будто холодной водой окатило в этот момент. Глядя на совершенно серьёзного человека под ним, былой запал сдуло, как и не бывало. Замерев в неудобной позе с ноющим затылком и почти что оторванным членом, он всерьёз размышлял, а не был ли его парень серийником, убивающим атмосферу каждый раз? — Ты правда прямо сейчас хочешь поговорить об этом? — беспомощно вздохнув и придя в себя, с притворным спокойствием спросил Альберу.       Будучи мало эмоциональным ребёнком, Кроссман редко плакал, но сейчас ему хотелось разрыдаться как никогда! Кейл же обвёл взглядом комнату и остановился на красном от напряжении лице Альберу. Тот всё ещё нависал над ним, прикрывая разве что от вероятности, что следом упадёт потолок. — Я думаю, это серьёзный шаг, — Кейл просто моргнул и чуть пошевелил ягодицами, насаживаясь чуть глубже на член. — Мг, я тоже кое-что понял, — на лбу Кроссмана проступили вены от того, как сильно он сдерживался. Даже буддисты позавидовали бы его терпению. — М? — Кейл поморщился, когда член Альберу выскользнул из него и внутрь потоком полилась горячая вода. В это время Кроссман потянул его за руку, поднимая из ванны и придерживая, чтобы тот снова не упал. — Больше никакого секса в ванной. Это хорошо выглядит только в порно, — не скрывая разочарования, пробормотал Альберу, зачёсывая рукой влажную чёлку назад от досады.       Сердитый, честно говоря, Кроссман заводил Кейла ещё больше и был чересчур сексуален, когда несчастен… Заметив, как заблестели глаза Хенитьюза при виде него, Альберу чувствовал пустоту в сердце и поставил пару свечей в душе за свою нелёгкую долю. — Если ещё и ты потеряешь память, то наша история из трагедии превратится в уголовный кодекс, — выйдя из ванны, Альберу взял чистое полотенце из шкафа и в первую очередь завернул в него Кейла, чтобы тот не замёрз. — Потому что практиковать воздержание ещё год просто невыносимо. — Я и не знал, что ты настолько озабоченный, — Хенитьюз усмехнулся и ребячливо скинул в воду полотенце, запрыгивая на удивлённого Альберу, плотно обхватив ногами его талию. — Кстати, волосы я тоже ещё не высушил, м?       От столь очаровательной попытки соблазнения Альберу просто не мог устоять. Рассмеявшись, он крепче обнял Хенитьюза, чтобы тот не упал, и радостно поцеловал его. Пускай не все его мечты исполнились, его будущее рядом с Кейлом было таким же ослепительным, как капли солнца, оставшиеся на бортике их ванной.