Обитель солнца

«Здесь, под небом моим, в моём бардаке Так сложно ждать чуда. Мне нравится ждать, нравится знать, Ты тоже отсюда. Жизнь с кротким лицом, в нежных цветах, В пропасть шутя. Ты лучше во всем Как же тебе выбрать меня?»

      В один из дней, когда Альберу в очередной раз безвылазно работал в офисе, в дверь их небольшого лофта позвонили. Кейл никого не ждал, и, если бы чета Чхве собиралась заявиться к ним, они хотя бы отправили сообщение. Здесь же внезапный гость был очень настойчив в своём желании быть замеченным и трезвонил в несчастный звонок без конца. Здраво размышляя, что это мог быть обычный продавец или последователь какого-то культа хромой собаки, Хенитьюз просто открыл дверь и тут же опешил. Перед ним стоял человек, которого он никак не ожидал увидеть ни в этой, ни в последующей жизни — Эбигейл Кроссман.       Без какой-либо предвзятости во взгляде или высокомерия, она спокойно смотрела на ошеломлённого Кейла и едва заметно улыбнулась. Отбросив напускной лоск и аристократическую ауру древнего рода, Эбигейл не выглядела отталкивающей или неприятной. Рассеянно моргнув, Хенитьюз так и стоял напротив неё, держась за ручку открытой двери. — Я могу войти? — спросила Эбигейл, и её вежливая улыбка стала чуть глубже, придавая ей немного лукавый вид. — Конечно, но Альберу на работе, и я не знаю, когда он вернётся. — Учтиво отойдя в сторону, пропуская женщину, просто ответил Кейл. — А у Роберта занятия в школе допоздна. — Ах, я знаю. Пришлось приехать на незапланированные каникулы, чтобы увидеть лицо своего неблагодарного сына. И в кого у него такая отвратительная привычка не звонить матери? Наверняка в отца пошёл, — рассмеялась та, откровенно веселясь с такой самостоятельности сына.       Для Кейла стало приятным удивлением, что Эбигейл не стала винить в плохом воспитании Роберта его старшего брата. Да и, казалось, она испытывала больше неприязни к собственному мужу, чем к пасынку. Однако, наблюдая, с какой лёгкостью и даже невежеством она заявилась без приглашения к ним домой и без спросу села на диван, Хенитьюз немного расстроился. Всё-таки Роберт пошёл характером не в свою мать, а значит, дурная кровь Зеда, способная убить даже самые первоклассные ресурсы. Какая потеря генофонда. — Кофе? — уняв дрейфующие мысли, вежливо предложил Кейл. — Я ненадолго, присаживайся, — махнув рукой, ответила Эбигейл. — Я пришла поговорить с тобой, пока моего занятого сына нет дома. — Зачем вы здесь? Пришли бросить мне в лицо чек на миллион фунтов и попросить расстаться с Альберу? — тоже присев на соседний диван, усмехнулся Хенитьюз. — Аха-ха, всё-таки какой же ты забавный. В своей Корее вы не только смотрите много дорам, но и живёте по ним? — веселилась женщина, не желая обидеть или оскорбить Кейла. — Нет, просто не вижу другой причины, зачем вам встречаться со мной в отсутствие Альберу, — пожал плечами Кейл, не чувствуя себя неловко в присутствии Эбигейл. Это сильно отличалось от дискомфорта, с которым он встречался каждый раз, будучи лицом к лицу с Зедом. — Сделай я так, ты бы принял моё предложение? — казалось, обоим нравился этот абсурдный разговор, и они не хотели, чтобы он заканчивался. — Конечно нет, — покачав головой, Кейл не смог скрыть лукавой и даже насмешливой улыбки. — Ведь ваш сын сможет заработать куда больше. — Аха-ха-ха, вот это настоящая вера в моего мальчика, — Эбигейл одобрительно кивнула и достала из внутреннего кармана пиджака портсигар. — Я могу здесь закурить? — Конечно.       Немедля, она ловким движением достала сигарету и прикурила. Кейл не мог избавиться от лёгкого чувства несоответствия образов. Они встречались всего пару раз, и тогда Эбигейл казалась ему кроткой и мягкой женщиной. Никогда не перечила мужу и склоняла голову при любой провокации, предпочитая молчать. Она не вмешивалась в отношения отца и сына, не проявляла никакого участия в жизни Альберу, делая вид, что того просто не существует. В общем, она была клишированным примером идеальной жены аристократического рода с идеальными манерами, живущая по протоколу. Сейчас же Эбигейл была ребячливой и много улыбалась. Без фальши и наигранности, немного грубая и бесцеремонная в своих действиях. Эти два образа никак не вязались между собой, создавая когнитивный диссонанс в голове Хенитьюза. — Думаешь, я странная? — выпуская струйку сизого дыма, после нескольких минут тишины спросила женщина. — Нет, просто непривычно видеть вас такой, — Кейла мало заботила эта кардинальная смена поведения, но он всё-таки находил это немного интересным. — Так выглядит наглядный пример отношений договорных и по любви, — ещё раз затянувшись сигаретой, Эбигейл достала карманную пепельницу. — Вы ведёте себя так, как хотите, принимая друг друга со всеми своими отбитыми тараканами в голове. Я же строю из себя благодетельную жену, потому что так предписано в брачном договоре. Ну не смешно же? — Скорее утомительно, — Кейл не испытывал сочувствия к ней, каждый сам делал выбор и должен быть готов встретиться с последствиями. — Так о чём вы хотели поговорить? — Да ни о чём конкретном, просто узнать, как поживают два моих непутёвых сына. Роберт давно не звонил, поэтому, взяв с собой соскучившуюся по братику Ксавье, мы устроили маленькие каникулы подальше от её душного отца. Теперь разбалованная принцесса выдирает волосы любимому Роберту, а я приехала сюда, чтобы встретиться с тобой. — Кейл не мог понять её мотивов, ведь она совсем не выглядела как гиперопекающая мать или сердобольная мачеха. — Тогда почему бы вам не созвониться или не подождать Альберу? Если скажу ему, что вы здесь, он наверняка приедет, — разумно рассудил Хенитьюз, но Эбигейл на это лишь неловко усмехнулась. — Не думаю, что, если спрошу его о том, как он поживает, этот ребёнок будет счастлив выложить мне свои печали как на духу. Ты — другой случай. В отличие от моего сына, человечней, что ли. С ним поговорить не получится, — задумчиво глядя в лицо Хенитьюзу, она стряхнула лишний пепел и вновь затянулась. — Вы тоже хотите, чтобы мы расстались, как и господин Зед? Поэтому пришли? — Кейл не знал, чего ещё можно было ожидать от родственников Альберу. — А если и так, ты послушаешь?       На этот раз Эбигейл не улыбалась. Она пронзительно смотрела в глаза Хенитьюза, пытаясь разглядеть хоть след слабости или неуверенности в них. Однако взгляд Кейла оставался таким же спокойным и безмятежным, словно за ними, глубоко в душе, у человека не было ни капли сомнений. От этого женщине стало немного некомфортно. В этом молодом парне она видела отголоски поведения своего пасынка, отчего неприятные мурашки прошлись по коже. Чтобы успокоиться хоть как-то, она потушила одну сигарету и зажгла новую. — Нет. — Без колебаний и раздумий, ответ Хенитьюза был резким и чётким. — Если это всё, то вы можете идти. — Я никогда не думала, что чувства или любовь — что-то значимое в отношениях. Достаточно не испытывать ненависти друг к другу и уметь находить компромиссы. И всё же, глядя на вас, мне иногда кажется, что я многое упустила в своей жизни. — Вы не любите своего мужа? — Кейл моргнул и чуть склонил голову набок, как заинтересованный кот. От такого сравнения Эбигейл улыбнулась и начала немного понимать одержимость своих сыновей этим юношей. Он был немного милым. — В политическом и деловом браке нет места любви. Это очень непостоянное чувство, чтобы строить на нём прочный фундамент своего будущего. У меня были амбиции и планы, ради которых я смогла поумерить свои желания и выйти замуж за такого человека, как Зед. В конечном итоге всё упирается в финансы и произведение на свет потомства с хорошей и ликвидной родословной. На этом базируется весь высший свет и так называемая «голубая кровь». И не важно, в прошлом веке или сейчас.       Столь циничные рассуждения у любого бы вызвали отвращение, однако Кейл не был в их числе. С практической точки зрения Эбигейл была права, и в её словах не было ничего постыдного и криминального. Каждый сам кузнец своего счастья, и какими методами оно достигается — лишь на их совести. — Говорите так, будто разводите собак на выставку, а не рожаете любимых детей, — без укора или насмешки, Кейл озвучивал то, что думал, не осуждая и не потворствуя сказанному. — Мало чем рождение детей в семье аристократов отличается от разведения породистых лошадей. Здесь нет места любви даже к собственным отпрыскам. Это лишь ещё один выгодный ресурс для укрепления связей и помощи бизнесу. Для меня стало удивлением, что Зед искренне и бездумно смог полюбить хотя бы одного ребёнка, — Эбигейл неприязненно усмехнулась, думая о своём муже. — Роберт для него вторичный продукт, который не годится на должность директора из-за своего слабого характера, а рассматривать его в качестве мужа для кого-то из своих закадычных друзей пока рановато. Вот и делает вид, что того просто не существует, дожидаясь удобного момента, чтобы продать моего мальчика, сукин сын.       Кейл немного удивился, но ничего не сказал на это. Казалось, недовольство Зедом у Эбигейл копилось годами, и наконец-то она могла перемыть все его трухлявые кости. — Прости, я не должна так выражаться, плохая привычка, — на нервах она снова закурила, и Хенитьюз просто покачал головой, предлагая продолжить и не стесняться злословия. — Альберу же другой случай. Он идеальный наследник, в котором не было изъянов до определённого момента.       По её красноречивому взгляду Хенитьюз понял, что это камушек в его огород, но тактично сделал вид, что не уловил этот посыл. — Я совру, если скажу, что была ему хорошей матерью. На самом деле такой идеальный ребёнок, как Альберу, меня пугал. Он смотрел на всё сквозь пальцы, не придавая особого значения переменам. Когда я только познакомилась с ним, то испытала подсознательный страх. Его безэмоциональный взгляд, которым он на меня смотрел, вызывал трепет. Альберу ничего не просил, ни к чему не проявлял интерес и выглядел немного полым внутри. Напоминал тех популярных фарфоровых кукол: таких же прекрасных внешне, но абсолютно пустых. И если раньше я списывала это на то, что видела мало детей и он просто такой спокойный и рассудительный, то с появлением капризного и ранимого Роберта отличия стали видны куда сильнее. Дети такими не бывают, а вот социопаты — возможно. Никого не любить, ничем не интересоваться, ничего не желать — ребёнок, которого не должно существовать. — Не думаю, что Альберу такой человек, — вступился за Кроссмана Кейл, огорчённый таким описанием. — Он достаточно амбициозный и даже навязчивый, с пылким сердцем и неугомонным упорством. Альберу всегда знает, чего хочет, и добивается этого. — С тобой — возможно, — не стала отрицать Эбигейл, просто пожав плечами. — Ты стал катализатором, который превратил фарфорового мальчика в живого человека. Альберу, которого знаю я, никогда не был таким. Возможно, дело в воспитании или это его врождённые черты, просто… Он пугал меня каждый раз, как наши взгляды пересекались. Я не горжусь своей трусостью, но тогда была моложе, и у меня не было опыта в уходе за ребёнком, чтобы стать и ему хорошей матерью. Хотя, говоря начистоту, не думаю, что ему она была нужна, как и отец. Я даже ему благодарна, что тогда он равнодушно отнёсся к моему пребыванию в их доме, не усложняя жизнь. Мы не стали друг другу близкими людьми, но и ненависти, наверное, не испытывали. Я не была ему матерью, но и не вставляла палки в колёса, как злая мачеха. Наше сосуществование друг с другом было вполне комфортным. И спустя столько лет, имея уже своих милых ребятишек, я желаю Альберу счастья, которого он не знал в детстве. Возможно, я действительно считаю его своим сыном. — И зачем мне эта исповедь? — Кейл чуть приподнял бровь в удивлении, он правда не понимал, зачем эта женщина приехала сотрясать воздух, если человек, который должен был всё это услышать, сейчас отсутствовал. — Ты выглядишь как хороший мальчик, который умеет слушать, — она вновь улыбнулась, чуть прищурив свои яркие зелёные глаза. Хенитьюз понимал, почему Зед выбрал её в жёны, даже спустя десятилетия эта женщина была очень красива. — Да и хотела убедиться, что ты позаботишься о моём горе-сыночке, пока он выстраивает свою новую жизнь. Зед — глупый человек, который не умеет признавать свои ошибки. Если ещё раз начнёт спамить сообщениями и звонками — блокируйте его и живите спокойно.       Докурив последнюю сигарету, потушила окурок в карманной пепельнице и грациозно поднялась с дивана. Точно так же, как и появилась, Эбигейл стремительно ушла, словно порывистый ветер. Кейл некоторое время смотрел на закрытую дверь, чувствуя, как начинала болеть голова. Для него любые отношения между людьми были сложными и непонятными хитросплетениями. А вся чета Кроссманов и вовсе запутанный клубок со столькими узлами, что единственный способ распутать его — обрезать мешающие нити. Должен ли Хенитьюз стать этими ножницами, положившими конец неурядицам? Он не был в этом уверен…

***

      Стоило времени перевалить чуть больше чем за восемь часов вечера, как примерный семьянин, Альберу ввалился в двери лофта. На ходу ослабляя осточертевший галстук, методично скинул кожаные ботинки и прошёл прямо на кухню. Кейл отстранённо смотрел на работающую кофеварку с таким напором, будто она задолжала ему несколько миллионов вон. — Ты ужинал? — спросил Альберу, навалившись на Хенитьюза сзади и крепко обняв. Это была его ежедневная традиция по восстановлению сил после ударного рабочего дня. — Нет ещё, да я и не особо голоден, — Кейл поёжился от щекочущего ощущения, когда мягкие волосы Кроссмана касались его шеи. — А ты? Хочешь я попытаюсь что-то приготовить?       Словно большой и шкодливый щенок золотистого лабрадора, Альберу нежно тёрся лицом о плечо Хенитьюза, выпрашивая ласку. Молчаливый и упрямый, он стискивал Кейла в своих объятиях, словно боялся, что в любой момент его драгоценный сбежит. У него появились собственнические привычки после потери памяти, а также тревожное расстройство, стоило ему слишком долго не видеть Хенитьюза или не найти в месте, где тот должен быть. Такая смена поведения и личности Альберу была принята Кейлом спокойно. По большей части — это была его вина, что и без того покорёженные шестерёнки в голове Кроссмана стали работать с таким трудом. — Давай закажем еду? Какую кухню хочешь? Тайскую, традиционную или, может, бургеры? — Альберу предпочитал провести приятный совместный вечер, а не устранять пожар в очередной раз. На самом деле он был вынужден признать, что полное неспособность к готовке у Кейла тоже своего рода талант.       Не зная, какие оскорбительные мысли витали в светлой голове Альберу, Хенитьюз податливо откинулся спиной на его крепкую грудь. Заведя руку назад, мягко и ласково погладил гладкие волосы на затылке Кроссмана, успокаивая, как большого ребёнка или неразумного щенка.       Ему вдруг вспомнилась сегодняшняя встреча с Эбигейл, её рассказ о детстве Альберу и слова, что «он ребёнок, которого не должно существовать». Возможно, вся его назойливость, жажда тактильных контактов и такое ребячливое поведение — результат дефицита ласки в детстве? нет Он пытается выпросить у самого Кейла то, что не получил, будучи малышом, но так нуждался? вообще нет — О чём ты так усиленно думаешь, что снова начал кусаться, м? — Альберу со вздохом положил голову на плечо Хенитьюза и внимательно вглядывался в бесстрастное и спокойное лицо, обременённое очередными бессмысленными переживаниями. — Ой? — Кейл пришёл в себя лишь тогда, когда прохладные пальцы прошлись по его нижней губе, которую он вновь неосознанно прикусил почти до крови. Мягкой её потирая, Кроссман молча ждал ответа. — Что мне делать с этой ужасной привычкой? — с притворной трагичностью в голосе говорил Альберу, чуть прикрыв веки. Он отлично отыгрывал роль скорбящего, нарываясь то ли на овации, то ли на тумаки. — Если я буду целовать тебя каждый раз, когда ты прикусываешь губы, возможно, у тебя появится новый ритуал? Что скажешь? — Альберу, каким было твоё детство? — прерывая маленький театр одного недооценённого актёра, задал вопрос Хенитьюз, немного обескуражив Кроссмана. —… Нормальным? — всё ещё не разжимая объятий, изредка потираясь щекой о ложбинку между плечом и шеей Кейла, спокойно ответил Альберу. Он чувствовал, как тело Хенитьюза немного дрожало от щекотки, и поэтому с особым удовольствием касался волосами длинной и белой шеи, вызывая у Кейла табун мурашек по коже. — Ты не чувствовал себя несчастным? Внимания отца хватало? — поток странных вопросов продолжал сыпаться на равнодушного к прошлому Кроссмана. — Нет, не чувствовал. Отец не мешал мне, и этого было достаточно, наши взгляды никогда не совпадали. Поэтому лучшее, что он мог сделать для меня — притвориться, что у него нет старшего ребёнка.       Кроссман говорил это в своей обычной спокойной манере, будто размышлял вслух о предстоящей игре «Манчестера» и «Ливерпуля» в этом сезоне. Не было ни обиды, ни разочарования, никакой-либо иной эмоции. — А твои отношения с мамой? Разве ты не испытывал злость из-за новой мачехи? — Кейл всё ещё продолжал неотрывно смотреть на кофеварку.       Он думал об отношениях в семье Кроссманов всё это время и доподлинно не знал, какие выводы стоило бы сделать. Был ли Альберу несчастен? Их взаимоотношения сильно отличались от тех, что Хенитьюз когда-либо наблюдал. Его родители любили его безоговорочно, делая всё возможное для счастливого детства Кейла. Семья Чхве, хоть и не была ему кровной, относилась ничуть не хуже, а порой и лучше, чем к родным детям. Здесь же Альберу был чужим среди своих же, как белая ворона или бельмо на глазу. — Кейл, случилось что-то, что тебя обеспокоило? — мягко задал наводящие вопросы Кроссман, не давя, но намекая, чтобы Хенитьюз начал говорить о своих переживаниях, а не вариться в тяжких размышлениях один. — В чём ты пытаешься разобраться? Я могу тебе помочь? — Просто… — Кейл повернулся в сторону Альберу и впервые встретился с ним взглядом. В отличие от встревоженного и тяжёлого состояния Хенитьюза, глаза Кроссмана мягко сияли в тёплом свете лампы, выдавая его ребячливое настроение и полное спокойствие. — Сегодня приходила Эбигейл, чтобы поговорить со мной о тебе. Она рассказала о твоём детстве и посоветовала заблокировать господина Зеда, так как он наверняка начнёт спамить сообщениями. — Аха-ха, она всегда была хороша в урезонивании моего отца, — Альберу весело рассмеялся и немного расслабился. Он-то думал, что случилось что-то страшное. — Я не считаю своё детство несчастным. Свою мать я не помню совершенно, и приход Эбигейл в что-то подобие нашей семьи меня нисколько не огорчил. У нас были стабильные и нормальные отношения. Мы не усложняли жизнь, уважительно относясь к личному пространству друг друга. Мне не нужна была мать, а она не хотела ей быть для меня. Каждый остался при своём. — Неужели тебе никогда не хотелось близких отношений с отцом и матерью? Разве дети не желают быть любимыми?       Вопрос Кейла заставил улыбку Альберу застыть. Он долго, даже слишком долго смотрел в глаза Хенитьюзу, не зная, что ответить. Точно так же, как Кейл тянулся к людям в поисках тепла, Альберу оставался к этому равнодушен. В его мировоззрении не было никого, к кому бы он желал стать ближе до появления Хенитьюза в его жизни. Словно с его появлением он наконец-то стал походить на нормального человека, испытывающего эмоции. Он давно понимал, что не совсем нормален и отличается от остальных, но не хотел признаваться в этом Хенитьюзу. — Я хочу, чтобы ты любил меня, — искренне сказал Альберу, смотря неотрывно. Кейл видел своё отражение в его взгляде, словно был всем его миром. — Я хочу, чтобы ты восполнил мне всю любовь, которую я недополучил в этой жизни. Только ты имеешь значение, Кейл. — Знаешь, ты говоришь иногда пугающие и абсурдные вещи, — хмыкнул Хенитьюз и снова погладил его по голове.       Альберу на это лишь шире улыбнулся. Какая разница, насколько он странный, пока Кейл не боится и принимает его таким, какой он есть? Хенитьюз одним своим присутствием дарит ему успокоение и комфорт, несмотря на все эмоциональные качели. Подобно ловцу солнца, ослеплённый чувствами, он может на миг перевести дух, держа в своих руках любимого человека.