Куда же ты вляпался, малой?

Дима ведёт связанного Сергея, и тот даже не сопротивляется. Птица исчез, как только руки Разумовского были надежно связаны — это создание ненавидело поражения, и предпочитало оставить их "тряпке", как Птица презрительно называл Сергея. Разумовский нервно озирался по сторонам. Его глаза — снова голубые — будто еще искали спасения, но в глубине души Сергей понимал — это должно было случиться. Раньше или позже, но должно было. Он всё равно бы проиграл. Он всегда проигрывает. Разумовский оборвал себя. Кто это сейчас говорил, он или Птица? И если Птица, то какое у него тут есть право голоса?! "Так, ладно", подумал Сережа, "Мне следует успокоиться." Посмотрев, как Игорь открывает дверь и выходит наружу, где уже слышны голоса, Разумовский на секунду задумался "А ведь можно было бы...", но тут же оборвал себя: "Нельзя. Ты смотрел на Гречкина и пообещал себе никогда не давать взяток. Лучше уж в тюрьму, чем стать таким, как он". Один из голосов показался Серёже смутно знакомым, но Разумовский уже понял, что своим ощущениям на данный момент доверять не стоит. Может, его подсознание снова издевается над ним. Всё может быть. "Да и кого ты здесь можешь знать, Серёж?". Дубин вёл его достаточно аккуратно, не толкая и не торопя, видимо, тоже волнуясь. Юля открыла им дверь, окинув Сергея таким презрительным взглядом, что он даже усмехнулся: она правда собирается выиграть у него в соревновании "кто больше презирает Сергея Разумовского"? Разумовский решил не смотреть в глаза своим конвоирам — рискованно. Подобные люди реагируют как животные, а животные воспринимают подобный взгляд как агрессию. "Итак, пора. Теперь на тебя, Сережа, смотрят всё. Тебе ведь не привыкать, правда?", с этими мыслями Разумовский сделал шаг через порог, смотря себе под ноги. Он пытался заставить себя дышать ровно, когда услышал до боли знакомый голос: -Здравствуй, дружок.