Край вечных снов.

      Генрих пользовался своими полномочиями, как и при жизни, с размахом. Его нынешний «дом» постоянно расширялся. Каждая комната была как будто отдельным миром: лес для прогулок, море для плавания, поле с мишенями для стрельбы. Были и привычные для обычных домов уголки: кабинет, с которого все началось, спальня и ванная. Правда, они были созданы по привычке, так как у Генриха уже не было никаких физиологических потребностей. Но он мог просто для удовольствия поваляться в мягкой кровати или в теплой ванне. — Как я мог назвать это райское место адом? Этот дом намного умнее и полезнее всех людей, с которыми я связывался. Даже интересно, за что мне вся эта благодать после смерти? — размышлял он вслух, лежа на постели и вспоминая, как он в 10 лет любил издеваться над служанками, пользуясь положением сына хозяина дома и гоняя их выполнять свои прихоти, как подставил однажды своего сослуживца, да так хорошо, что бедолага сам поверил в свою вину. Сколько таких неудачник встало на пути у этого человека, он и сам уже не помнит, но маленькие победы над ними приносили этому человеку огромное удовольствие. Ему нужна была власть, в ней Генрих видел свою свободу, ведь он мог управлять всеми и никто не мог управлять им. Юноша ненавидел своих руководителей, хоть и подозревали об этом только единицы (от таких догадливых он старался побыстрее избавиться, создавая им проблем даже больше, чем простым конкурентам. Уж больно не любил людей, которые понимали ход его мыслей, боялся их). Действительно, разве можно в чем-то подозревать красивого, вежливого, улыбчивого парня, особенно если он каждый день здоровается с тобой за руку, а на день рождения дарит лучший подарок. Многие доверяли ему свои секреты, важные задания, а Генрих этим искусно пользовался, чтобы побыстрее подняться по карьерной лестнице.        Он время от времени задумывался о том, как таким стал. Возможно, потому что подслушивал циничные разговоры взрослых на их вечерних посиделках или видел такую же любовь к власти и богатству у отца.       Да какая разница, если это помогло ему обустроить жизнь с должным комфортом. Папа часто говорил ему, что гордится сыном. Вот только сам наследник просто ждал, когда сможет получить имущество родителя, на которого ему было попросту наплевать. Может и хорошо, что он рос без матери, а то бы либо он размяк, либо она страдала от нелюбви родного ребенка.       Только какой прок от того, что он сейчас думает о прошлом в «таком» месте ведь вот же она, красивая жизнь, к которой он так стремился. Также ему больше не нужно постоянно, изнурительно работать, чтобы обеспечить всю эту роскошь. О чем еще можно мечтать? «Пойду лучше искупнусь в своем собственном море», — решал парень и, таким образом, старался забыть свое прошлое.       Стоял солнечный день. Море было тихим. Генрих сидел на галечном береге в белой блузке и простых коричневых брюках, левую ногу вытянув, а правую сжав в колене. На неё он положил одну руку, а другою стал опираться на землю. «Как же хорошо! Как спокойно! Никогда так спокойно при жизни не было. Вот бы и дальше так все оставалось», — размышлял юноша, рассматривая волны. Вдруг он почувствовал странное ощущение, как будто в его духовной, но ощущаемой оболочке появилась дыра, пустота.