Край вечных снов.

Генри проснулся очень рано. До подъема было еще часа два, но спать совсем не хотелось. Юноша стал медленно собираться, думая о вчерашнем разговоре с Робертом. "Он не поведется на такой глупый шантаж, он умнее!" - уверял сам себя Генри, но почему-то беспокойство не уходило. Вместе с другими кадетами он вышел на улицу и невольно стал искать в толпе Роберта. Как только он это осознал, то сразу решил это прекратить, попытавшись занять мысли повторением выученного вчера материала. - Генрих, доброе утро! - раздался сзади звонкий голос. Юноша обернулся и увидел Вилли, махавшего ему чуть поодаль. - Доброе утро, Уильям. - Я хотел тебя поблагодарить за те приемы для фехтования. Ты объясняешь намного понятнее мистера Абрамсона. - Не за что, - добродушной интонацией ответил парень и пошел дальше на плац, но Вилл быстро нагнал: - А где ты так научился драться? - Отец нанимал преподавателя. - И как же его зовут? - Я уже не помню. Вряд ли мы с ним опять пересечемся. - Жаль. А я помню наизусть всех учителей, даже если они уже у меня не преподают. - Зачем? - Я запоминаю всех, кто хорошо ко мне относился... Генри, а это правда, что тебя Гарри куда-то звал? Что он хотел? - Про фехтование спрашивал. - Завидует! И что ты ему сказал? - Что у меня нет времени. - Ха-ха-ха! Представляю, какое было у него лицо, когда он это услышал. Если бы не ты с Робертом, он бы здесь совсем зазнался. Эти слова немного успокоили и приободрили Генри. Он посмотрел на Вилли. Его зеленые глаза источали уважение и восхищение к собеседнику. Такое отношение всегда тешило самолюбие сына дворянина. Улыбка на маске юноши невольно стала еще шире. - Если хочешь, я могу показать еще несколько приемов со шпагой. - Правда? Да, конечно! - Пора строиться, позже поговорим. - Да, да, конечно! Спасибо, Генрих, спасибо! Юноши разошлись по разным сторонам. Все кадеты построились, приготовившись выполнять базовые команды. Генри чуть не перепутал стороны и немного задержался, но вовремя взял себя в руки. - Смир-р-рно! Кадеты замерли повернув головы вправо. Роберт выступил и отчитался за порядок в отряде. Генри пришлось приложить усилие, чтобы не посмотреть на него. Командир снова стал озвучивать сегодняшние дела и обязанности, но парень не особо вслушивался. "Черт! Что со мной? Я всегда утром выполнял все без заминок! Неужели это из-за... да ну! Быть того не может! Я сильнее этого!" После окончания утреннего построения кадеты стали расходиться. Генрих стал думать о дальнейших действиях: найти Роберта, постоять и подождать, пока друг сам его найдет, или просто идти на лекции. Парень решил никого не ждать и пойти на занятия. Если кто-то хочет ему что-то сказать, то пусть сами приходят! Время дорого. Юноша шел не спеша, вслушиваясь, не идет ли кто-нибудь за ним, не зовет ли кто-нибудь его по имени. - Генри, опять будешь сегодня отличаться на уроках? - весело сказал Вилли, пристроившись справа. На лице собеседника снова появилась обманная учтивая улыбка: - Я просто осваиваю материал, который считаю для себя необходимым, вот и все. А ты разве перед своими многочисленными преподавателями не отличался? - Когда как. У меня не получается быть отличником, да и родители мне говорят поберечь здоровье. Хорошистом же быть тоже хорошо, правда? - А ты разве чем-то болеешь? - Нет. Но если пытаться сделать больше того, на что ты способен, то здоровье точно подорвешь, согласен? - Я жив и здоров. Уильям замолчал. В его глазах можно было прочитать грусть и неловкость. Генри тоже не собирался прерывать молчание: этот разговор ему был не очень интересен. Затем Вилли с воодушевлением ответил: - Ты прав! Может из-за такого подхода я даже не знаю о своих истинных способностях? Как думаешь, я способен стать отличником? - Не попробуешь - не узнаешь. - Ну да! Вы с Робертом, наверно, всегда работаете на пределы. Но если честно, со стороны кажется, что ваши успехи вам не составляют труда. Тут уже задумался Генри. Он старался быть успешным столько, сколько себя помнил. Желание быть лучше окружающих стало сильнее боли в мышцах и мигрени. Иногда он получал от этой усталости удовольствие, видел в ней подтверждение приложенных усилий, доказательство своего превосходства перед лентяями. В последствии труд просто вошел в привычку и перестал его обременять. "Роберт в этом плане такой же", - с улыбкой подумал Генри, будто увидев в этой черте непоколебимость друга перед мелким шантажистом. - Генрих, а можешь дать совет? Вот я домашку и зубрю и читаю по несколько раз, а все равно потом все из головы вылетает! Что в таких случаях делать? Если бы такой парнишка подошел к нему год назад, юноша бы ответил: "Раздаю советы за десять долларов!" Но вдруг у Генри пришло осознание, что Вилли напоминает ему себя самого. Он сам же ведь пошел за Робертом в ту ночь и сам же первым заговорил. Но почему он с ним тогда так разоткровенничался? - Генрих, все в порядке? - обеспокоенно спросил Уильям. - Да. Нужно после прочтения пытаться воспроизвести полученную информацию устно или письменно, - выпалил юноша. Он понял, что слишком сильно погрузился в свои мысли и потерял самообладание, схмурив брови. - Не выспался? - Да, не обращай внимание. - А когда ты успеваешь все учить и сам себя проверять? - Уильям, мне столько вопросов за один только день никто не задавал. Многолетняя тактика и практика. Просто научись не отвлекаться в процессе. - Прости. - Не извиняйся. Мы уже пришли к корпусу. Вилли поднял голову и удивился тому, как незаметно они добрались до пункта назначения. Рядом стояли только несколько человек, поочереди куривших неизвестно как добытую сигару. - Фу как надымили! Ох если бы увидел это генерал... - Не наживай себе лишних врагов, особенно, если ты не можешь с ними соперничать. - Но.. - Тихо ты! Ребята тихо прошли. Вилли явно был расстроен своим молчанием. Все юноши зашли в кабинет и расселись по местам. Когда Генри подошел к своему столу, то к неприятному удивлению обнаружил, что сосед по парте отсутствует. Руки невольно онемели, глаза забегали по рабочему месту, мышцы лица слегка дергались. Сидящие рядом юноши инстинктивно почувствовали, что в голове невозмутимого до сих пор Генри начались волнения, но вряд ли бы смогли объяснить свои предположения. Агрессивно плюхнувшись на свой стул, юноша открыл книги и стал повторять теорию, чтобы не злиться и лишний раз не думать о малодушном предательстве первого друга, если он вообще был его другом. Пришлось приложить усилие, чтобы не искать Роберта, не выяснять, кого генеральский сын предпочел себе в соседи. Преподаватель вошел в аудиторию. Кадеты встали со своих мест. - Добрый день, са..., та-а-ак! Наши лучшие ученики стали такими особенными, что они позволяют себе не здороваться с профессорами? Да, мистер Райдер и мистер Ричардс? - звучным голосом математик заставил Генри и Роберта отвлечься от своих мыслей, синхронно вскочить, посмотреть на других студентов и осознать свой промах. - Приношу свои глубочайшие извинения, профессор Миллер, такого больше не повториться, - прозвучал за спиной Генри знакомый голос. - Прошу прощения, профессор! - с вернувшимся былым самообладанием и благозвучием произнес юноша. - Садитесь, все равно только вы на уроке и работаете. По аудитории прошлись возмущенные перешептывания от усталых хорошистов. "Да что с тобой! Образование - самое важное, чем ты должен тут заниматься! Соберись, плюй на все остальное!" - внушал себе парень. Генри работал на сегодняшних уроках меньше, чем обычно. Многие вопросы он пропускал мимо ушей, когда заставлял себя сосредоточиться. Роберт же не работал вообще. "Что-то наш золотой сыночек молчит, новый друг не разрешает?" - усмехнулся кадет После последнего урока все ушли на обед. Ребята весело высыпались из аудитории. Между партами широкими шагами, скрепя полом и набирая воздуха в грудь для рассказа очередной истории из жизни хриплым басом, прошел Гарри. За ним с совершенно каменным лицом проследовал Роберт. На лице Генри в ту секунд можно было отчетливо прочитать его мысль: "Ты жалок, Роб". - Генрих, можно с тобой поговорить? Роберт, стоявший в дверном проеме, инстинктивно оглянулся, услышав значимое имя, и увидел лицо бывшего друга. Юноша удивился, что генеральский сын все-таки решился на него посмотреть. Тот же решил побыстрее уйти, чтобы больше не видеть это лицо презрения. Генри поднялся с места и посмотрел, откуда раздался голос. На небольшом расстоянии стоял Вилл. - Да, говори, только освободим учебное помещение. - Да, конечно! Вместе парни вышли и в размеренном темпе направились на обед. - Сегодня вы с Робертом очень странные. - Он да, я нет. - И все же, обсуждают вас обоих. Генри резко остановился. - Кто хоть? - Неужели ты не слышал? Все в кабинете шептались, что Роб отсел от тебя к Гарри, что вы почему-то поссорились, что вы на занятиях выглядели ну,.... грубо говоря, будто с похмелья, смешки? Меня даже просили пару записок передать, но я их содержания не знаю. Родители говорили, что нельзя читать чужие письма. Генри было неприятно, что кто-то посмел его обсуждать в таком странном ключе. - Это вообще не их дело. Им самим не стыдно то трепаться как базарным девкам? А еще кадеты, армия! - Матушка мне говорила, что мужчины могут быть даже большими сплетниками, чем женщины... "Еще один послушный сыночек, противно!" - нахмурился Генри. - Ты сегодня эмоциональнее, чем обычно. - Что? - Ну...ты так опешил из-за того, что Роберт отсел. Видел бы ты себя. Я слышал, какие ребята шутки откалывали. Они бы тебе не понравились. Генри выругался и напугал Уильяма. Может быть на лице первого читалось легкое раздражение, но внутри бурлил кипящий котел гнева. Он злился и на себя, и на Роберта Из-за трусости генеральского сыночка перед скотоводом распалась зарождающаяся дружба. Как можно было променять такого, как Генри, на такого, как Гарри? Никто не смел так с ним обращаться. Юноша настолько не ожидал, что с ним поведут таким мерзким образом, что он стал терять святую, по его мнению, вещь - самообладание. Так еще и в присутствии жалких кадетов, у которых появился законный повод над ним смеяться. Он не может опуститься в глазах черни. Генри глубоко вздохнул и решил: "Такого больше не повториться!" - Ничего, Вилли, они быстро это забудут. Язык длинный - память короткая. Спасибо, что сообщил. - А можно тебя попросить? - Валяй. - Раз... Роберт теперь с Гарри , могу ли я с тобой сидеть за партой. Я много места не займу! Просто все близкие места заняты, а матушке сказали, что у меня на дальней парте может зрение упасть. У нас по отцам у всех зрение плохое... Юноша призадумался и ответил: - Что же...Свято место пусто не бывает. А Роб его не заслужил. - Спасибо большое! Обедали новые соседи по рабочему месту тоже вместе. На удивление беседы с Уильямом про пороки общества в целом и отдельных личностей из прошлого, а также нынешних кадетов хорошо прочищали мозги и отвлекали от ненужных мыслей, так что на военных тренировках он смог сосредоточиться и качественно выполнять задания, хоть все еще пребывал в каком-то своем мирке, заканчивающимся в радиусе метра или двух от Генри. Роберт с Гарри ему на глаза не попадался, так что покой маленького королевства никто не тревожил. Только новый поданный Вилл иногда спрашивал советы по стрельбе, по подтягиванию, вместе фехтовали. Новый партнер физически уступал старому, и рефлексы также оставляли желать лучшего, но взгляд! Никто из поставленных отцом слуг не смотрели на Генри с таким упоением, как Уилл. Мистер Райдер тоже часто любовался на своего сына, но эта была лишь гордость за дивиденды, ради которых в ребенка вкладывались деньги (по крайней мере, так родительскую заботу видел мальчишка). Здесь же взгляд тихони, осознающего величие и превосходство стоящей перед ним личности, которая что-то в нем увидела и теперь уделяет ему внимание. Генри льстило такое отношение к себе, поэтому объяснял приемы очень подробно, с дополнительными советами (но все же личные приемы и фишки оставались не озвученными). Многие наблюдали за ними с немалым удивлением: - Зачем Генрих с ним возиться? -Нашел себе игрушку вместо Роберта. - Да, у этого парня теперь есть говорящая голова Гарри. -Кто еще у кого есть. К счастью, ни до Генри, ни до Вилла эти разговоры не до летали. Некоторые юноши даже подходили спрашивать совета, но посторонним в просьбах отказывали, что льстило уже Виллу, внушая ему чувство исключительности. На ужин двое кадетов шли с хорошим настроением. - Ой! - Что Уильям? - Кажется я оставил рапиру... - Так беги обратно! Я тебя подожду. - Зачем? - Нет никакого желания сидеть там и слушать пустую болтовню всех этих болванов. С широкой улыбкой и испуганными глазами Вилл рванул прочь. Если слегка вернуться назад во времени, то можно узнать, что Роберту пришлось целый день провести в компании своего шантажиста. Роб не слушал его, но слышал насмешки и колкости остальных: - Посмотрите, как он плетется за этой свиньей! - Может сожрать его хочет? - А что он больше с Генрихом не ходит? Нормальная же компашка была? - У Генри есть послушная собачка Вилл. Ему теперь неинтересно водиться с птицей высокого полета, она же не заглядывает ему в рот. - Но получается, что орел пал и стал шакалом! Хахахаха! - Ахахахахаха! -Ахахахахаха! "Самое поганое, что они правы. Мне нужно поговорить с Генри. Без лишних ушей. Отогнать бы Вилла и Гарри..." - решил Роберт, спрятав в стоге сена рапиру нового партнера бывшего друга. Добравшись до столовой, он соврал шантажисту, что ему нужно отлучиться по делам, и подождал, когда толпа рассосется. Из ее ширмы стал виден Генри. Они увидели друг друга. Генрих постарался сделать вид, что никого не заметил, и отвернулся в направлении убежавшего Вилла. - Генри, здравствуй. Нам нужно поговорить. Ответа не последовало. - Генри, ты не сможешь до ночи пялится в одну точку. Твой Вилл там надолго. После короткой паузы последовал вопрос: - Ты то откуда знаешь? Заявляешь это с такой уверенностью. Неужели помог ему потерять рапиру? Роберт взглянул на бывшего друга с едва заметным удивлением, поразившись его прозорливостью, но снова принял серьезный вид и продолжил: - Так мы можем нормально поговорить или нет? Генрих с презрением посмотрел на генеральского сына. Он всем своим старался дать понять, что видит свого оппонента насквозь. Частично он был прав. - Ты свою дорогу выбрал. Иди к Гарри, пока он твою порцию не схватил и не сожрал! - Хватит, Генри! Ты же все знаешь. Я тебя не предавал, тебе ничего не мешает поддерживать наше прежнее общение, даже с учетом Гарри. - Шантажист и его безвольная кукла. Мне не нужно такое общество. - Ты знаешь мое положение. А как бы ты поступил, если бы на кону стояло все! Твоя жизнь, твоя репутация, образование, уважение семьи! - На семью мне плевать, образование я получу в любом случае, репутация - ничто, если ты опустился в своих собственных глазах. Я бы лучше сдох, чем стал подчиняться кому-то вроде Гарри. Он теперь может попросить тебя о всякой пакости, и ты пойдешь на это? Ты пошел на сделку с совестью, про которую сам постоянно говорил. - Не ври мне, Генрих. Ты слишком любишь себя, чтобы умереть. - А ты значит нет? Можно было придумать разные способы извернуться, но ты сразу выбрал самый легкий путь спасти свою шкуру и сдружился с этим моральным уродом. - Гарри безобиден в этом состоянии, не делай из него черта. Я не вижу в выбранном пути ничего позорного. - Значит такое общество ты видишь для себя подходящим? - Допустим... - Тогда мне не о чем с тобой разговаривать. Общение с ним твоей "репутации" окажет медвежью услугу. - А тебе? - Мне? - переспросил Генрих. В его голосе были заметны нотки напряжения. - Я слышал, как подшучивали над тобой. О том, как ты чуть не разозлился сегодня перед уроком. Ты же не хочешь это выслушивать? Тебе все-таки дорога наша дружба, вот ты и злишься. А еще, если ты хочешь стать лидером, то тебе лучше не допускать к себе такого отношения. Если мы станем общаться как прежде, то насмешки прекратятся. Генри пересилил свое раздражение, выдохнул и безэмоционально ответил: - Я злюсь от того, что мой первый друг оказался тряпкой и трусом. А о кадетах можешь не волноваться. Лично мне не нужно за тебя держаться, чтобы чего-то в жизни добиться. Куда ты спрятал рапиру Вилла? - Зачем тебе это знать? Ты же не пойдешь! - Говори. - В стоге сена рядом со столбом. Ты все равно не пойдешь. С таким же беспристрастным видом Генри пошел прочь от столовой. - Ну и куда ты? - с немалым удивлением прикрикнул Роберт Бывший друг ничего не ответил. - Я понял. Тебе не нужно общаться с настоящими людьми, помогать им, тебе нужна послушная и вечно счастливая псина, как Уильям. Ты не видишь никого, кроме себя. Все проблемы общества существуют именно из-за таких, как ты. Может и хорошо, что все так случилось. Роберт ушел ужинать. Генри с Виллом так и не успели поесть, но рапира благополучно нашлась. Ночью юноша думал над словами Роберта и пришел к такому выводу: "Я злился, потому что мой друг пошел против моей воли и примкнул к ничтожеству, что перешло мне дорогу. Как они посмели вести со мной так, будто я никто. Я намного важнее и значимее каждого в этих казармах. Две свиньи! Их нужно загнать в стойло, чтобы навести порядок в моем мире. Их...нужно...наказать!