Мир иллюзий

И, возможно, то была просто лесть. Возможно, сладкое ощущение в груди было обманом. Возможно….он просто ошибся? В любом случае больше это не имело значения. Смотреть на морской бриз было так же легко, как сложить два плюс два. Умиротворение, спокойствие, утопия. Как давно он страдал от того, что не мог объяснить это научными способами? Как давно он перестал воспринимать это, как что-то что «быстро проходит»? Как давно он догадался о причине и персоне, из-за которой происходящее казалось как никогда реальным? Он знает, ох он точно знает. До точного дня недели и минуты знает, когда это началось. Помнит, как Кли смотрела на него с шоком и паникой, завидев кашель с кровью в первый раз в своей жизни. Помнит, как Сахароза пыталась придумать препарат, что поборол бы эту невиданную ранее болезнь. Но для Алхимика, для, в первую очередь, спрятанного в недрах чувствительного человека, выход был один, - смерть. Он почти не ел и пытался не спать всю предыдущую неделю. Еда вызывала отвращение, отдавалась горьким привкусом желчи внутри желудка при взгляде на прилавки в продуктивных ларьках, во время сна он задыхался, просыпался с запечатанным ужасом в глазах, крепко сжимая шею что, казалось, раздирало изнутри. И кровь. кровь. кровь. Мешки под глазами на пару с запершимися ранами на губах стали дополнением к его обычному виду, вросли в его образ, стали частью его сущности. Как напарница и говорила - взять отпуск было отличной идеей для Альбедо. Океан, такой большой и манящий, явно отличался от знакомого всему Монштадту Сидрового озера. Ночью в воде отражалось тёмное небо и лишь жёлтые разводы от света единичных звёзд и одинокой луны скрашивали вид перед измученными глазами. Тёмные джинсы и длинный плащ чёрного цвета, мятая футболка, что развивалась на ветру на пару с волосами, и мокрые от лёгких волн у побережья кроссовки. Выглядит как обычный человек, что решил пройтись ночью под грустную музыку и может даже закурить. Вот только наушники валяются в кармане среди джинсовой ткани, а от сигарет его мутит сильнее, чем от пригоревшего омлета. Смешок, который издаёт алхимик, заходя поглубже в воду, быстро подхватывает ветер, холодный, морозный ветер, пробирающий до каждой ниточки кожу под слегка влажным одеянием. Новый рвотный порыв заставляет молниеносно поднять шершавую ладонь к рту в попытке задержать лепестки цветов и острые, для нежной кожи горла, листья, небольшие, царапающие всё внутри с намерением разорвать плоть. Так же было и в первый раз, но тогда пришла она. И стало легче, лёгкие снова наполнились воздухом, что так усердно пытался схватить парень ртом, тогда её нежные руки утешающе гладили его по спине. Но вскоре ей пришлось уехать, решение было принято не ей, но отказаться возможности не было. Она шептала ему о том, как его любит и подарила нежный поцелуй в губы, пока под пеленой дождя не было видно её слёзы, не было видно всем, кроме Альбедо. После он уехал на море, расслабиться, забыть, отпустить, но он понимал, что не сможет, так же как и понимал, что больше не вернётся в Монштадт, который домом без неё назвать было сложно. В недрах своего подсознания у него плотно засела мысль, что он ещё может найти выход, собрать средства и уехать к ней, а там отступит и тошнота, и спать снова можно было бы. Спать в обнимку и, даря друг другу теплое «спокойной ночи» перед тем, как уснуть. Вот только всё развалилось с последним полученным им письмом. «Милый Альбедо, боюсь признаться, жизнь завела меня в ужасное место, как мы и ожидали. Быть может Архонты невзлюбили меня за что-то? Этого я знать не могу, но в одном я им благодарна, за встречу с тобой. Ты сияешь ярче солнца и даришь тепло даже сильнее подаренного тобой пледа. Я по прежнему хотела бы ждать тебя, но болезнь решила распорядиться иначе. Если ты читаешь это - то я уже мертва. Прости меня, я искренне любила тебя всё время с нашей первой встречи. Надеюсь тебе понравилось море.» Понравилось. Очень понравилось. Настолько, что хотелось закричать так, что б она услышала, но лучше будет прошептать - так послание дойдёт только к ней. Он уверен, она бы улыбнулась так светло, как только позволил бы ей этот мир, и, прошептав очередное «люблю», потащила бы его на встречу к волнам. Так, вот же она…и впрямь делает, как он и сказал, плавными движениями зовёт к себе навстречу. А может это просто болезнь разыгралась, затуманивая последние частички сознания? Кто знает, а имеет ли это смысл? Вовсе позабытая луна освещала темный океан и мелкие камушки у берега. Она любила собирать такое у озёр и рек. — Я иду к тебе, — сорвалось с потрескавшихся губ совсем тихо. Последний раз взглянул на созвездия - они не меняются, а он поменялся, поменялся благодаря девушке, что мимолетным видением, вспышкой, появилась и также ушла из его жизни. Протянув руку он шёл всё дальше, пока почва перестала чувствоваться под ногами, а песок не норовил забраться в обувь. Пред глазами все размыто, легкая улыбка на губах и веки закрываются. Захоти он сейчас выбраться - не получилось бы, мало того, что насквозь мокрая одежда под водой стала тяжелее в несколько раз, так ещё и предусмотрительно выпитое снотворное скоро должно подействовать. Родившийся из звезд, внутри которого прорастали цветы, утонет в океане, под присмотром строгой луны.