Та яблоня ещё зацветёт

      Хорошо. Холодная земля, которая еще не успела пробудиться, была усыпана едва видимой росой. Зарождался очередной августовский день, зенитное солнце которого успеет раскалить небольшую каменную дорожку до состояния, когда каждый шаг босых ног будет даваться с трудом. Это будет потом, а сейчас, еще во власти ночной прохлады, он мог ступать совершенно спокойно. Прокладывая давно знакомый маршрут до малиновых кустов, которые ломились от переспелых ягод, вслух напевал незамысловатый мотивчик.       Раздался треск. Он удивился, кто же мог, помимо него, проснуться в такую рань в воскресный день. Снова раздался тот же треск, но чуть громче. Это дало ему возможность понять, что источник звука находился совсем рядом.       Мягкой поступью, он, широко расставляя ноги, направился к ограде-сетке, которую плотным ковром застилал цепкий плющ.       Еще один треск. Сквозь крошечное отверстие он заметил чьи-то движения, но едва мог распознать того, кто привлёк его внимание. В пару движений он обхватил старую яблоньку, которая росла сразу на два двора: основание и корни по одну сторону, большая часть веток и листьев — по другую. Успешно забравшись на небольшую высоту, которая помогла утолить любопытство, ему открылся вид на соседний сад.       Соседский юноша, которого ему доводилось частенько видеть, тщетно пытался набросить бечёвку на дерево. Очередной треск. В этот раз успешно закинув на одну из самых широких веток, парень попытался завязать узел, но невысокий рост и не полное, но плотное телосложение сыграли против него. Юноша явно вымотался, когда в очередной раз не смог завязать узел, да еще и верёвка упала на землю.       — Мне помочь? — вырвалось у наблюдающего, о чём он сразу же пожалел.       Рыжеволосый юноша вздрогнул и попятился назад, когда заметил худого соседского мальчишку, который внимательно за ним наблюдал. Рыжий промолчал, тревожно осматриваясь по сторонам. Он был в растерянности, что выдавали, бегающие из стороны в сторону, глаза. Поспешно бросившись поднимать верёвку, он с трудом справлялся с дрожащими руками, которые не могли сжать пальцы в кулак. Потратив некоторое время, веревка всё-таки оказалась в руках юноши, который поспешил сразу же ринуться в сторону дома.       Мальчишка, который наблюдал за этим, буквально повис на старой ограде, которая могла повалиться от одного неловкого движения. Смуглого паренька это не пугало: он хоть и вытянулся за лето, но практически не прибавил в весе. Шустрый и гибкий, как прутик, он ловко спустился вниз, когда раздался отдалённый зов матери. Должно быть, уже проснулись и остальные.       В тот день он помогал матери в саду собирать очередной урожай яблок, который в тот год выдался удивительно богатым. Наполняя очередную плетеную корзину, он невольно посмотрел в сторону ограды. Утренние события в его памяти уже были расплывчатыми и смешанными, но что-то его вынуждало бросать взгляды в том направлении. Пару раз не удержавшись, он забирался на яблоню, но никого по ту сторону не обнаруживал.       На следующее утро он, проснувшись без будильника, почувствовал, что ему срочно надо бежать в сад. Необъяснимая тревога охватила его всего, отчего так и хотелось прослезиться.       Треск. Раз, два и он снова, плотно обхватив шершавый ствол, оказался перед уже знакомой картиной: тот же рыжий парень, только в другой футболке, снова был с бечёвкой. В этот раз узел уже был завязан. Поправив непослушные волосы, рыжий похлопал ладошкой по дереву. На мгновение облокотившись головой, рыжий мягко, будто за талию, обхватил яблоню.       — Снова ты, — едва слышно сказал он, поднимая взгляд на застуканного мальчишку.       Мальчик испугался, но он не услышал в голосе злости: только грусть, которая шла в ногу с глубокой усталостью.       — Ты рыжий как перец, — выпалил мальчишка, смотря на яркую макушку.       Парень едва заметно улыбнулся и посмотрел тому прямо в глаза.       — Спасибо, — тихо сказал он, разглядывая смуглое создание, которое своими круглыми глазами уставилось на него.       — У тебя глаза как у кота, — шёпотом заметил рыжий.       Услышав эти слова, мальчик не заметил, как выпучил глаза еще больше, пытаясь понять, чем же они похожи на кошачьи.       — Дурашка, — ласково улыбнулся рыжий, тяжело выдыхая.       Хотя от волос разило солнечным теплом, это не могло скрыть то, какими грустными были глаза.       — Ты грустишь? — спросил мальчишка.       Рыжий, облокотившись на дерево, сел лицом к нему.       — Грущу.       Мальчишка не знал, что стоит сказать, но и молчать не хотелось.       — Ты красивый. Не грусти.       — Я не должен грустить, потому что я красивый?       — Не знаю. Просто я вот не очень красивый, на твоём месте я бы радовался, а не грустил.        Рыжий удивленно взглянул на него.       — Ты тоже красивый.       На это ответить больше нечего было, поэтому они в тишине просидели еще некоторое время, пока не раздался мужской басистый голос.       — Мне пора, — поспешно прощебетал рыжик.       Он уже практически скрылся из виду, когда вдалеке раздалось одинокое «не грусти».       Весь день, хотя он так старался не думать, из головы не выходил рыжий с бечёвкой. Сомневаясь, что и на следующий день они встретятся, мальчишка всё-таки забрался пораньше на дерево. Одинокие солнечные лучи пробивались из-за горизонта, когда мальчишка, еще одетый в ночную пижаму, сторожил на яблоне.       Едва не заснув, он услышал шорох листвы. Цепко обхватив дерево, он заметил знакомый силуэт, который приближался в его сторону.       — Ты меня ждешь? — первым спросил рыжик, сразу заметив сонную физиономию среди листвы.       Мальчишка кивнул.       — Что же мне с тобой делать? — задался риторическим вопросом рыжик, сжимая ту самую бечёвку в руке.       — Поговори, — выпалил смуглый хранитель яблони.       Рыжий нехотя сел под дерево, на которое он столько раз уже пытался закинуть веревку и уставился на мальчонка.       — Тебе сколько?       — Шестнадцать. Тебе?       — Честно? Мне вот семнадцать исполнилось.       — Старик, — выпалил мальчик.       Рыжий рассмеялся, но в этот раз мягче, звонче, улыбаясь уголками глаз.       — Ты забавный, — честно признался он.       — Почему ты приходишь сюда?       Рыжик заметно изменился в лице. Ничего не осталось от былой улыбки. Растворилось во времени.       — Потому что один, — серьёзно сказал он.       — Ты из-за этого грустишь?       — Можно и так сказать.       Оба замолчали, вслушиваясь в одинокие шорохи, которые предвещали начало нового дня.       — Можешь дружить со мной, — тихо сказал мальчик, побаиваясь быть отвергнутым.       — Давай, — повисло в воздухе, что удивило обоих.

***

      Они виделись каждое утро. Мама мальчика заметно удивилась, когда ее несносный мальчишка стал рано ложиться спать и вставать еще в потёмках. Рыжий, хоть и не выдавал сильной заинтересованности в их встречах, исправно приходил каждое утро.       В тот раз его не было. Мальчишка прождал всё утро и часть дня, не обращая внимания на упрёки со стороны родителей. Он ждал, когда снова увидит неряшливые рыжие волосы, с которых потихоньку сходила краска.       Его не было и на следующее утро. Мальчишка не терял толику надежды и чуть не упал, переполненный эмоциями, когда удивил знакомый профиль на третье утро.       Волосы заметно порыжели: приобрели апельсиновый оттенок, корни были слегка светлей. Лицо юноши заметно похудело и побледнело, что подчеркивали отчётливые круги под глазами. Рыжий выглядел помотанным и опустошенным, что не могла скрыть ни одна ядовито-яркая краска.       — Прости, — сказал рыжик, посмотрев на мальчика, который хоть и видом не выдавал недовольства, но и щебетать по-прежнему не начал.       — Я ждал тебя, — всё-таки признал тот, борясь с чувством обиды.       — Я хотел прийти, но не мог, — искренне прошептал старший, не зная, как снова завоевать доверие мальчишки.       Он не хотел разочаровывать этого смуглого, немного приставучего, но приятного паренька, за которым он и до этого иногда наблюдал. Соседский мальчик хоть и был младше его, но в росте уже обогнал. Было в нём ещё что-то детское: наивное выражение лица, заинтересованность в беззаботных беседах, худощавое телосложение. Рыжий был уверен, что еще нужна парочка лет, и тот полностью раскроется: станет очень и очень привлекательным парнем, который одним своим видом будет разбивать сердца.       — Почему ты не садишься? — спросил мальчишка.       Юноша замешкался и попытался сесть, но это было выше его сил.       — Я ударился, — сказал он, медленно упёршись плечом в яблоню.       — Ты мазал мазью? — простодушно спросил мальчишка, смотря на то, как рыжий старается не выдавать сильной боли, которая сводило всё его тело.       Рыжик отрицательно помотал головой.       — Я завтра не смогу прийти, — сказал он, уводя взгляда от мальчишки в сторону.       — Понятно, — сухо раздалось в ответ.       Они молчали, иногда посматривая друг на друга.       — Я тебе мазь принесу. Не отказывайся, — прервал тишину мальчик на дереве.       — Спасибо.       Мальчик велел подождать и со всех сил, что были в этом жилистом теле, рванулся домой. Он, стараясь не разбудить домочадцев, перерыл всю аптечку, пока не нашел мазь, которой часто смазывал появляющиеся гематомы.       Не закрыв за собой дверь, он вылетел в дверь и вихрем понесся через весь сад. Собираясь с последними силами, он забрался на дерево. Опасаясь, что рыжий мог уйти, он уже был готов расплакаться, но выдохнул, когда увидел соседского парня послушно ожидающего его.       — Вот, — выдал мальчишка, пытаясь перевести дыхание.        Он аккуратно бросил мазь на землю.       — Спасибо, — повторно поблагодарил рыжий, медленно поднимая тюбик.       Боль сводила всё тело. Каждое движение давалось тяжелей предыдущего.       — Мне нравится с тобой разговаривать, — неожиданно заявил рыжик, убирая мазь в просторный карман растянутых штанов.       — Ты точно не сможешь завтра прийти? — печально поинтересовался смуглый.       — Да. Я не знаю, когда снова смогу появиться, — последовал сухой ответ.       Мальчишка что-то промычал, глядя на соседа.       — Ты сможешь сегодня ночью прийти? — спросил мальчишка.       — Смогу.

***

      Они договорились встретиться ночью. Притворившись, что отправился спать, мальчишка прождал несколько часов, прежде чем наступила кромешная тьма. Сквозь открытое окно он слышал разговоры сверчков, которые напоминали ему о предстоящей встрече.        Не сумев побороть какой-то особый трепет, который он испытывал каждый раз перед тем, как встречался взглядами с рыжим, мальчишка нервно посматривал на часы.

***

      — Тепло оделся? — первое, что спросил знакомый голос.       — Да.       — Хорошо.       — Хочешь на крыше посидеть?       — Хочу.       Рыжий, с трудом различая силуэты в темноте, помог мальчику перебраться через ограду. Крепко схватив того наугад, он не заметил, когда они оказались в объятиях друг друга. Не видя лица, но ощущая теплое дыхание совсем рядом с ним и крепкие руки, которые его обхватили, рыжий невольно прижался поближе.       К удивлению обоих, оставшийся путь они проделали, держась за руки. В темноте не так страшно, да и не так стыдно, поэтому они наслаждались такой интимной близостью.       Рыжий, хорошо знакомый с планировкой сарая, в котором хранились принадлежности для сада, помог мальчишке безопасно забраться на плоскую крышу. Конечно, не крыша небоскреба, но дух захватило.       Аккуратно шагая, крепко держа друг друга за руки, они пробрались к самому центру.       Медленно сев, рыжий пожалел, что не взял плед.       — Красиво, — заключил мальчишка, смотря на романтично звёздное небо, которое не было скрыто городским смогом.       Всё-таки есть что-то особенное в жизни на окраине.       — Почему ты завтра не сможешь прийти? — мальчишка задал вопрос, который не давал ему покоя.       — Мой отец будет в отпуске, — последовал ответ, — Я не смогу выйти из дома.       Рыжий замолчал, пытаясь разобраться мыслях, которые безнадежно и крепко запутались в его голове.       Бесконечно стыдясь, он не делился ни с кем тем, что было, хоть и отвратительным до боли, но таким личным. Он не жаловался друзьям, не строил из себя страдальца, не требовал к себе жалости. Предоставленный сам себе, он, как ему казалось, испробовал всё, что может дать жизнь: первый поцелуй, сухой и прокуренный; первый секс он отчётливо не помнил, в попытках залить водкой всё, что порождало тревожные мысли в голове. Он курил много и часто, не думая о себе, просто утопая в кайфе от крепкой затяжки.       Он не верил в любовь. Отношения с девушками не принесли ему того, о чём он когда-то мечтал: ни бабочек, ни душевного волнения. Воспоминания о нескольких контактах, которые у него были с парнями, приносили ему реальную боль, которую парень чувствовал всем телом.       Потребительски оттраханный, разбитый и уставший, он умер в душе. Не хотелось ни жить, ни лечить зад, который был по-издевательски истерзан, ни плакать. Он не боялся смерти и знал, что однажды они, как близкие друзья, встретятся и вместе уйдут в тихую и безболезненную тишину.       — Я боюсь его, — сказал рыжий, утирая подлые слёзы, которые ручейками стекали по щекам.       — А я боюсь за тебя, — сердце сжалось, когда мальчишка почувствовал, как тело рыжего, который плотно прижался к нему, начало истерично дрожать.       Рыжий, борясь с воспоминаниями, буквально впился в мальчика, от которого веяло спокойствием и силой. Это была сила не сожаления или сочувствия. Он чувствовал мужскую поддержку, любящую и такую живую, которую он нашёл в этом смуглом мальчугане. Он чувствовал, что теперь под защитой.       Нежно поглаживая по голове, мальчишка носом уткнулся в макушку старшего.       — Я не хочу, чтобы ты уходил, — неожиданно выдал тот, крепко сжимая разбитого и растоптанного, но того, кого он чувствовал. Боль рыжего отражалась в нём самом.       Он не дурак. Он понимал, что каждая их встреча могла стать последней.       — Я слышал каждый крик, который доносился из вашего дома, — продолжал мальчик, — Каждый раз я хотел убить его, когда слышал, как ты плачешь.       Рыжий выпрямился, но все еще держал руку младшего.       — Я не знаю, куда мне деться. Мой отец ненавидит меня. Моя мать будто не замечает, что он делает со мной. Он бил меня головой о стену, когда я впервые покрасил волосы.       — Это из-за него ты тогда не мог сесть?       — Он побил меня, потому что я забыл купить ему сигарет.       Мальчик выпрямился, руками обхватывая лицо рыжего.       — Посмотри на меня. Этот ублюдок не стоит твоей жизни. Ты можешь переехать ко мне. Я знаю, что я еще мелкий, но, клянусь, я смогу уговорить родителей, чтобы они позволили тебе остаться. Ты не должен обратно возвращаться.       — Я еще несовершеннолетний. Мне придется вернуться, — сурово отрезал рыжий, — Еще я думаю о сестре, которой только восемь.       — Надо что-то решать. Я, черт возьми, не позволю, чтобы ты там пропал, — жестко сказал мальчик.       Они сидели обнявшись, касаясь друг друга мокрыми от слез лицами.

***

      Вернуться домой всё-таки пришлось. Конечно, не говоря открыто, каждый из них не хотел уходить. Рыжий был готов остаться на этой крыше навсегда, лишь бы просто, забыв обо всём, оказаться в тёплых объятиях, которые защитят его от всего дурного, что есть в мире.       Они договорились встретиться ровно через неделю, когда отец рыжего снова отправится на работу.       Ой, как долго шло время. Домашняя работа не делалась, обед не елся, фильмы не смотрелись — все мысли были о будущей встрече. Чонгук понимал, что родители скоро заметят перемены в его поведении, но ничего не мог с собой поделать. Он делал всё на автомате, пока мысли витали где-то в облаках над тем сараем.       От Чимина не было никаких вестей. Ни разу мальчику не довелось его увидеть, даже краешком глаза. По уши влюбленный, мальчишка искал рыжую копну волос везде: во время каждодневного сбора яблок; в ближайшем магазинчике; на улице.       Хотя время шло медленно для мальчишки, но оно не останавливалось ни на миг. В ночь перед встречей он не смог уснуть и просидел до утра, глядя в открытое окно.       Ближе к утру сон всё-таки стал одолевать. Облокотившись на стенку, он не заметил, как уснул. Спалось сладко и так спокойно до тех пор, пока голос сестры его не разбудил. Голова, как в тумане, соображала очень медленно, но ему хватило одного мгновения, чтобы понять, что он натворил.       Задыхаясь, не обращая внимания на удивленный вскрик сестры, он бросился к выходу. Как он бежал так, как бегут за последним поездом. Готовый заорать во всё горло, он всё-таки забрался туда, где должен был оказаться еще утром.       Никого. Пустота.       Разрыдавшись, он покатился вниз по дереву, впившись нежной кожей в шершавую кору яблони. Он сидел и громко завывал, не забывая бить себя по коленке. Мальчишка был так зол на себя.       Он хотел броситься к соседнему дому, начать звать и кричать, пока Чимин не увидит, как он сожалеет. Но и не кричал, и не звал. Он понимал, что, боже упаси, столкнётся с отцом рыжего. Ему-то ничего не будет, но Чимин может хорошенько получить.       Чонгук знал, что к Чимину никто не приходит: ни друзья, ни девушки. Только один раз, который он запомнил навсегда, он видел, как юноша и девушка приходили за другом, но пьяный отец рыжего выгнал их. Он слышал, как Чимин умолял его не кричать, но это только раздувало адский костёр.       Чонгук ненавидел маму Чимина. Он знал, что неправильно так думать, но ненавидел её так искренне, так честно. Она молчала. Просто молчала. Не уходила, не забирала детей, только молчала. Может идти было некуда, может любила, может привыкла, но она не имела права смотреть, как гибнут её собственные дети.       Мальчишке стало страшно. Вдруг Чимин подумал, что он не захотел приходить? От таких мыслей перехватило дыхание.       На следующее утро он снова пришёл на их место, но, хотя Чимина не было, он увидел, как аккуратно на ограде лежит та мазь, которую он приносил для рыжего.       Схватив мазь, его озарила единственная идея, которая дала ему маленький шанс.       Вырвав из школьной тетради лист, он мягким карандашом написал короткое «Я тогда проспал» и положил записку туда, где когда-то лежала мазь.       Утро.       Чимина нет, а записка так же лежала на прежнем месте. Мир мальчишки рушился. Он схватил несчастный листок и понесся домой. Рухнув на кровать, он рыдал, пока слёзы не иссякли.       Собираясь выбросить записку, он успел заметить, что под его надписью было аккуратно выведено «Дурашка».

***

      Рассвет выдался морозным. Чонгук боялся, что яблоки померзнут, но, как бы он себя не обманывал, его волновало совсем другое. Набросив спортивную куртку, он пошёл по единственному для него маршруту. Он в глубине души не надеялся увидеть рыжего, но и не пойти не мог.       — Я знал, что ты придёшь, — сказал рыжий, который был явно в хорошем настроении.       Мальчишка неловко кивнул, не сумев спрятать улыбку. Он осматривали друг друга так, будто не виделись несколько лет.       — Я тебя так ждал, — честно признал Чонгук, не осмелившись посмотреть старшему в глаза.       — Спустись сюда, — раздалось в ответ.       Чимин, рукой поддерживая мальчишку, помог ему спуститься. Было значительно более неловко, чем в темноте, поэтому они не смотрели друг другу в глаза.       Сев под яблоней, Чимин сразу положил голову на плечо младшего.       — Я так хотел тебя увидеть.       Невинное сердце Гука застыло, а щеки заалели.       Они молча сидели и взялись за руки, переплетая пальцы. Некрепко, ненавязчиво, но дух захватывало.       — Сегодня к отцу приедет брат, — сказал Чимин, чьей голос дрогнул.       Гук сжал его руку крепче.       — Я не хочу оставаться дома, — добавил рыжий, поворачиваясь лицом к мальчишке, — Ты не хочешь со мной на крыше посидеть?       Мальчик вскинул брови, пораженный предложением.       — Ночью холодно, мы не просидим долго на крыше, — ответил Гук.       Чимин отвернулся, сожалея о глупом предложении.       — Ты часто там ночуешь? — спросил младший.       — Бывает.       Гук молча погрузился в свои мысли, прежде чем у него появилось предложение.       — Переночуешь у меня?       — Мне неловко.       — Всё хорошо. Я предупрежу родителей. Они точно не будут против.       Родители, на самом деле, были не против, но удивились, особенно мама. Хорошо прибрав комнату к приходу рыжего, Гук даже протёр полки, которые покрылись слоем пыли.       Вечер, ближе к ночи. Чимин, прячась за спиной Гука, скромно кивнул родителям парня, которые уже завершали просмотр фильмов в гостиной. Младший схватил его за руку и потащил в свою комнату. Закрыв за собой дверь, они оказались в гуковой норе: немного старомодная обстановка, но достаточно уютно.       Чимин шумно плюхнулся на кровать, заставив Гука рассмеяться.       Чимин пришёл со своей пижамой, поэтому младшему не понадобилась та одежда, которую он приготовил для рыжего.       — Отвернись, — сказал Гук, когда заметил взгляд рыжего на себе.       — Ты стесняешься?       — Немного.       Рыжий послушно отвернулся.       На Гуке осталась белая футболка и просторные трусы в клеточку.       — Не сам выбирал?       — Мама.       Чимин улыбнулся такой честности младшего, но в ответ не стал ничего говорить. Он видел, как смущался мальчишка, и не хотел его обидеть своими словами.       — Я оставлю ночник?       — Как хочешь.       Гук лег на кровать. Она была достаточно просторной, чтобы вместить двух юношей.       — Тебе нравятся парни? — прямо спросил рыжий.       — Не знаю.       — Почему ты обо мне печёшься?       — Хочется.       — А я тебе нравлюсь?       — Чуточку.       Рыжий усмехнулся. Как же его сводила с ума простота и искренность Чонгука.       — Ты целовался с парнем до этого?       — Нет.       — А с девушкой?       Гук отрицательно промычал.       — Привстань.       Мальчишка напрягся, но послушно приподнялся, повернувшись к рыжему лицом.       — Закрой глаза.       Закрыл. Почувствовал, как что-то мягкое касается его губ. Одно прикосновение. Второе. Губы стали чуточку влажными. Чимин приобнял Гука за талию. Гук последовал за ним, обхватил парня и чуть прижал к стене. Он неуверенно сжал верхнюю губу рыжего своими. Так сладко и мягко. Хотелось вновь и вновь их касаться, ощущая теплое и нежное тело в своих объятиях.       Оторвавшись друг от друга, они легли на кровать, уставившись в потолок. Покинув объятия, резко стало неприятно холодно.       — Я давно об этом мечтал, — выпалил Гук, в этот раз уверенный в том, что не пожалеет о своих словах.       — Мальчик мой, — нежно сказал рыжий, повернувшись на бок.       Он одну руку положил на грудь Гука и носом уткнулся в его шею.       — Ты напрягся, — заметил Чимин.       — Да.       Чимин провел рукой по груди Гука, ласково касаясь пальцами открытых участков. Гук вздрогнул, как тот медленно провёл по шее.       — Я тебе нравлюсь? — спросил еще раз Чимин, — Честно.       — Давно и очень сильно.       Чимин закрыл глаза, вдыхая запах преданности и чистоты.       — Почему я?       — Не знаю. Просто я не могу о ком-то еще думать.       Тишина.       — Ты хочешь меня?       Гук сглотнул.       — Наверное, не знаю.       Чимин провёл рукой по футболке Гука, прежде чем чуть приподнял её. Мальчишка вздрогнул, когда маленькие пальчики стали неоднозначно бродить по его груди, иногда касаясь сосков. Чимин провел рукой по полосе, которая служила границей между «тут можно» и «тут нельзя». Едва касаясь он провел одним пальцем вдоль трусов Гука, что заставило замереть обоих.       Хотелось. Очень хотелось.       Став поглаживать член через трусы, Чимин плотно прижался к парню. Гук приоткрывал рот, наслаждаясь первыми ласками, которые случились в его жизни.       — Большой, — сказал Чимин, сам возбуждаясь от своих слов.       Гук утвердительно промычал, чего вообще не ожидал рыжий. Мальчишка-то всё знает.       Чимин сжал его член в руках, все еще не решаясь залезть прямо в трусы.       Гук промычал и повернулся на бок, после чего они оказались лицом к лицу. Не видя куда именно направить руку, Гук коснулся боксеров рыжего. Он нащупал что-то твёрдое и стал дублировать действия Чимина. Тот вздохнул, практически застонал, после чего уверенно сунул руку в трусы Гука.       Стараясь стонать как можно тише, Гук рукой приспустил узкие боксеры рыжего, освобождая член.       Они максимально прижались, продолжая ласкать друг друга. Бросало в дрожь, когда они членами касались друга. Гук мог кончить от одних соблазнительных вздохов и полустонов Чимина.       Размазывая предэякулят по члену рыжего, Гук накрыл его губы своими. Предвкушая развязку, они ускорились, с трудом сдерживая стоны. Чимин кончил первым. Сперма осталась на футболке младшего, а он сам размяк в той же позе, не имея сил пошевелиться. Гук помог себе закончить, стараясь на запачкать рыжего.       — Прости, — сказал рыжий.       — За что?       — Я должен был тебе помочь.       Гук поцеловал его в лоб.       — Будет еще возможность.       По очереди они сходили в душ. Гук припрятал запачканную футболку подальше.       Обнявшись, они уснули.

***

       — Чимин-а, ты же не уйдешь от меня?       Старший вопросительно вскинул бровь.       — Ты же не просто так верёвку привязывал тогда к дереву.       — Да.        — Ты меня оставишь?       — Не имею права.       Младший ждал пояснений.       — Теперь я должен следить за тобой. Я не смогу уйти, осознавая, что оставляю тебя одного.       — Всё образумится. Я буду стараться.       Рыжий улыбнулся, глядя на своего юного героя, не подозревая, что в скором времени тот станет его главной опорой на всю жизнь.