В сетке календаря

Прокопенко прав и всегда был прав: как же хорошо быть не одному. Хорошо, когда кто-то настаивает, что твоей халупе нужен хотя бы небольшой косметический ремонт, и помогает с ним, когда телефон оживает и оживает от смс, когда улыбаешься, слыша голос. Когда берет то нежность, то страсть, когда обоюдная забота. Серёжа и друг, и больше. Серёжа необыкновенный, но ему очень нужна опора, и Игорю очень приятно, очень легко, очень нужно ею быть. Серёжа сидит в его старой маленькой ванне, в ванной с обнаженной сетью поржавевших труб и провалами в мозаике керамической плитки пола, сидит — колени торчат из мутноватой воды, кончики волос мокрые, по плечам мурашки, смеется над тем, что говорит с кухни Игорь. Дверь приоткрыта, потому и холодно. Игорь, только в домашних штанах, приходит к нему с кружкой горячего чая (купили), прикрывает за собой дверь, присаживается на борт ванны, опираясь больше на ногу, чтобы не опрокинуть ее, отпивает и передает кружку Разумовскому — тот обхватывает ее двумя руками и пьет взахлеб. — Спасибо, — улыбается влажными губами. Игорь наклоняется и целует их. Серёжа, прикрыв глаза, тянется продлить поцелуй, мажет по плечу и груди мокрыми пальцами, чуть дрожит от новой волны мурашек — уже не от сквозняка. Он приподнимается, под плеск воды встает на колени, слегка поморщившись в поцелуй от резанувшей болью жесткости днища. Игорь оглаживает ладонью заднюю часть его шеи, затылок, отстраняется, глядя в глаза: — Вода почти остыла. Жду тебя там. Он уходит, прихватив пустую кружку, Серёжа плюхается на задницу с полувставшим членом. Выходит через несколько минут в большом полотенце, подвязанном над грудью, и в полотенце поменьше, обернутом на голове. Первым делом берет в руки телефон — все-таки деловой человек. Игорь открывает холодильник — звенят на полках дверцы какие-то банки, — его обдает холодком и запахом застоя. Ни крошки. Он оборачивается к Серёже, потирая шею: — Давай это, в магазин сходим. Разумовский садится на диван, подобрав под себя ногу, нисколько не отвлекаясь, печатает в телефоне: — Никуда не надо идти, я закажу доставку. После ремонта, который Игорь, настояв, вытянул сам на свои скромные, с деньгами у него было туго, и резко бросилась в глаза разница их социальных положений. Серёжа уже листает список ресторанов, когда Игорь, понюхав футболку, прежде чем надеть, говорит: — У меня идея получше. Прокопенко долго отчитывает Игоря в своей манере, так что весь участок на ушах, потом обходит стол, подходит к стулу, на котором сидит Гром, сзади, кладет руку ему на плечо, наклоняется и спрашивает тихонько, вскинув кустистые брови: — Ну чего, Игорёк, когда вас ждать-то? — Игорь, нет! — Хочешь, представлю тебя как есть? Серёжа делает большие глаза: ты с ума сошел? Когда Иваныч без предупреждения пришел и застал их вдвоем, Игорь даже немного вспотел от волнения, как бы тот не подумал чего про них, но потом закралось сомнение: не обидел ли он Разумовского, назвав его просто другом. Как-то это было малодушно, трусливо. — Я не хочу, чтобы у тебя отношения попортились. Все-таки человек старой закалки, — это он про Прокопенко. Игорь продолжает одеваться, пожимает плечами: — Тогда идешь со мной как друг. Поедим вкусно. Разумовский откидывает голову на спинку дивана, так что сползает полотенце и обнажаются корни волос, вздыхает, смотрит прищуренным глазом: — Может, я тебе просто шаву куплю? Серёжа покупает цветы, коробку конфет, бутылку вина — волнуется очень. А когда им открывают дверь, топчется у Грома за спиной. Вручает Елене цветы и конфеты, пожимает Федору Иванычу руку — Иваныч трясет его ладонь, другой рукой хлопает по плечу. Серёжу окружают вниманием и усаживают за накрытый стол. Игорь ведет себя не так, как хотел. Он снова напрягается, отвечает за Серёжу на вопросы о том, чем он занимается, о детстве, пока Елена на просит Разумовского помочь на кухне. Игорь остается с Иванычем один на один. — Ты чего такой тяжелый, Игорёк? Не съедим мы твоего Серёжу. Игорю снова становится стыдно. Он косится на дверной проем в кухню. Решается. Говорит негромко, избегая смотреть в глаза: — Мы не только друзья. Мы… вместе. Несколько секунд тишины давят гранитной плитой. — А я гадал: скажешь или нет. Уважаю. Игорь в удивлении поднимает на начальника глаза: Прокопенко смотрит серьезно, затем коротко хлопает его по колену, и тут возвращаются Елена и Серёжа с уткой, только что из духовки. Серёжа садится на свое место, рядом с Игорем, взглядом спрашивая: все нормально? И вдруг становится куда проще и непринуждённее, снова заводится беседа, в которой участвуют уже все, только Игорь немного тормозит, не веря, что все так. Тетя Лена ставит перед ним тарелку с утиным мясом, Иваныч, откупоривая бутылку вина, рассказывает Серёже какую-то смешную историю из детства Грома, точно про своего сына, а Серёжа слушает с улыбкой, поглядывая на Игоря, а потом смеется. Хорошо, когда ты не один.