Бесконечность разноцветных моментов

      — Рэки,— Ланга позвал Каяна своим повседневным, немного приподнятым радостью в этот миг, тоном. Голос не предвещал беды, и Рэки, ехавший рядом, обернулся, — покажи мне видео, где ты только учился кататься, — воодушевление и упорство Хасегавы заиграло гитарными струнами в словах, и это нарушило ритм Каяна.       От изумления он чуть не затормозил на доске — чтобы не упасть, хватило контроля.       — Чего? Зачем это тебе? — опешил на миг Рэки, после изогнув бровь, — секундочку, откуда ты вообще знаешь о существовании этого видео?! — изумился он, оттолкнувшись ногой резче и уехав немного вперед, но Ланга быстро его догнал.       — Эм… когда я приходил к тебе домой за день до того, как кататься с Адамом, тебя не было в комнате, и я… — Хасегава опустил глаза вниз на миг, правильно формулируя мысль, — посмотрел немного… случайно нашел. Прости, если ты не хотел, чтобы я знал! — спохватился он, начав махать руками перед Каяном, неотрывно глядевшим в ответ, — Но я увидел тебя с новой стороны, Рэки, — нежно улыбнулся Ланга, щеки его покрылись редким румянцем, а глаза снова опустились куда-то под ноги.       Хоть Каян изначально и не злился на Хасегаву — даже в мыслях не было его ругать — от такого милого лица и виноватого взгляда он растаял окончательно, и сахарная улыбка озарила его губы, взор глаз стал бархатным, тонко заиграл оттенками гессонита. А после взорвался восторгом, как маленьким фейерверком, заискрившимся чем-то новым, интересным для самого же Рэки, а щеки залились краской предвкушения.       — Хорошо, покажу! Поехали! — Ланга удивился такой внезапной перемене, а затем, одобряюще усмехнувшись — это же Каян, ускорил движение скейта, чтобы поспевать за ним. ° °       А в комнате Рэки как всегда было… уютно. По своему уютно: с яркими, каламбурными постерами, что наклеены чуть ли не один на другой, с разбросанными вещами на любой вкус и цвет и с запахом дерева, которым, заходя в комнату, кажется, пропитывался и сам Каян. Было в этом что-то, придающее ему особый шарм.       Хасегава мимолетно улыбнулся, думая об этом, а после перевел взор на Рэки, который, пару секунд подумав, подошел к столу и достал с какой-то верхней полки старый фотоаппарат.       После немного отодвинул свой творческий беспорядок, пригласил Лангу сесть рядом, неловко почесывая затылок с извинениями за это все, и нажал на кнопку.       Первое видео, то, что Хасегава увидел, как только нашел фотоаппарат в день, когда Каяна не было дома. Хах…       Нежность легла на губах пудрой.       Рэки такой милый. Веселый, как обычно, и говорит громко, но до чертиков под кожей приятно. С этой повязкой на голове, пластырями и царапинами, глазами, цвета виски при отсутствии яркого света извне, с вечно немного покрасневшим носом и скулами.       Ланга незаметно глянул на Каяна, что впился глазами в видео и с неловкостью вспоминал те времена, и понял, что фотоаппарат не передал тех редких рыжих веснушек на его лице. Ну и ладно.       Хасегава снова отвернулся к маленькому, поцарапанному экранчику, под которым запечатана память. То, что так важно для Каяна, а теперь и для самого Ланги, потому что он мог увидеть его с какой-то другой, неизвестной стороны. Словно за линзой вроде и знакомый жизнерадостный Рэки, но в то же время было в нем что-то иное.       Хасегава отсчитывал секунды, его глаза блестели, как первый пушистый снег в лучах рассвета — это утреннее солнце принадлежало взгляду Каяна.       Один, два, три.       И вот Рэки сделал олли. Свое первое, маленькое, «зеленое» олли, но Хасегава действительно мог ощущать всю его радость и счастье в этот миг, а широкая улыбка заставляла таять. Ланга глянул на Каяна рядом и понял, что его тоже неимоверно цепляет этот момент, так, словно на видео только что произошел сложнейший акробатический трюк в его личном, — конечно же его! — исполнении.       Забавный… ° °       К тому моменту, когда солнце только-только начинало садиться, они пересмотрели много разных видео и Ланга правда был удивлен, потому что тот записывал каждый свой шаг. Складывалось впечатление, словно эта камера для Рэки как личный дневник и способ общаться с собой. Когда-то там, в будущем, он случайно отыщет старенький фотик и пересмотрит записи с такой же улыбкой, искренней и яркой-яркой.       Похоже, Ланга недооценил то, насколько скейтбординг дорог для Каяна. Осознание этого грело душу.       Еще Рэки показал Хасегаве большое количество рисунков скейтов с тех времен, когда еще только учился делать скейтборды. Каян мило смущался, когда рассказывал о том, каким он был неумехой, — Ланге до этого момента казалось, что Рэки совершенно не умеет критиковать себя, кроме того момента, когда был загнан в угол, а еще он рассказал Хасегаве, что дэка была самой простой частью скейта, но самой интересной. И Ланга мог точно ответить, что тот нисколечки не приукрашивает, ибо его взгляд сиял в тот миг ярче солнца, что медленно закатывалось за горизонт и становилось оранжевым, как глаза Каяна.       — Рэки, у меня идея! — произнес Хасегава, а тот вопросительно обернулся.       И уже через несколько минут они находились в ближайшем скейтпарке, примчавшись туда на всех парах, установили камеру и начали кататься, кататься, кататься вместе и делать самое крутое, что только умеют, записывая это на видео…