Бесконечность разноцветных моментов

      Если бы Лангу попросили выбрать время суток, в котором он мог бы остаться на то количество времени, которые сам захочет — это определенно было бы ранее утро.       Тогда, когда щекотливый, холодный воздух пробирается сквозь сетку в приоткрытом окне; тогда, когда в комнате еще прохладно, а контраст с теплым одеялом дарит какое-то неимоверное блаженство; тогда, когда солнце еще не встало, но его лучи уже как-то рассеяно и несмело начинают освещать округу, и каждую минуту тон бледно-серого неба приобретает слабый голубой оттенок. И главное — тогда, когда Рэки еще спит.       Именно ранним-ранним утром дом наполнен каким-то особенным уютом, что проходит сквозь тебя, тем более в те случаи, когда в тебе есть хоть немного энергии, и Ланга обожает это. Действительно обожает.       Дома он, если бы проснулся в такую рань бодрым (а такое бывало — Хасегава мог открыть глаза ни свет ни заря и чувствовать себя абсолютно выспавшимся на ближайшие часа два), то направился бы сперва на кухню, заварил чай, взял что-то перекусить и поплелся бы обратно, потом укутался в одеяло, смотря серию какого-нибудь сериала или, еще лучше, видео про скейтбординг.       Но сегодня не тот день, но явно то утро. Потому что он в комнате Рэки вместе с этим самым Рэки. И, кстати, обнимает его, ощущая мерное теплое дыхание в ключицы.       И Ланга продолжает находиться рядом вместо того, чтобы выпутаться из комка одеяла, краев которого, кажется, уже не найти, и пойти заварить себе чай или сделать кофе с молоком.       Потому что и секунды такого момента со спящим Рэки Ланга не упустит. Он останется с Каяном, мягким, как снег, взглядом смотря на хоть когда-то спокойное лицо и вкушая эту сладкую атмосферу. Если бы Хасегава мог дать этому моменту оттенок, он определенно был бы пастельным и, скорее всего, каким-то розовым.       Кое-какое время, что кажется вечностью, Хасегава просто лежит, не слишком сильно прижимаясь к сопящему солнцу, и не совсем понимая, что делать. Ланга не хочет всего лишь смотреть, он желает ласково и легко, подобно падению снежинок, целовать Каяна: губы, щеки, лоб, нос, веки… а еще хочет вдохнуть апельсиновый аромат его волос, уткнутся в них носом и обнять чуть-чуть крепче, совсем немножко, забираясь руками под футболку и уснуть обратно.       Засыпать с Рэки так легко, и Хасегаве не снятся сны, которые он не любит все равно.       Но последний пункт своего внутреннего списка Ланга выполнить не может — если уж проснулся рано утром, то не уснет уж точно, что не раз проверялось, а во всем, что было до этого, он просто путается и не знает, с чего начать.       Но Хасегава решается и для пробы невесомо, боясь разбудить любимое чудо, касается губами его скулы. Отстраняется немного, небесной гладью глаз ища хоть какую-то реакцию, но ничего… и Ланга целует дальше.       Ласки идут от правой скулы к щеке, потом лепестки губ накрывают чуть вздернутый, всегда от чего-то покрасневший кончик носа, после к переносице и… внезапно для себя же Хасегава, как можно аккуратнее, накрывает поцелуем губы Каяна. Немного сухие, но всегда мягкие, как мед его улыбки.       И Ланга тоже улыбается, вспоминая радость на устах Каяна.       Он отстраняется, чтобы поудобнее устроится на полу — кровать Рэки оказалась слишком тесной, а погода позволяет не замерзнуть, если покинуть её пределы, и Ланга даже находит два конца одеяла! — затем кладёт руку под голову, будто подушки не достаточно, и с солнечной улыбкой глядит на родное лицо напротив.       Затем Хасегава осторожно заворачивает волосы Рэки назад, больше алые, чем рыжие, как все говорят, и открывает густые брови и лоб. Улыбка тает на устах еще сильнее, и глаза переливаются каким-то новым оттенком голубого.       В следующий миг Ланга прижимается к Каяну поближе, обнимает легко и касается руками теплой кожи спины и лопаток под одеждой. Даже несмотря на то, что уснуть после внезапного пробуждения утром никогда не удавалось, Хасегава все равно молится всем известным богам, чтобы не окунуться в царство Морфея, потому что «а вдруг».       И этого, на радость, не происходит, поэтому Ланга надеется еще понаслаждаться мирно спящим Рэки ближайший, как минимум, час, вдохнуть аромат апельсина и утренней прохлады, а также не пропустить момент, когда кислотно-оранжевые лучи солнца будут сиять на его лице необычно красиво…