Над обрывом

Едва передвигая ногами, я шагала по пустой школе. Даже не верилось, что всё это, наконец, закончилось. Я больше не слышала громкие крики ревущей толпы, не чувствовала вкус своей и чужой крови во рту. По мне не текли струйки пота, выжигая глаза. Я просто шла, даже не зная, куда точно держу путь, но в одном была уверена: я больше не могла ни секунды находиться в своей комнате. Стены словно давили, лишая кислорода, а пол уходил из-под ног. Меня не покидало ощущение, что всё то, что со мной произошло — иллюзия. Чья-то глупая проекция. Мне до сих пор казалось, что, закрыв глаза, я смогу открыть эту завесу мира, за котором всё будет так же, как и до этой треклятой войны. Но, закрывая глаза, я видела только горы кровавых тел на поле сражения. Хоть прошло и не так много времени для того, чтобы до конца осмыслить ситуацию, но реальность с каждой секундой обрушивалась всё сильнее, я стала понимать, насколько беспомощно моё положение. Усмехнувшись, стёрла с лица очередной поток горячих слёз. Как бы сильно мне не хотелось быть сильной, но не выходило. Каждый раз, когда я хотя бы на секунду задумывалась о своём будущем, я ощущала глубину обрыва внутри, боль и опустошение. Попав на небеса, я не ожидала, что столкнусь со всем этим безумием. Это так невыносимо понимать, что я лишь букашка в этой огромной цепи питания. Всё, чего я так неистово желала — почувствовать привычную лёгкость на душе, но я здраво понимала, что впредь ощутить это не смогу никогда. Война, как и любое другое событие мирового масштаба, наносит определённые последствия. Как бы эгоистично это не звучало, но мне было глубоко наплевать на все эти смерти и ранения других небожителей, меня беспокоило только то, что больше никогда при жизни я не обрету покой. Раны на сердце гнили, каждый час посылая по всему телу сильные импульсы разрушающей боли. Было так больно, что хотелось кричать и выть, но я, натянув относительную маску безразличия, поплелась в сад, где когда-то проводила часы со своими друзьями. Уже мёртвыми друзьями. Сидя на одинокой скамейке, я положила ледяные исхудавшие руки на колени. Оглянувшись по сторонам, стала предаваться воспоминаниям: вот тут когда-то стоял Геральд, приказывая новоиспечённым ученикам лететь быстрее. Рядом звонко смеялась Мими над Сэми, которого Ади весом своего тела прижал к земле на очередном уроке крылоборства. А рядом со мной сидел Люцифер, как всегда прекрасный. Каждый волосок на его голове лежал идеально ровно, кроме небольшой передней прядки, выбившейся вперёд. Весь его вид излучал спокойствие и уверенность, которую я ощущала абсолютно всегда. Будучи рядом, он накрывал меня куполом своего мира, затмевая собой все невзгоды и переживания. Наши колени, соприкоснувшись, находились рядом и вызывали табуны мурашек по всему телу. Я была слишком глупой и наивной, но мне нравилась сама мысль о любви. Я не имела понятия о том, куда может завести эта рисковая дорога, на которую я, не задумываясь, ступала ежедневно. Но, если бы я знала, что судьбой мне уготовано расстаться с любимым человеком, то я бы, несомненно, проживала нашу историю раз за разом, лишь бы вновь встретится взглядами посреди учебного занятия, когда сердце сжималось от болезненного предвкушения, а глаза искрились счастьем и надеждой. Когда в один момент симпатия переросла в любовь. Даже после его смерти я помнила, как однажды на уроке положила руку на его твёрдое бедро, а потом, увидев, что огненно-красные глаза вспыхнули пламенем, окончательно поняла, что лишь одного невесомого прикосновения было достаточно, чтобы сломать маску холодного спокойствия и вечной отстранённости. Я чувствовала жар, который согревал не только физически, но и морально, слышала, как сильно бьётся сердце от его прямого, немигающего взгляда. Из раза в раз я видела, как холод, которым Люцифер пропитан буквально полностью, сменялся в его глазах на такую тёплую нежность, на которую был способен только он. Я любила его. Сильно и безоговорочно. Мы редко говорили по душам, как это обычно делают все типичные парочки, не проходили все стадии отношений, в ходе которых оба партнёра выявляют все самые худшие и лучшие качества в друг друге. Но я всегда знала, что Люцифер навсегда будет моей личной опорой и маяком по жизни. Знала, что он будет рядом, несмотря на любой мой выбор. Когда его шершавые мозоли на ладонях царапали мою нежную кожу, то тело, как в первый раз, отзывалось вибрацией, хотя оно уже давно привыкло к этой фактуре. Иногда мы не говорили ни слова, даже не смотрели друг на друга, но где-то глубоко наши сердца и души были крепко переплетены между собой. — Люцифер умер, — прошипела я в пустоты, до крови закусив губу. ___________ Подойдя к водовороту, я как кукла упала вниз. Летя в невесомости, в голове крутились воспоминания о нашем первом поцелуи, когда моё сердце едва не разорвалось. Я запомнила его тайное место настолько, насколько позволила память. Прожив определённое время в школе, я, наконец, поняла, что водоворот — это отличное место, где действительно можно отдохнуть от всей школьной и людской суеты, но так как школа теперь похожа на вымерший городок, никакой суеты не было вовсе. Была только я, решившая до самого конца не открывать крылья и холодные облака, окружавшие вокруг. Я бы разбилась, возможно, не насмерть, но разбилась бы, если бы ни одна единственная мысль, с которой я жила уже несколько дней, которые казались адом. Приземлившись, я ощутила резкую смену температуры, от которой по позвоночнику прошёл холодок. Сконцентрировавшись, я сделала ровно то же, чему меня когда-то учил Люцифер: согрела себя внутренней силой. Подняв глаза к горизонту, я шумно выдохнула. На сумеречном небе, на уровне слияния горизонтов, растянулся закат, такой красивый, что сложно передать словами. Он будто вобрал в себя самые красивые оттенки розового и фиолетового. Сначала шёл ярко-малиновый, который в моей фантазии отобразился цветом губ Мими, когда та выходила на охоту за очередной жертвой для увеселений. Потом малиновый перетекал в пурпурный, такого цвета было одно из моих платьев, которое Люцифер безоговорочно называл любимым. Я часто носила его, дабы доставить мужчине удовольствие от созерцания себя и потешиться самой от выражения лица, когда он в очередной раз осматривал меня со всех сторон. Закат плавным градиентом растушёвывался к чёрному звёздному небу, такому, какое бывает только тут. На Земле. Я бы не ошиблась, назвав закат самым прекрасным из всех, что я когда-либо видела. Снег, подобно бескрайнему океану, отображал всю эту Земную красоту. Он умирал на моих руках, а я не могла сделать ровным счётом ничего. Прижав рукой обширную рану посреди живота, я смотрела, как душа Люцифера медленно покидало тело. Крепко вцепившись в мою руку, Люцифер ни на секунду не отрывал огненно-красные глаза от моего взора. Мне было до тошноты больно видеть, что он старался запомнить меня, ещё раз пробежавшись глазами по каждому миллиметру лица. -Шепфа, ты не умрёшь! Ты меня слышишь, Люцифер? Ты не умрёшь, — прокричала я так громко, как только могла. Слёзы капали на его чёрные доспехи, а потом медленно скатывались вниз. Вокруг шла жестокая война, но для нас двоих время остановилось. — Вики, послушай меня, — начал было тот, но я перебила Люцифера ещё раньше, чем он произнёс первое слово. — Я не собираюсь слушать твоё прощанье, потому что ты не умрёшь, — я прислонилась лбом к его лбу, содрогаясь всем телом от плача. — Не умру, — прошептал он, сжав мою руку до боли. Он улыбнулся уголками губ и привлек меня к себе, аккуратно поцеловав. Так, будто это я лежала посреди побоища, умирая на руках любимого человека. Я видела, что каждое движение ему давалось с трудом, но где-то в глубине души я понимала, что это был наш последний поцелуй. — Вики, я люблю тебя, — прохрипел тот, оторвавшись от меня. Большим пальцем Люцифер вытер одинокую слезинку, скатившуюся в этот момент по щеке. Его мозолистый палец сделала круговое движение по моей щеке, заставив сердце разойтись по швам. Я горько улыбнулась, сильно закусив губу. — И я тебя люблю. Больше всего на этом свете, — я положила руку на его измазанную кровью щеку, а потом оторвала взгляд, осматриваясь вокруг. Я искала хоть кого-нибудь, кто бы смог помочь, но все были слишком заняты сражением. Через пару секунд я почувствовала, как хват Люцифера ослаб, а его рука мешком упала вниз. — Нет, нет, не смей закрывать глаза, прошу тебя! — я затрясла его, аккуратно водя ладонью по лицу. — Нет… — прошептала я, прижавшись к любимому человеку всем телом. В последний раз я запустила пальцы в его угольно-чёрные волосы, промокшие насквозь. В последний раз вдохнула родной аромат парфюма, а потом закричала. Громко, истошно. Увидев бездыханное тело Люцифера, я умерла, оставшись в живых. Он загородил меня собой, подставив под меч тело. С последним его вздохом из моего тела вылетела душа, оставив только внешнюю оболочку. И после этого я действительно думала, что смогу сражаться за жизнь дальше, но нет. Подобно хрусталю, моё сердце разбилось вдребезги. Через всхлип я вдохнула полную грудь кислорода, поняв, что уже пару минут не дышала. Сев над обрывом, подставила лицо под свежий ветер, чтобы тот обдул лицо. В этот раз свесив ноги, я не почувствовала страха, всегда находившегося в душе, словно инстинкт самосохранения навсегда перестал выполнять свою роль. Было так непривычно пусто, настолько пусто, что боль, переполнявшая меня, вдруг утихла, а на смену пришла звенящая пустота. Не знаю точно, сколько я просидела без движения, всматриваясь в плавно заканчивающийся закат, который стремительно превращал полотно из красивого рисунка в чёрную мглу. Вся моя яркая, красочная жизнь, наполненная моментами и впечатления, потеряла всякий смысл, а мрак с головой укатал в своё покрывало. Но прежняя Вики Уокер боролась бы за себя и своё счастье. Она бы сделала всё возможное, чтобы пересилить себя, наступила бы на боль и отчаяние, но пошла бы дальше. А я не хотела. Я не хотела просыпаться по утрам и дышать тоже не хотела. Не хотела есть вкусную еду, наслаждаться жизнью. Не хотела любви и счастья, потому что внутри я была мертва. Слёзы катились по щекам всё то время, пока я выкрикивала в пустоту его имя. Я кричала, пока голос не покинул меня, лупила снег, который красивым слоем лежал над обрывом, избивала себя, получая несильные удары по ногам и рукам. Я старалась заглушить растущую внутри боль. Когда я встала, то была полна решимости совершить то, зачем прилетела. — Ты обещал мне, Люцифер, — на выдохе произнесла я, вглядываясь во мрак. — Обещал, что не погибнешь… — Но ты умер! Ты оставил меня подыхать от любви, сжирающей изнутри, скучать по объятиям твоих рук, тосковать по взгляду, — я накрыла руками лицо, захлёбываясь. -Ты всегда считал меня сильной. Верил тогда, когда иной другой смеялся, — произнесла я поворачиваясь к обрыву спиной. — Ты любил меня, когда все считали жалкой. Стал стимулом в моей жизни, — произнесла я шёпотом. Я падала вниз, крепко прижав крылья к спине. Бессмертный может умереть тогда, когда этого поистине пожелает сам, так вот, я желала это. Порывы ветра обнимали моё тело, летящее в пропасть, и на секунду мне показалось, что Люцифер словно старался поймать меня. Внутри была пустота, а на лице улыбка предвкушения. Горы, там было так красиво…подобно одной очень красивой истории любви с плохим финалом.