Драбблы на сладкое

Слепой/Сфинкс Они приходят к нему, как в "Театре" Моэма: раскладывают вокруг себя четвёртую комнату и болтают. Кто-то рисует на стенах, кто-то раскладывает матрасы на полу, Македонский ставит кофе на плитку. Лорд элегантно напяливает очки для чтения и утыкается в книгу. Горбач успокаивающе гладит Нанетту и садит её на подоконник. Чёрный кладёт под голову подушку и накрывается дырявым пледом. Сфинкс садится на кровать в пол оборота, облокачиваясь на спинку. Слепой садится, уложив голову на его колени и Сфинкс привычно запускает руку в чёрную копну волос. Табаки заводит песню, не грустную и не весёлую, но она тянется через всю комнату и заставляет что-то дёргаться внутри Сфинкса, где-то в районе прокуренного насквозь сердца. Сфинкс знает, что так они зовут его, Лорд и Слепой – на изнанку, Табаки – на новый круг. Шакал особо не старается и это видно. Он знает, что такое "нет", и когда оно нужно. Сфинкс шепчет обещания в волосы Бледного, но тот только молчит и кивает в его колени. Непонятно, верит или нет. У Сфинкса завтра две пары детской психологии в 8 и физкульура, на которую он не ходит. Зачем мне это всё, думает он. Он скучает по четвёртой, которой больше никогда не будет, по звону ключей Стервятника и даже по Смерти, который уже давно – Рыжий. Его размазывает, как тёплое масло по свежему хлебу, и они глотают его целиком, пока Сфинкс пытается насладиться ими по маленьким кусочкам. Утром он собирает окурки и липкие чашки с остатками варенья на дне под запах краски – доказательства ночного визита стаи. Он не знает, почему тянул все эти полгода, но знает, чего боялся. Теперь он не боится. Собирает свои жалкие пожитки в спортивную сумку, натягивает раздолбанные кеды и зимнюю куртку и спешит подальше от этого места. На ступенях у сломанной двери его ждёт Слепой.